Смотрящий за ведьмой

«Единственное искусство быть счастливым – сознавать, что твое счастье в твоих руках» – Ж.Ж. Руссо.

«Я выехала от мамы. Скоро буду на месте. Сильно не скучай!», – в конце текстового сообщения появилось забавное эмоджи – белочка, молитвенно сложившая крохотные лапки. Бан Чан улыбнулся. «Не могу ничего обещать», – по сенсорному экрану айфона забегали пальцы. Юноша повел плечами. Дожидаясь, когда водитель подгонит машину к центральному входу, Бан Чан нетерпеливо переминался с ноги на ногу – благо погода позволяла находиться на улице, а не в отсеке подземного гаража. Крис все еще не мог привыкнуть к тому, что обзавелся личным шофером – директор Пака настоял. После очередного повышения отвертеться от служебного водителя больше не получалось. Статус обязывал, что называется. Раньше командир «Stray» передвигался по городу прекрасно обходясь без посторонней помощи, да и попросту не хотел видеть чужака за рулем автомобиля. Крис обладал своеобразной манерой вождения и не терпел пустых разговоров в дороге. Он не выпускал руль из рук – и даже Минхо, в бытность его партнером, никогда не оспаривал право Бан Чана вести машину. Ну что теперь было сказать? Времена менялись, так или иначе. И все-таки, пойдя на своеобразный компромисс по приказу директора Пака, планировщик оставлял за собой право придерживаться определенных принципов. Бан Чан старался не пользоваться услугами шофера вне рабочего времени, но сегодня был исключительный случай – он спешил на свидание и никак не хотел заставлять себя ждать. Водитель планировщику достался хороший, претензий к нему не имелось – смекалистый и молчаливый ровно в тех пропорциях, какие требовались для подобной должности. Парень оказался выходцем из семьи потомственных пекарей, и его родители ждали, что сын продолжит династию. Но судьба решила иначе. В одиннадцать лет мальчик получил «гифт»-способность – повышенную скорость реакции, и с тех пор видел себя в роли автогонщика. Таланта попасть в младшие «Формулы» ему не хватило, но зато парнишку приметил один из скаутов, подыскивающих перспективных «одаренных» для мелких контор. А дальше… дальше дорога вывела не сложившегося пекаря к дверям кабинета командира оперативной группы «Stray». Стоило признать, нервы у парня оказались крепкими. Решив проверить нового работника на прочность (а заодно и обзавестись достойной причиной для возможного отстранения), Бан Чан устроил ему испытание, взяв на опознание нескольких трупов ренегатов, жестоко казненных бывшими товарищами по банде. Водитель хорошо держался, позволив себе проблеваться лишь после того, как они с планировщиком вернулись в офис. Тогда-то Крис и спросил его имя. Он уже знал, что берет «гифта» на работу. - Ким Доен, господин Бан, – тяжело дыша сказал парень, вытирая рот краем рукава форменного пиджака. – Гожусь я для работы? - Вполне, – просиял командир «Stray». – Завтра заедешь за мной ровно в восемь. Ответом ему послужил сдержанный кивок. Доен оказался настоящим сокровищем – он знал потаенные уголки Сеула, как свои пять пальцев, быстро соображал и обладал тактом и весьма неплохим чувством юмора. Скорость, присущая «гифту», вызывала искреннее удивление даже у Джисона – природа их способностей была схожа, и «смотрящий» смог оценить ее по достоинству. - Ты понимаешь, что это значит? – спросил как-то Чанбин у Криса. - Что? - Молодняк наступает. - Скажешь тоже… - Но ведь это правда. - Тебя это пугает? - Наоборот, радует. Столько талантливых людей вокруг нас… С некоторых пор я чувствую себя немного спокойнее и.. свободнее. А ты разве нет, Чан-хен? - Да, наверное, ты прав, Бини. Так и есть. Чанбин не ошибался. Бан Чану было немного обидно, что за ворохом рабочих забот и проблем он и сам не заметил очевидного факта – персонал молодел, «одаренные» становились сильнее день ото дня, таланты множились. Зная, что на место опытных агентов растет хорошая смена, Крису дышалось немного свободнее и легче. Конечно, ребятам еще предстояло набраться опыта, в том числе и негативного – но планировщик знал, что у молодых ведьм и «гифтов» все получится, а сами они станут надежной опорой будущих поколений. «Бу!» – телефон в руках Бан Чана завибрировал, вырывая агента из размышлений. Юноша опустил глаза на экран: смайлик «белочка» сменила образ на ухмыляющегося крокодильчика – Сана регулярно отваливала немалые суммы за продвинутые наборы новых эмоджи, и, кажется, получала от этого занятия искреннее удовольствие. На сей раз Бан Чан не смог удержаться от смеха. В груди разлилось приятное тепло. «Я тоже выезжаю», – набрал ответ Крис. – «Попросил сегодня Доена задержаться в учет отгула» «Не жалеешь парня?» – в строке возник смайлик-сова – огромные круглые очки, нацепленные на клюв и лохматые брови. – «Сам привык к сверхурочным, а теперь и других мучаешь! Ай-яй-яй! Какой плохой мальчик…» «Ну так перевоспитай!» – буквы неслись впереди мыслей. Пальцы зависли над экраном. Бан Чан ошеломленно замер, сообразив, что именно он написал. Понимай как хочешь, как говорится. «Ты сам предложил, заметь!» – ответила Минатодзаки после секундной заминки. «Договорились!» – Крис облегченно вздохнул. Если бы Сана восприняла предложение в штыки, то агент постарался бы отделаться какой-нибудь из заранее заготовленных шуток, но девушка снова смогла его удивить. Немного поколебавшись, планировщик присоединил к тексту широко ухмыляющийся смайлик-вишню, подозрительно похожий на известного комика (и впрямь, что ли, с него ваяли?), и, не дожидаясь реакции подружки, поспешно покинул чат. Подобные эмоции были для Криса пока что в новинку, немного детские, простые, без двойного дна и тяжелого чувства ответственности за все, что только можно – и «гифт» толком еще не разобрался, как с ними справляться. Перед Саной не нужно было притворяться лучше, чем ты есть, сильнее или серьезнее. Никто никому ничего не обещал – плывя по течению, они наслаждались настоящим моментом. Просто однажды Минатодзаки набралась смелости и пригласила Бан Чана пропустить по стаканчику в честь окончания трудовой недели, а тот взял и согласился. Начало их отношений не сопровождалось звуком фанфар или вспышкой фейерверков; не пролился дождь из золотых рыбок и не засияли одновременно солнце и луна. Ничего похожего не произошло, но реальность оказалась ничуть не хуже – приятный вечер, обычные разговоры, удачные шутки и долгая ночная прогулка по узким улочкам окраины. В груди планировщика не разгоралось яркое пламя, сжигающее сердце заживо, а всполох рыжих волос не застилал глаза. Летний ливень давно иссох. Прошлое стало прошлым. Но Бан Чану это даже нравилось. Ему было спокойно, впервые за долгое время. С Саной все ощущалось иначе, чем с Минхо – запахи, эмоции, вкусы, разговоры… все было другим. Все было по-новому – свежим, необычным. Осень протянула Бан Чану золотой билетик, позволив самому решать, что на нем написать – и планировщик принял столь щедрое предложение. «А дальше… дальше жизнь покажет», – сказала Сана после их первой ночи. По обнаженной спине струились длинные каштановые волосы, а в глазах играли смешинки. В Минатодзаки не было ничего похожего на Минхо. Ни намека. Ни капли. – «По-моему, так даже интереснее. Ты так не считаешь, Чанни?», – улыбаясь, произнесла девушка. И Крис согласился с ней. Впервые с тех пор, как юноша обнаружил в себе «гифт»-способность, он решил ничего не планировать, в чем нашел особую прелесть – право ощутить себя обычным человеком. Впрочем, личная жизнь оставалась личной жизнью, а обязанности командира оперативной группы «Stray» с Бан Чана никто пока не снимал. Сентябрь и октябрь пролетели перед глазами за считаные дни, Крис и ахнуть не успел – рабочие заботы поглотили его с головой, – и вот осень уже клонилась к закату, вступив в первую ноябрьскую неделю. Миссии сыпались на головы агентам как из рога изобилия. Вернувшиеся из медового месяца «Бастет» и «Питер» пропадали на заданиях целыми днями, не проронив ни единой жалобы. Хенджин не вылезал из госпиталя, разрываясь между подготовительными курсами к поступлению на медицинский, попытками переубедить Чонина посвятить себя лечению зверушек (совершенно безуспешно) и намеками на личную жизнь. В свою очередь, Сынмин взял бессрочный отпуск, чем довел директора Пака до истерики, а Феликс оттачивал владение гоблинским огнем под присмотром нового тренера-ведьмы Ким Донхека, перешедшего из вечного конкурента «JYP» – компании «YG». Помощь Чанбина, как друга и зама, оказалась для Бан Чана поистине неоценимой – Со частенько задерживался в кабинете планировщика до рассвета. Иногда Крису становилось стыдно за то, что он нагружает Чанбина работой сверх меры – порой Со отправлялся на миссии прямо из офиса, даже не имея возможности принять душ. Тяжелый взгляд Феликса говорил сам за себя. Островная сирена морщила веснушчатый носик, хлопая ладонью по спине партнера, намекая тем самым, что ему было бы весьма неплохо сменить футболку, насквозь провонявшую потом. По мнению Криса, его зам издавал вполне нормальный запах здорового мужика – но в конечном счете это же не планировщик спал с Чанбином, а Феликс, так что не ему было судить закапризничавшую в последнее время ведьму. К тому же Со и впрямь с головой ушел в переработку – тут кто угодно разозлился бы, хоть любовник, хоть партнер боевой связки или родственник. Слава богу, к концу октября стало немного полегче; новые команды неплохо освоились в организации, Чонин выиграл схватку с Хваном за право поступить в профильный колледж на специальность «ветеринар», а отправленное Ан Хосоком на телефон планировщика сообщение завуалировано подтвердило успешность поисков высшей норны – ведьмы, готовой помочь противостоять Сынмину, казалось бы, неизбежной судьбе. Похоже, все шло не так уж и плохо. Увы, но некоторые вопросы не решались легко, да и не могли. Конечно, в первую очередь речь шла о мечте Бан Чана организовать собственную фирму, начав с создания «дочерки» под руководством Пака, но с заделом на самостоятельное будущее. После долгих поисков и обдумывания, Крис приглядел симпатичное двухэтажное строение под офис на правом берегу Хангана – полностью выкупить здание Бан Чан пока, конечно, не мог, цена слишком кусалась, но арендовать помещение ему было вполне по силам. В ожидании звонка от владельца двухэтажки Крис продолжал мониторить рынок недвижимости. Время позволяло не особо спешить с арендой, но, с другой стороны, что можно было назвать лучшим моментом для сделки? Когда он должен был произойти? Через несколько месяцев? Спустя пять лет? Десять? Двадцать? Когда? Лучшему моменту всегда будет что-то мешать – надвигающийся отпуск, болезнь, ссоры, долги, сомнения… Сегодня одно, завтра – другое. Значит, нужно действовать по плану, размеренно, взвесив все «за» и «против». Бан Чан понимал, что еще не достиг той самой точки, которая станет решающей в его намерении покинуть «JYP», но скоро он приблизится к ней. Очень скоро. Возможно, через год. Может, раньше. И с ним будет его команда – вся без исключения. Себе Крис дал обещание не переманивать из «JYP» молодых сотрудников. Это было делом чести. Чести и прагматичности. Но со временем, кто знает, если бы кто-то из бывших коллег захотел присоединиться к его компании, он не стал бы отказываться. Всему свое время. Бан Чану снова предстояло «строить», снова предстояло оправдать доверие – членов команды, друзей и семьи, но на этот раз он собирался положиться на других людей, разделив с ними зону ответственности. Это были совсем новые, неизведанные прежде ощущения – не просто вести, а идти с другими людьми шаг в шаг, чувствуя чужое присутствие не за спиной, а касаясь плечами плеч. Ему нравилось быть вместе со всеми, нравилась общность. Бан Чан с улыбкой вспоминал те дни, когда Феликс впервые переступил порог переговорной – растерянный, отстраненный мальчик, украшенный созвездием веснушек, и таящий на кончиках пальцев гоблинский огонь. Крис только недавно начал сопоставлять в уме признаки, по которым безошибочно угадывалась зарождающая симпатия Чанбина к островной сирене; такие явные, что удивительно, как он их сразу не распознал. Бан Чану нравилась безумная идея Ан Хосока покинуть нынешнее место работы и пуститься в самостоятельное плавание, создав Министерство по коммуникации с «одаренными». Свежая, смелая затея, приводящая в благоговейный восторг. Ему нравилась слабая улыбка на губах Сынмина – признак растущей надежды оставаться в рамках человечности, и блеск в глазах Чонина, нашедшего занятие по душе. Он любовался спящей в его постели Саной и с трепетом, казалось бы, давно утерянным, перебирал в уме варианты возможных подарков в честь сотого дня отношений. Крис начал чаще звонить матери, и оплатил младшему брату путешествие по Европе. Он пообещал выбить для Чанбина и Феликса дополнительную неделю отдыха, которую они с сиреной собирались провести в небольшой венгерской деревушке, раскинувшейся у подножья горы Матра. Бан Чан с гордостью наблюдал за тем, как Хенджин обретает себя в стенах госпиталя и впервые в жизни строит планы сроком дольше месяца. Крис глядел на Минхо, вернувшегося из свадебного путешествия по Японии, но вместо зависти чувствовал радость при виде его счастливого лица. Хан же и вовсе вызывал в планировщике чувство приятное удивления – что-то неуловимое изменилось в «смотрящем», сделав его более серьезным и сдержанным. Чуть-чуть. Совсем немного. Самую малость. И вроде бы Джисон по-прежнему оставался Джисоном – шумным, громким, требовательным, но его аура значительно изменилась. Поток энергии «гифта» стал плотнее и насыщеннее. Чем это объяснялось? Бан Чан точно не знал. Может, проведенной куаранной? Или статусом мужа? Или ответственного за действия лунной сирены с новой техникой, «Принцессой Бари», набирающей обороты с каждым днем? Все было возможно. Ничего нельзя было исключать. Хотелось Крису и помочь Минхо сократить срок индивидуального договора с директором, но едва ли эта проблема имела простое решение, да и сам Ли дал понять, что попробует самостоятельно разобраться с ситуацией. Спешить не стоило. Если Минхо понадобится помощь, то он ее, несомненно, получит, но до тех пор Бан Чан должен был соблюдать личные границы сирены, отделяя дружбу от профессионального долга. «Гифт»-способность Криса к систематизации снова выходила на первый план. Благодаря ей юноша собирался достигнуть желаемого… а для остального… для остального у него были теперь ночи и выходные дни. Так ему говорила Сана и, черт возьми, он был рад с ней согласиться. Вот и в этот день, первую пятницу ноября, отметившуюся необычно теплой и ясной погодой для последнего месяца осени, Бан Чан постарался как можно скорее закончить с делами. Вызовов на миссию для команды «Stray» не было, что позволило Чанбину рано покинуть штаб-квартиру, а Минхо и Джисону насладиться обществом друг друга за столиком в новом ресторане, специализирующегося на скандинавской кухне. Хенджин дежурил в госпитале, а Чонин штудировал учебники по химии. Офис постепенно погружался в блаженную тишину, и лишь негромкие голоса уборщиков разносились по длинным пустым коридорам. Жизнь в штаб-квартире «JYP» постепенно замирала. Отправив по внутренней почте очередной пакет срочных файлов, Бан Чан покинул кабинет и неспешно спустился в столовую, в которой насладился поздним ужином, состоящим из картофельного пюре, куриной котлеты с подливой и капустного салата. Затем, любуясь через оконное стекло панорамой ночного города, Крис пропустил чашечку вечернего американо, некоторое время посидел на сайте продажи кинобилетов, и, дождавшись появления Саны в приватном чате, со спокойным сердцем завершил трудовой день. В кабинет Бан Чан решил не возвращаться – не видел в этом особой надобности. Работа была завершена, отчеты доделаны и высланы в форме электронных файлов на персональную почту директору Паку. Теперь можно было с полным правом отдохнуть – пятница манила неоновыми огнями магазинных вывесок и клубов. Набросив на плечи пальто, Бан Чан попрощался с сотрудниками столовой, несущими ночную смену, и зашагал к лифтам, молясь в душе о том, чтобы не встретить по пути никого из сотрудников. Ему повезло. Большая часть работников штаб-квартиры, за исключением форменных трудоголиков, к коим Крис относил и себя, успела покинуть офис и разъехалась по домам. Но стоило признать: за последние несколько недель режим планировщика претерпел значительные изменения, и метаморфозы эти пришлись Бан Чану по вкусу. Агент старался не сильно задерживаться в офисе (исключая дни перед совещаниями), стал больше времени выделять на сон и вычеркнул из перечня алкогольных напитков некогда любимый виски. Не бог весть что, но надо же было с чего-то начинать. За бешеным ритмом, в котором протекала его жизнь, Крис уже умудрился один раз упустить нечто важное для себя, и больше не хотел повторять ошибок. В последнее время Бан Чан часто думал об этом – о том, что несчастный человек не в состоянии сделать кого-то по-настоящему счастливым. Он не хотел превращаться в машину, которая только и занята тем, что работает, ест, спит, снова работает, снова спит, опять работает, и так до бесконечности, пока не сдохнет. Еще год назад Крис искренне не понимал, что он делает не так, но теперь начал удивляться себе прошлому – тому, каким был совсем недавно, что говорил, о чем думал, какими представлял других людей. Бан Чану все еще было сложно приспустить вожжи, не давить и не требовать, а просто принимать. Но он старался. Он правда очень старался. Некоторые ошибки прошлого было уже не исправить, но можно попытаться избежать чего-то похожего в будущем. Однажды упустив важного человека, планировщик больше не хотел проходить подобное испытание. Бан Чану повезло: Минхо все еще оставался рядом с ним, был верен ему как командиру и другу, не злился и не таил обиду. «Бастет» стал счастливым, пусть и не с Крисом. Оказалось, что видеть сияющее любовью лицо лунной сирены очень приятно, пусть и не ты сам являешься причиной этого чувства. «Я счастлив видеть тебя счастливым, Хо~я…» Теперь оба они, Ли Минхо и Бан Чан, были свободны от тоски и горечи. Осталась лишь флер сладких воспоминаний о хороших днях, которые агенты провели вместе. Минхо нашел свою половинку души, а Бан Чану только предстояло найти своего человека. Был ли этот человек Саной? Он не знал. Все было возможно. Не задавая вопросов, не получишь ответов. Теперь Крис понимал – нельзя ничего домысливать за людей. Нужно спрашивать. Нужно разговаривать. Важно видеть самого человека, а не надуманный образ. Это и есть настоящее. Настоящее, к которому ты стремишься. - Господин Бан, машина подана! – за спиной планировщика возник худощавый молодой человек, облаченный в темно-синюю форму водителей «JYP». Сквозь ежик коротко остриженных волос хорошо просматривалась кожа головы. Кисти рук были затянуты в короткие лайковые перчатки. – Куда едем? – шофер распахнул пассажирскую дверцу. Бан Чан улыбнулся. Айфон скользнул во внутренний карман пальто. - Каннам, – планировщик закинул голову вверх. Над городом распростерлась ночь – низкое лиловое небо, усыпанное россыпью серебристых звезд, среди которых летел самолет, направляющийся в Международный аэропорт Инчхон. Крыши высоток упирались в группу облаков, прячущих сонную луну. Подошв ботинок коснулась легкая изморозь. - Деловая встреча? В Каннаме? – Ким Доен не смог сдержать удивления. - Свидание, Доен~а, свидание, – изо рта агента вырвалось крохотное облачко пара. – На сегодня с работой всё, – сказал Бан Чан, усаживаясь в машину. Дверца служебного автомобиля мягко захлопнулась. Через оконное стекло было хорошо видно снижающийся самолет, коротко мигающий красными бортовыми габаритными огоньками, будто воздушное судно таким образом выказывало поддержку словам планировщика. – Всё.

***

- Слушай, хен, ну это дар какой-то, не иначе! – скорчив недовольную гримасу, Хенджин поставил чашку с недопитым матча на блюдечко. Тонкий фарфор негромко звякнул. – Все… я сдаюсь! - Приятно видеть, что ты, наконец, признал свое поражение, – улыбнулся Минхо. – Учись у лучших! – Ли подул на горячий чай, стараясь побыстрее охладить напиток. Сегодня выбор сирены пал на цветочный сбор, основой которого послужили лепестки синего василька, а дополнением композиции стали плоды боярышника и кусочки яблока. Напиток был лишен приторности и имел приятный кисловато-сладкий вкус. – То есть, у меня, – Минхо тряхнул рукой, и обвивающий левое запястье браслет блеснул под светом электрических ламп. – Твое время еще придет, Джинни, не спеши, – привезенное из Японии украшения, приковывало к себе взгляды. Парный браслет красовался на правой кисти Джисона – горошины аметиста сочетались с розовым кварцем, символизируя глубокую связь между двумя людьми и гармоничные отношения. По словам хозяина ювелирной лавки, в которой молодожены приобрели украшения, комбинация минералов помогала защитить владельцев браслетов от негативной энергии, розовый кварц символизировал всеобщую любовь, а аметист являлся камнем пары. Яростная сила аметиста умиротворялась кварцем. Несмотря на то что браслеты выглядели довольно простенько, Минхо и Джисон буквально прикипели к парным украшениям, снимая их разве что только в душе и в постели. Во время миссий юноши прятали браслеты под рукавами формы и перчатками, но в остальные часы с легкостью демонстрировали окружающим символ супружеской связи. Япония внесла в сердце Минхо умиротворение, которым он смог заразить и Джисона. Ли не мог помыслить ни дня жизни без Хана – без его улыбки, смеха и голоса. Джисон являлся для него всем: воздухом, водой и пищей. Хан олицетворял саму бесконечность: дождь, небо и сладкий сон. Круговоротом чувств в природе, вот чем это было. Возвращаясь из краткого свадебного путешествия, молодожены пообещали друг другу вернуться в Японию, как только выдастся подходящий момент. Было бы просто приятно пройтись по Кэт-стрит, крепко держась за руки, а затем вернуться в отель, поужинать и неспешно заняться любовью с видом на ночной Токио. Или арендовать лодку, чтобы полюбоваться сакурой, цветущей на берегах рва Тидоригафути или неспешно прогуляться по дорожкам Ботанического сада Киото. Никаких миссий, никаких звонков или отчетов – только они вдвоем. Над исполнением этой мечты Минхо вкалывал как проклятый, позволяя себе в качестве награды посетить какое-нибудь экстравагантное местечко: тематическое кафе, выставку картин или показ инди-фильма. Ли и раньше проворачивал что-то подобное, но если в прошлом он запросто проводил день в одиночестве, то теперь и минуты не мог помыслить без Джисона. Если мнения супругов насчет места развлечения не сходились в единой точке, то Минхо легко предлагал другой вариант до тех пор, пока пара не находила компромисс. Но навстречу сирене шел и Джисон, охотнее и спокойнее, чем когда-то позволял это сделать вздорный характер «смотрящего». «Гифт» неспешно взрослел на глазах Ли. Даже такую, казалось бы, мелочь, как выбор кафе, открывшееся на окраине Сеула, Хан нашел самостоятельно, исходя из привычек и предпочтений мужа, – и предложил собраться командой в один из воскресных вечеров. Заведение полностью соответствовал вкусу лунной сирены – неброские цвета стен, спокойные дизайнерские решения, натуральные материалы, из которых были выполнены предметы мебели, эстетичное меню, придерживающиеся основ эко-стиля, – и Джисон знал это. Минхо осталось лишь согласиться с предложением «смотрящего». Ему все нравилось. Возможно ли было такое – каждый день влюбляться в человека, которого ты и так любишь сильнее жизни? Теперь Минхо знал – еще как возможно! Вокруг Ли менялись события, люди и настроение, но одна величина оставалась постоянной – их с Джисоном взаимные чувства. «Я хочу состариться рядом с тобой, Хани», – подумал Минхо, поднося чашку с васильковым чаем к губам. – «Хочу увидеть, как твое лицо покрывается морщинами. Хочу слышать твое ворчание по поводу слишком тонкого пледа. Я хочу видеть это все. Было бы здорово…» – краем глаза Ли заметил, как сидящий по правую сторону стола Джисон смотрит на него и улыбается. Уголки губ лунной сирены непроизвольно приподнялись в ответной улыбке. - Это какое-то соревнование, что ли? – спросил Чанбин, ставший невольным свидетелем переглядок между молодоженами. - Похоже на то, – уклончиво ответил Минхо. Его план встретиться с командой осуществился лишь наполовину: Бан Чану не удалось вырваться из офиса, Сынмин находился в тысяче миль от Сеула, в местечке, зовущимся колыбелью древних норн, а Чонин полностью ушел с головой в подготовку к поступлению в колледж мечты. Увы, зазноба Хенджина, Им Тэиль, приглашенный на пару с целителем, тоже был занят. Двухдневная командировка оперативной группы «LOUD» в Ульсан затянулась на неделю, порядком расстроив Хвана, привыкшего засыпать и просыпаться в объятьях молодого любовника, и теперь Хенджин изводил друзей нытьем, пытаясь перебить чувство тоски фальшивой иронией. И все-таки Минхо был доволен: он наслаждался каждой минутой, проведенной с дорогими людьми, каждым глотком цветочного чая и приглушенным светом потолочных ламп, заставляющих извиваться причудливые тени на стенах эко-кафе. - Я говорю про ваше негласное соперничество с Хенджином, – на всякий случай уточнил Со. – Вам обоим в самый раз организовать выпуск альманаха по лучшим кафе и ресторанам, – ни для кого не являлось секретом своеобразное состязание, устроенное между Минхо и Хенджином – поиск перспективных, интересных мест для отдыха, будь это семейный ресторанчик корейской кухни, притулившийся на окраине города, или модное европейское кафе, широко разрекламированное в сети. Минхо ожидаемо вырвался в лидеры «соревнования», но иногда и Хвану улыбалась удача, и тот радостно ставил мысленную галочку в воображаемом списке противоборства. Однако сегодня победа вновь осталась за Минхо. - В таком случае я точно выиграю, – прежде чем отправить чай в желудок, Ли покатал жидкость во рту, позволив многогранному вкусу напитка коснуться нёба. - Это еще почему?! – взвился Хван. Ему поневоле пришлось принять поражение. Чаша весов снова кренилась в пользу лунной сирены. - Потому что кругозор шире! – решив подразнить коллегу, Минхо высунул кончик языка. - И давно с ним такое? – поинтересовался Хенджин у Джисона. - А что не так? – нисколько не изменившись в лице, Хан спокойно пожал плечами. Плотно обхватив ладонями высокую кружку, в которой плескался флэт уйат, «гифт» любовался ровной, напоминающей глянец пеной. – Вроде все как обычно. - Э-э, нет… – Хенджин с подозрением сузил глаза. – Неправда! – он перевел взгляд с Ли на «смотрящего» – оба агента сидели с такими непроницаемыми лицами, как будто только что получили премию имени Ле Карре. - Хм, думай, что хочешь, – Хан приблизил кружку ближе к лицу. Втянув кофейный аромат ноздрями, «гифт» с наслаждением зажмурился. – Приятно пахнет… - Не беспокойся, я и так всегда думаю, что хочу, – хмыкнул Хван. – Но это и правда любопытно. Ты тоже какой-то не такой, как обычно. Вы вернулись из Японии как будто… не знаю… другими, что ли? – Хенджин нисколько не кривил душой. Понимали ли только его слова Минхо и Джисон, слипшиеся, как рисовые пирожки? «Вот уж точно слиплись…», Хван поневоле пришлось вспомнить картину в мужском туалете с участием новоиспеченных супругов, невольным свидетелем которой ему пришлось стать… С другой стороны, интимные шалости оставались интимными шалостями. Кто осудит до одури влюбленных людей? Уж точно не он и не сейчас. Но нет, та аура, которая всегда окружала лунную сирену и ее «смотрящего»-мужа действительно стала ощущаться иначе – богаче, ярче, насыщеннее и… при этом спокойнее. После куаранны и путешествия по Японии Хан стал выглядеть намного увереннее в себе – его натура не утеряла эмоциональность, но расцветилась новыми красками, присущими взрослым, довольным жизнью людям. Минхо же… Глядя на Ли, Хенджин иногда ловил себя на мысли, что перед ним находится и вовсе какой-то незнакомец: из тела Минхо ушли напряженность и вечная настороженность хищного зверя, взгляд смягчился, в голосе звучал мед, а не едкая насмешка, но в улыбке сирены целитель по-прежнему узнавал старого приятеля. Связь пары работала в обе стороны, сглаживая острые углы характеров и привнося силу в слабость. То, что еще год назад считалось невозможным, стало частью реальности: по собственному желанию, чуждый дракам Джисон записался на курсы повышения квалификации по боевым навыкам, выбрав в качестве основного направление искусство пенчак силат. Аналогичный танцу древнего шамана стиль подходил «гифту», наращивающему скорость реакций с каждым днем, ведь задачи «смотрящего» состояли не только в нападении и самозащите, а, прежде всего, в создании надежного тыла для подопечной ведьмы. Минхо тоже не переставал удивлять команду. На просьбу Бан Чана, обеспечить протекцию одной из студенток (юной сирене, переехавшей из Бразилии в Южную Корею по программе обмена), он ответил согласием, чем ввел членов команды «Stray» в шок на добрые две недели. Шутки шутками, но Хенджин понимал: воля вселенной работает; все они стали свидетелями этого волшебства, сколько бы Хан или Минхо ни увиливали от расспросов. Даже сейчас, казалось, с такой мелочью, как выбор кафе, сделанный Джисоном – воля вселенной работала. Связью. Вот чем это было. Связью, чьи границы пара бережно охраняла. «Завидую…» – невольно подумал Хенджин. - Ты бредишь, – Джисон поднес чашку ко рту. Сделав глоток, он удовлетворенно кивнул. – Классно… Целитель мгновенно переключился между эмоциями. - Ну да. Конечно… – как бы Хван ни бесился в душе, но вынужден был признать правду: «Бастет» в очередной раз «сделал» его – не просто отыскал новое перспективное место для чаевничания, но и предложил встретиться всей командой в свободный вечер. Ну и, конечно, финальный пункт рандеву составлял общий счет, полностью оплаченный Минхо. Кажется, Ли упоминал, что на сей раз интересное кафе обнаружил не кто иной, как Хан Джисон. С одной стороны – весьма нечестный ход. А с другой… эти двое теперь составляли одно целое буквально во всем, так что особой разницы не было – победа в раунде осталась за лунной сиреной. Попробуй тут переплюнь ведьму! Обидно, нет слов! Но Хван не собирался так быстро сдаваться. Теперь у него был Тэиль, а, значит, борьба за звание «лучшего искателя кафе» переходила на новый уровень. – А ты что думаешь, Ликси? – Хенджин обратился к островной сирене. – Странные они или нет? Бин-хена не спрашиваю, – целитель скорчил гримасу. – Он и сам по жизни немного странный. - Эй! Я бы попросил! – беззлобно огрызнулся Со. Агент прервал процесс сосредоточенного разглядывания молочного коктейля с дынным сиропом – плату за недавний проигрыш в детском пари, устроенном Хваном по причине фирменной скуки. Сладкий напиток оказался полугному не по вкусу. – Че за фигня? – он взглянул на Хенджина. – Это можно пить вообще? – прошептал он, с опаской косясь на стакан с коктейлем. - Попросить ты, конечно, можешь, – Хван тряхнул волосами – и в такт движению головой в мочках ушей заплясали платиновые серьги-подвески в виде зодиакальных Рыбок. – Ли-и-и-кси, прием! Ты здесь? Эй, ты меня слышишь? – агент пощелкал пальцами. – Или лавандовый раф полностью поглотил внимание, поэтому ты не можешь уделить моей жалкой персоне даже минуточку своего драгоценного времени? Да что с тобой такое… Феликс медленно повернул голову на голос целителя. Едва Ли переступил порог кафе, как сразу же забился на край дивана, стоявшего вплотную к окну, а свое участие в беседе ограничил односложными ответами и редкими смешками. - А? – пробасил он, помешивая напиток. - А? – повторил за ним Хван. – Ты сказал: «А»?! Ну дела! – целитель картинно прикрыл рот ладонью. – Тебе раф не нравится, что ли? – сочувственно поинтересовался он. – С таким лицом сидишь, как будто вместо кофе тебе жидкое мыло принесли. - Да нет, ничего, вроде… – Енбок вяло улыбнулся. - Вроде?! – фыркнул Хенджин. – Взял бы тогда тот напиток, на который изначально наметился. Эту твою соленую карамель, бр-р... – целитель картинно передернул плечами. – Впрочем, у всех свои вкусы, – поспешно добавил он, заметив выражение досады, промелькнувшие на лице островной сирены. – Тебе совсем необязательно должно нравиться то, что нравится мне. Я просто предложил взять популярный напиток, но ты же не обязан со мной соглашаться. Оформи новый заказ, и дело с концом! Мне больно на тебя смотреть… как будто тебя сейчас стошнит, – сочувственно улыбнувшись, Хван невесомо коснулся рукой плеча ведьмы. Не такой реакции добивался Хенджин, предлагая другу попробовать местный вариант популярного напитка. Сегодня Енбок вел себя необычно тихо, взгляд его сонно бродил по стенам кафе, а движения были пронизаны странной расслабленностью, схожей с ленцой. Сегодня Феликс не стал особенно заморачиваться с одеждой, остановив выбор на просторных трикотажных спортивных штанах, толстовке цвета какао и коротком пуховике с большим капюшоном. На левой щеке сирены виднелся след от подушки, верхние веки набрякли над глазами, а волосы были слегка растрепаны – похоже, кто-то переборщил с соленым раменом на ночь. - Ты как будто не с нами вообще, Ликси, – надул губы Хван. – Все какие-то не такие… - Я такой, как обычно, – заявил Со. Он слегка покраснел – звук, с которым полугном втянул через картонную трубочку порцию дынного коктейля, в порядочном обществе считался неприличным. - То есть, тебе бы сейчас шматок мяса вместо этой молочной лабуды, да побольше, так? – подколол полугнома Хенджин. - Бинго! – в грудь «гифта» уперся указательный палец Чанбина. - Обожринго! – парировал Хван. - Худинго! – Со отказывался сдаваться. - Это еще что за слово такое? – с интересом спросил Джисон. Минхо в спор не вступал, а лишь мечтательно улыбался, медитируя на порцию василькового чая. - Хорош в меня пальцем тыкать! - Могу двумя тыкнуть! – Чанбин сжал трубочку передними зубами. – Не свалишься со стула-то, худинго? – во рту «смотрящего» остался кусочек картона, размягчившегося от слюны. - Обожринго-обожринго-обожринго! – зашипел Хван. – Где ты стул нашел? Я на диване сижу! Кроме Ликса совсем уже ничего видишь, да? - Ой, ну ты еще хвостом потряси! - Хватит, я вас прошу! – взмолился Феликс. Он с брезгливостью отодвинул в сторону стакан с лавандовым рафом и принялся махать рукой, в надежде привлечь внимание официантки. - Обожринго… – пожав плечами, прошептал Хван. - Да боже мой! – Енбок кинул на целителя гневный взгляд. Никакого притворства – чистая ярость. - Ничего себе! – присвистнул Хенджин, на всякий случай отодвигаясь подальше от островной сирены, практически зависнув на краю диванчика. – Ты теперь и глазами гоблинский огонь производишь? Опасная штучка… – в голосе целителя читалось уважение. - А то! – плотоядно ухмыльнулся Чанбин. – Эндемики Австралии могут выглядеть довольно безобидно, но на самом деле представляют большую опасность. Ты этого не знал? Эх, такая потеря… – Со проигнорировал гримасу, скорченную целителем. – Ну вот теперь знаешь, – «смотрящий» ласково потрепал островную сирену по голове, и гнев ведьмы мгновенно сбавил градус. – Так что поосторожнее, Джинни! - Фу ты ну ты! – от внимания Хвана не скрылась мгновенная перемена в настроении Феликса. Хрен знает, чем это объяснялось – магнитными бурями, погодой, лаской Со Чанбина или тем, что официантка, наконец-то, обратила внимание на призыв Енбока и направилась к столику. - У тебя телефон звонит, – вклинился в разговор Минхо. – Командир «LOUD» Им Тэиль жаждет услышать тебя, – он указал кивком головы на айфон целителя, лежащий на столешнице экраном вверх. - Неприлично подглядывать в чужие телефоны! – вскрикнул Хенджин. Схватил айфон, он прижал его к груди экраном внутрь. - Его имя написано таким огромным шрифтом, что даже слепошарый филин днем и смог бы разглядеть, – Минхо с нескрываемым удовольствием наблюдал, с какой скоростью щеки Хвана набирают красный цвет – не отличишь от спелой клубники. - Мог бы и отвернуться! – соскочив с дивана, Хенджин рванул из-за стола в коридорчик, соединяющий кухню и центральный зал кафе. Ответив на вызов, юноша прижал трубку к уху и что-то сбивчиво зашептал в микрофон. На щеках юноши цвели пунцовые розы. - Выглядит до тошноты влюбленным, – Джисон с любопытством вытянул шею, пытаясь уловить хотя бы малейший звук речи целителя, но тот сделал все возможное, чтобы разговор протекал тихо. Слова напоминали журчание ручейка, а сам Хенджин выглядел откровенно пьяным – если такое вообще было возможно, захмелеть от одного только звука голоса другого человека. – Очевидное невероятное! Пока Хенджин усиленно косплеил утку-мандаринку в брачный период, а Джисон украдкой пытался навести на целителя окошечко телефонной камеры, официантка рассказывала Феликсу о преимуществах вкуса натурального барбарисового сиропа. Выслушав работницу кафе, ведьма заказала на пробу пять булочек с заварным кремом из сока жимолости, парфе с соленой карамелью, две порции блинчиков с кленовым сиропом, порция тыквенных оладий, большая упаковка стрипсов из моцареллы, и полуторалитровый чайничек с травяным отваром. Официантка изо всех сил старалась удержать падающую на пол челюсть – в ее воображение хрупкая фигура посетителя никак не вязалась со зверским аппетитом. Мысленно позавидовав невероятному метаболизму гостя (преимущество возраста и конституции, данной природой, что же еще?), девушка огласила заказанные позиции, предложила воды и, получив отрицательный ответ, удалилась на кухню. Джисон полностью разделял шоковое состояние официантки, но ни Чанбин, ни Минхо не проявили ни единого признака удивления, так что «гифт» снова переключил внимание на Хенджина, тем более что тот уже закончил разговор с Им Тэилем и направлялся к друзьям. Хан собирался вывалить на целителя ворох вопросов, но, увы, его планам не суждено было сбыться – едва Хенджин подошел к столу, как тут же принялся спешно прощаться с друзьями. В руках юноша держал пальто. - Тэиль с командой послезавтра возвращается в Сеул, – сказал он. - Все прошло удачно? Никаких эксцессов? – на лице Минхо проступило напряжение. - Нет, с ним все в порядке, – Хван просунул ладонь в рукав пальто. – С командой тоже. Дорога заняла времени больше, чем исполнение задания. Да и банда ренегатов оказалось не очень сильной. Слухи преувеличивали способности их «гифтов». - Лучше так, чем неприятные сюрпризы. Скатались в Пусан, и ладно. Все живы-здоровы, и слава богу. - Верно… - Волновался? - Н-немного... – рот Хенджина предательски искривился, выдавая истинные чувства юноши. Все то время, что Тэиль отсутствовал в Сеуле, Хван волновался о нем. Хенджин взял с любовника обещание отзваниваться три раза на дню, рискуя показаться навязчивым, но Им правильно понял просьбу целителя. Утром и вечером он звонил «гифту», но днем, чаще всего, присылал в приватный чат сообщение с прикрепленным файлом – снимок моря, гостиничного номера или смешное селфи. Это было по-настоящему мило. Услышав, что команда «LOUD» возвращается в Сеул, Хван вздохнул с облегчением. - По итогу – все хорошо, но сильно не расслабляйся, Джинни, – предупредил Ли. Хенджин непонимающе выгнул бровь. – Сегодня ребятам встретилась шайка слабаков, но завтра им может уже не столь повезти. - Да… – голос целителя был похож на шелест сухих листьев. Хенджин опустил голову, крепко сжимая айфон в пальцах. - Я не пытаюсь тебя напугать, Джинни, – Минхо смягчился, заметив смешанную реакцию Хвана. – Просто хочу, чтобы ты понимал все риски. Несмотря на молодость, Им Тэиль занимает должность командира ударной группы, и явно не за красивые глаза. «LOUD» делают большие успехи в работе, но ведь и миссии не легкие прогулки. Со временем заданий станет больше, и они уже не будут похожи на загородную прогулку, – сирена смотрела на целителя, задрав голову. – На самом деле, ты же и сам все понимаешь, Джинни… - Да… Столик, за которым собралась пятерка коллег-друзей, будто погрузился в вакуум, отделенный стенками сферического пузыря от окружающего мира. Серьезность пришла на смену непринужденному веселью. «Бастет» заступил на место Ли Минхо. Никто из агентов не спешил возразить лунной сирене. Феликс сосредоточенно рассматривал ногти на левой руке, Чанбин медленно помешивал латте трубочкой, а Джисон, подперев подбородок запястьем, глядел в огромное окно, выходящее во внутренний дворик. Каждый из присутствующих внимал «Бастет», и каждый соглашался с его мнением. - Если ты настроен серьезно, то должен ценить все стороны ваших отношений, – Ли аккуратно поставил чашку на блюдечко. На дне кружки переливалась золотистая жидкость. – И не бойся показать Им Тэилю свой настрой. Хван коротко кивнул – все верно, Минхо был прав. Отважившись вступить в отношения с Тэилем, он должен был понимать всю серьезность принятого решения – Им являлся командиром ударной группы, которой с первого же дня существования доверили серьезные миссии. Даже с «бродяжками» ничего похожего в свое время не проделывали. Ставки нарастали, а, значит, и риски тоже. Никто из руководства «JYP» не собирался нянькаться с новой командой. Ребята должны были зарекомендовать себя как будущую элиту, перспективный класс агентов, ударную силу, на которую станут равняться следующие поколения агентов. «LOUD» кидали в самое пекло: выживут – хорошо, нет – им на смену придет свежая кровь. Силы ренегатов росли день ото дня, на свет появлялись «одаренные», обладающие удивительным миксом способностей. Организациям, подобным «JYP», не следовало расслабляться. Что-то менялось вокруг. Что-то происходило, чему пока не было точного названия. «Одаренные» больше не собирались скрываться в тени законов и предрассудков – они хотели жить свободно и открыто. В свою очередь, обычным людям предстояло поддержать одну из сторон. Извечный выбор. Да и нет. И Хенджин тоже делал его. Каждый день. Снова и снова. Бесконечно. Выбор принять риски, зная, что однажды может все потерять. Но действовать согласно своей совести. «Живи настоящим», так сказал Минхо. «Если это то, чего ты хочешь, если этот тот, кого ты хочешь, прими это полностью». И снова Ли оказался прав. - Да, я понимаю, хен, – Хенджин поспешно обернул шарф вокруг шеи – паутинка кашемира цвета грозовых облаков нежно коснулась кожи. – Ты все верно сказал, – он и правда все понимал – стремление Минхо предупредить боль, но при этом не предавая давний принцип сохранять честность. - Надеюсь, вскоре нам выпадет возможность встретиться за ужином, – воцарившаяся за столом неловкая тишина рассеялась. В голосе лунной сирены снова зазвучал мед и молоко. – Приглашение для Им Тэиля остается в силе. Обещаю, никаких разговоров о работе. - А это вообще реально? – Хван мелодично рассмеялся. - Постараться можно, – Минхо тепло улыбнулся. - Кстати! – Джисон посчитал, что пришло ему самое время встрять в беседу двух агентов-приятелей и помочь разогнать остатки странной атмосферы. – Эй, Хенджин! – он закинул руку на подлокотник дивана и смерил целителя подозрительно дерзким взглядом. - Чего тебе?! – беззлобно огрызнулся Хван. Отношения между ним и Джисоном давно уже вошли в определенную колею – в категорию близких друзей юноши не перешли, но хорошими приятелями стать сумели. - Ты вроде сказал, что командир Им возвращается только послезавтра, так? – Хан задумчиво почесал кончик носа. - К чему ты клонишь? – насторожился Хенджин. Хитрая улыбка «смотрящего» не предвещала ничего хорошего. Интуиция не подвела Хвана. - Если он приезжает через день, то чего же ты так рванул домой? – Джисон приложил палец к губам. – А… я понял! Чанбин переглянулся с Феликсом. - Молчи! – прорычал целитель. Если бы его глаза обладали умением метать молнии, то от кафе не осталось бы и следа. – Молчи, – предупредил Хван, – или я тебе тыквенное латте Чанбина на башку вылью, все равно оно ему в горло не лезет! - Очень даже лезет! – Со жадно придвинул стакан с латте поближе. Феликс прыснул в кулак, увидев, как Чанбин нависает над столом, будто орлица, охраняющая гнездо с птенцами от нападения врагов. - Молчи, Сони, – повторил Хван, одну за другой застегивая пуговицы на пальто. Но Джисона было не остановить – «смотрящий» вошел в раж. Кое-чего в отношениях двух агентах оставалось неизменным – попытки перещеголять друг друга в остроумии, часто провальные с обеих сторон. Но перебранки Хенджина и Хана в эти дни больше отдавали дань традиции. Тем не менее, иногда шутки становились по-настоящему острыми. - Колись, блондо! – выпалил «гифт». Из дверей кухни в зал выплыла официантка, держащая на вытянутых руках два подноса с заказом Феликса. Хан решил поспешить, нанеся Хенджину словесный нокаут. – Ты собираешься как следует подготовиться к визиту Им Тэиля? Логично… – с понимающим видом произнес Джисон. Он ощущал вкус победы на языке. - Мол-чи! - Эпиляция всех необходимых мест, расслабляющий массаж и подготовка ужина как раз займет полтора дня… – принялся перечислять Джисон. Минхо не слишком старательно попытался спрятать улыбку. Сделав глоток чая, он поморщился – напиток давно остыл и начал слегка отдавать горечью. Благо к столику спешила официантка, готовая в любой момент принять новый заказ. – И, главное, масло! Всегда добавляй побольше масла! Я имею в виду – в еду… Погоди, а ты о чем сейчас подумал, Джинни? – Хан не останавливался. – Э-э-э, да быть не может… – он фальшиво охнул, прикрыв рот ладонью. – А Им Тэиль точно готов к такому поворо… - Иди в жопу! – выпалил Хенджин. Подошедшая к столику официантка едва не выронила от испуга подносы с едой и напитками. - О, это я люблю! - Во вкус вошел? Полюбил запеченные в духовке поздние яблочки? - Че? Какие еще яблочки? Я яблоки терпеть не могу! - А, так это были персики осеннего урожая? Сладкий вкус или с приятной кислинкой? Спор начал привлекать внимание посетителей кафе, сидящему за соседними столиками; кое-кому вкус эко-блюд показался недостаточно насыщенны – то ли дело чужая перепалка. - Сдурел? Какие персики накануне зимы? – Джисон повертел пальцем у виска. – Какая кислинка? – он всерьез начал подумывать вылезти из-за стола и оттащить целителя на улицу – слишком уж любопытничали гости кафе. Перебранка не прекращалась. - Ну тебе лучше знать, так ведь, Минхо-хен? – Хенджин победоносно зыркнул на лунную сирену, чем застал ее врасплох. Ли закашлялся, поперхнувшись остывшим напитком. – Инчхонские персики. Лучшие в стране. - А? – Минхо машинально вытер рот ладонью. - Муж… – Джисон вспыхнул, – то есть… хен~а, все в порядке? – Хан осторожно похлопал сирену по спине, помогая откашляться. – Все нормально? – пыл эмоций угас. - Угу, – Минхо ободряюще улыбнулся «смотрящему». - Не хочу ничего не слушать! Вы оба… эх… – Хенджин картинно накрыл уши ладонями. – И, кстати, нельзя хлопать человека по спине, когда тот поперхнулся. Ну до чего же ты неразумный! – целитель скривился. Ставшие свидетелями перепалки заклятых приятелей Чанбин и Феликс непонимающе переглянулись между собой. - Иди уже отсюда! – Хан с такой силой замахал руками, что поток воздуха, направленный на Хенджина, зашевелил прядки волос, выбившиеся из прически целителя. – Брейся, мойся, че ты там делать собираешься? Давай-давай, кыш-кыш! – Джисон обнял Минхо за талию и потянул на себя, вынуждая того завалиться набок. Ли послушно припал головой на плечо мужа. Кожа сирены пахла растопленным на медленном огне липовым медом и печеными каштанами. Аромат пьянил Джисона. В глазах помутнело от внезапного желания припасть губами к шее Минхо. Пытаясь справиться с возбуждением, «смотрящий» с силой прикусил внутреннюю сторону щеки. Резкая боль помогла отвлечься, вернув «гифта» в реальность. - Хоть бы людей постыдился, – Хенджин отрывисто поцокал языком. Несчастная официантка, выставляющая блюда, била мировые рекорды по скорости обслуживания гостей – тарелки в мгновение ока заняли всю столешницу, не оставив ни миллиметра свободного пространства. Коротко поблагодарив девушку, Феликс накинулся на еду, отдав предпочтение тыквенным оладьям. Засучив рукава толстовки, Ли принялся орудовать вилкой и ножом. - Ты похож на крохотного щенка Динго, – Со с нескрываемым удовольствием разглядывал набитые едой щечки островной сирены. – Даже рычишь иногда. - Странный комплимент, что ни говори, – Хван образовал из длинного конца шарфа петлю, и продел через нее второй конец палантина, более короткий. Зафиксировав узел гигантской английской булавкой в виде очередной декоративной рыбки, юноша перекинул край палантина на спину. – Ладно, – он пригладил слегка растрепавшиеся волосы ладонью, – оставлю вас практиковать эти ваши странные игрища, которые мне не понять, и с чистым сердцем займусь личной жизнью. - Ты вызвал такси? – спросил Феликс, вытирая с губ взбитый сливочный крем. - Не-а, – легкомысленно хихикнул целитель. – На соседней улице расположен крупный таксопарк, так что без тачки я не останусь. К тому же успею еще сделать парочку важных заказов на дом. - Мятную не бери! - Мятную? – Хван непонимающе моргнул. – Что это значит? Мятную – что? Конфету? Жвачку? - Смазку, – с невероятно серьезным видом объяснил Джисон. – Приятно холодит кожу, спорить не стану. Но ты же в курсе, что мятный экстракт способствует снижению эрекции? - Спасибо за важный урок, – Хенджин сделал шаг в сторону, освобождая дорогу густо покрасневшей официантке, рванувшей на кухню. Он был готов поспорить на ланч, что в это чудесное кафе их больше не пустят – внесут имена в черный список в графу «ебанутые извращенцы», и конец. – И что я без него делал бы, друг мой просвещенный? – юноша вытянул из карманов перчатки, пошитые по индивидуальному заказу в начале весны – аксессуар обошелся ему в кругленькую сумму, но стоил каждой потраченной воны. Выкрашенный в цвет горького шоколада опоек облегала руку второй кожей. Увы, Хенджину были чужды идеи «зеленых», что поделать. В чем-то он по-прежнему оставался собой, не собираясь жертвовать собственным комфортом ради призрачных эко-идей. По крайней мере, он не лицемерил, подобно владельцу этого милого кафе, приписавшему бренду липовую экологичность, но не отказываясь от преимуществ современной цивилизации, взять хотя бы для примера доставку блюд при помощи автомобилей, потребляющих бензин. – Как пить дать, пропал бы без твоих советов, друг мой! – демонстративно закатив глаза, Хенджин развернулся на каблуках. - Жопу не забудь помыть! – бросил Джисон в спину уходящему приятелю. Целитель злобно зыркнул на «смотрящего» через плечо, но перехватив заинтересованные взгляды посетителей, занявших соседний столик, поспешил натянуть на лицо улыбочку, насквозь пропитанную слащавой доброжелательностью. «Завтра в офисе я тебя порешу!», – одними губами произнес Хван. Все разборки целитель оставил на потом – пока что ему было не до них. Впереди Хенджина ждали приятные заботы. Джисон проводил коллегу глазами до входной двери – едва целителю стоило скрыться из виду, как «гифт» мгновенно потерял интерес к его персоне. Все свое внимание «гифт» переключил на Минхо. Сирена терпеливо ожидала, когда заказанный им травяной сбор настоится в чайничке, внимательно следя за временем – под воздействием горячей температуры высушенные лепестки цветов возвращались к первоначальному размеру и мигрировали от крышки чайничка ко дну, будто стайка глубоководных рыбок. - Вот же… – вздохнул «смотрящий», глядя на то, с каким аппетитом Феликс уминает парфе. – Толком и не поговорили! Минхо приподнял уголки губ в слабой улыбке. - Вон, глянь! Он тебе рожи через стекло корчит, – промычал Енбок, тыкая пальцем в окно, за которым кривлялся Хенджин. Редкие прохожие с тихим ужасом смотрели на незнакомого юношу в дорогом пальто и ботинках, подозрительно смахивающего на беглого пациента элитной клиники для умалишенных. Приникнув носом к стеклу, Хван растягивал края рта мизинцами. – Кошмар. Люди же пугаются, – островная сирена моргнула, раз-другой. – Хм, интересно… Не знал, у Джинни лицо может принимать столь причудливые формы. Это вот… это что – рыба-черт, нет? Бин-хен, как думаешь? – Енбок толкнул полугнома локтем. - Думаю, он крышей поехал, – Чанбин тщательно облизал десертную ложечку, испачканную взбитой пеной. - Не буду смотреть. Че я там не видел? – фыркнул Хан. – Пусть себе позорится на людях, докторишка на минималках. - 1:1, – Со поскреб стенки стакана ложечкой. - Да прям! – левая рука Джисона соскользнула с плеч лунной сирены на талию. Немного поиграв пряжкой ремня Ли, Хан одним движением ладони притянул мужа вплотную к себе. Минхо и не думал сопротивляться. На безымянном пальце сверкало обручальное кольцо, не оставляющее сомнений в статусе обнимающего его парня, чья рука была украшена брачным близнецом-аксессуаром. Супружеская пара проводила приятный вечер к компании друзей – а остальное не имело никакого значения. В начале зимы следующего года Южная Корея собиралась принять закон о партнерстве; не бог весть что, конечно – однополые пары не получат разрешения усыновлять детей и называться полноценными супругами, только лишь партнерами; но так было лучше, чем ничего. Пары могли наследовать друг другу, посещать реанимацию в качестве членов семьи и распоряжаться имуществом от лица партнера. Минхо и Джисону осталось подождать совсем немного, совсем чуть-чуть – и тогда статус, подаренный им куаранной, простерся бы за пределы ведьминского мира. Ли нравилось быть женатым мужчиной. Он получал наслаждение от своего нынешнего положения – каждый день, каждое утро. А ночью, занимаясь любовью с Джисоном, Минхо чувствовал, что наслаждение от оргазма становится острее от одной только мысли, что спит с мужем, разделяя с тем право владения на душу и тело. Минхо ощущал невероятное спокойствие, чувство принадлежности, усиливающееся с каждой новой встречей в кругу родовых ведьм. С Джисоном он был не «Бастет», а Ли Минхо, не сиреной, а мужем. Вечно влюбленным и любимым. Минхо задумчиво покрутил пальцем ободок обручального кольца – улучив краткий момент, когда Чанбин отвернется, Джисон прижал ладонь сирены ко рту. Губы «смотрящего» так ярко пылали жаром, что низ живота ведьмы мгновенно налился сладостной тяжестью. Ласки Джисона с каждым днем становились все увереннее – «гифт» схватывал на лету просьбы Минхо и с готовностью отвечал на них. Хан до малейшего миллиметра исследовал эрогенные зоны на теле сирены. Он научился терпению; научился брать возлюбленного с силой и нежностью; показал, что имеет право называться надежным партнером, чьим объятьям можно довериться. Минхо обожал отдаваться Джисону. Еще никто никогда не доставлял ему такого же наслаждения, как это делал Хан – вознося на небеса и заставая парить на крыльях экстаза. «Не дай бог, я так и в самом деле превращусь в настоящую принцессу подушек…», – размышлял Минхо, нежно сжимая ладонь «смотрящего» в руке. - Съездим на следующих выходных на озеро? – спросил он. – Стройка вот-вот подойдет к концу. Осталось немного, по сути – только отделать крышу и включить отопление. Водопровод работает. Канализация тоже. Можно уже завозить мебель и обустраиваться потихоньку. А гостевым домиком и пирсом займемся с наступлением весны. - Ого, дом почти закончен? – Чанбин встрял в разговор. Глаза полугнома горели интересом. – Кру-у-у-у-то! - Ключевое слово «почти», – подчеркнул Минхо. - Ну почти же, – Со откровенно напрашивался в гости. - Без намеков, пожалуйста, – Ли не собирался отступать от первоначального плана обустройства озерного домика – максимум уединение, минимум визитеров. - Больно надо, – Чанбин скрестил руки на груди. – Но я рад за тебя… то есть, за вас. В этот дом столько вложено – и надежд, и денег. - Это ты верно сказал, Бин-хен, – закивал Джисон. Минхо улыбнулся. - Да… дело идет на лад. С тех пор как я вышел из комы, мне пришлось сменить две строительные бригады. Но теперь я, по крайней мере, доволен тем, что вижу, – Ли успокаивающе погладил Джисона по спине, помрачневшего при слове «кома». Болезненные воспоминания о самом тяжелом периоде в их совместной жизни по-прежнему терзали сердце «гифта». Постепенно градус эмоций слабел, но избавиться от них навсегда было невозможно. Для Минхо те дни были временем забвения, почти полной потери личности. Ли до сих пор пытался собрать по крупицам картину произошедшего, помня далеко не все, отрывочно – в какие-то моменты он хорошо осознавал себя, в другие же – перед глазами представала непроглядная темнота. Но для Джисона ад продолжался месяцами. Одно только слово «кома» пугало его до колик. Тьма осталась позади, но Хан помнил о ней, помнил, насколько хрупким бывает счастье – сегодня оно есть, а завтра в твоих руках остались лишь осколки былого благополучия. Живи настоящим. Цени момент. Делай все для того, чтобы утро нового дня радовало тебя и твоего партнера. Минхо понимал страхи Джисона. Поначалу ему казалось, что лучшим решением будет продать участок земли с недостроем. Ли боялся, что «смотрящего» станут постоянно преследовать неприятные ассоциации, связанные с озерным домом и комой. Но он ошибся. Джисон снова смог его удивить. Все произошло с точностью наоборот. Хан с нетерпением ждал окончания строительных работ. Более того, предвкушение переросло в настоящий интерес – в свободное время «смотрящий» увлеченно листал каталоги, посвященные декорированию интерьера и кухонным принадлежностям, и посещал тематические сайты. «Каждый день я читаю тебя, словно новую книгу, и никогда не устану от этого…» – не переставал удивляться Минхо. Через какое-то время до сирены дошло: озерный домик должен был стать их первым с Джисоном полноценным совместным пристанищем, в которое тот смог бы вложить частичку своей души. Загородный коттедж, в котором проживала пара, строился согласно вкусам Минхо, под себя – одиночку, готовящегося тогда съехать от Бан Чана, но озерный дом стал центром совсем другой истории. Их с Джисоном настоящее гнездышко, шале, пещера, называй как хочешь. Их уголок. Их убежище. Вот чем должен был стать и этот дом. Мысли о продаже земельного участка больше не посещали Минхо. Он принялся с новыми силами за продолжение строительного проекта, пользуясь посильной помощью Джисона; неважно чего касались советы «смотрящего» – интерьера комнат или модели моторной лодки. Но именно это и значило быть семьей: делать совместный выбор. – Мы с Хани решили отложить строительство пирса до весны. Все равно лодочный сарай еще не готов, – сказал Ли. Чанбин понимающе кивнул в ответ. – Ну а пока что займемся внутренней отделкой главного дома. Если новая бригада будет и дальше соблюдать сроки, то Рождество мы с Хани встретим с видом на зимнее озеро. - Тот есть, нам можно ждать приглашение на каникулы? – с плохо скрываемой надеждой спросил Чанбин. - Сними номер в отеле, Бини! – проворчал Ли. – Внеси в свою жизнь разнообразие, друг мой. Ночной высотный вид на Сеул, бутылка элитного шампанского в номер, пузырьки в ванной… Устрой вам с Феликсом небольшое приключение, – Джисон хихикнул. – А я еще подумаю, а стоит ли мне вообще открывать двери гостевого домика? И… погоди. Разве ты не говорил о переезде? Что с квартирой? Вроде все шло на лад, нет? - Было дело, – Со покосился на Феликса – тот будто не вникал в тему разговора, увлеченный дегустацией очередного блюда. - Так что не так? - Сроки строительства, – Чанбин сокрушенно развел руками в стороны. - А-а-а. Вечная тема, – вздохнул Минхо. - Да… – Чанбин с суровым видом поскреб ложечкой стенки стакана – безрезультатно, – налипшая на них оранжевая пенка подсохла. – Боки, давай еще что-нибудь закажем? – обратился полугном к островной сирене. – Хочешь? – Феликс моргнул в знак согласия. Рот ведьмы был набит плохо прожеванными блинчиками. - Как в него только все влезает? – поразился Джисон. - А вы? Будет что-нибудь еще? – спросил Чанбин друзей. – Уходить вроде еще рано… - Завтра у нас с Хани отгул, – Минхо аккуратно промокнул губы салфеткой. – Так что можно и подольше посидеть в кафе, – он отодвинул опустевшую чашку в сторону. - Я не знал, – Чанбин подал знак рукой официанту, прохаживающемуся по залу в ожидании заказов. – Ну тогда тем более… – едва заметив призыв клиента, юноша мгновенно сорвался с места и зашагал к столику. – Везет вам. - Кровью и потом выбили себе отгул, считай, – Ли доверительно понизил голос. – Молодняк, знаешь ли, пошел такой шустрый… Становится все сложнее набрать баллы на каком-нибудь сочном ренегате. - Это точно. - Хотя… свято место пусто не бывает, – Минхо хмыкнул. В глазах сверкнул недобрый блеск. – Я имею в виду, что в нашей работе всегда найдется какая-нибудь новая Ынби. - Что есть, то есть, – согласился Со. – Но та троица гастролеров из Кванджу, которую вы с Джисоном обработали на прошлой неделе… эти ребята и впрямь пугали. - Да, – Хан присоединился к диалогу старших агентов. – Главарь у них был совсем поехавший. Настоящий фанатик. Ты в курсе, что он сожрал своего брата-близнеца? - Чего?! – полугном вытаращил глаза. – Что за хрень?! – он уставился на лунную сирену. Минхо кивнул, подтвердив слова своего «смотрящего». – Ошалеть можно… – Чанбин наморщил лоб. – Вроде уже столько лет работаю в «JYP», а к такой лютой херне до сих пор привыкнуть не могу. Ну пиздец… - Говорю же, что он ненормальный, – Хан был солидарен с мнением коллеги. На пути Джисона, как агента, успели засветиться разные личности, но тот псих отличался особого рода безумием. – Ну, то есть, еще более ненормальный, чем полагается ренегатам. Если бы не «Принцесса Ба…» – Хан осекся. Метнув в Минхо виноватый взгляд, «гифт» испуганно прикусил нижнюю губу. - М? – переспросил Со. – Чего-чего? Феликс перестал жевать и выжидающе взглянул на замолчавшего Хана. На губах Минхо замерла полуулыбка. От расспросов Джисона спас официант, подошедший к столику – Феликс мгновенно отвлекся на глянцевые страницы меню, а Чанбин на Феликса, упустив из внимания переглянувшихся друзей. Суть проблемы заключалась в том, что на конец осени боевая связка «Бастет-Питер» по-прежнему держала в секрете технику, названную «Принцессой Бари». Знали о ней лишь они двое, ясное дело, и Бан с Сынмином. Командир «Stray» был посвящен в секрет новой техники лунной сирены довольно давно, а от внутреннего зрения норны мало что могло остаться незамеченным. Мощь «Принцессы» нарастала медленно; управлять техникой было неимоверно сложно, а без присутствия Джисона, скорее всего, и вовсе невозможно – Темная сестра, опрокинутая на дно сердца сирены, всей своей адской душой ненавидела положение, в котором она оказалась благодаря силе «смотрящего». Жуткое создание затаилось, спрятав острые когти, впало в спячку, но только и ждало момента, когда смогло бы снова вырваться на свободу. И тогда не поздоровилось бы никому – ни Джисону, ни самому Минхо. В лице Хана Темная сестра обрела заклятого врага – того, кто умудрился победить ее без особого боя; того, кто пестовал в Минхо лучшее и светлое, а не пытался воспользоваться силой, грозящей потерей человеческого лица и сердца исключительно ради победы. Благодаря чувствам к Джисону Ли отказался от Темной сестры, не нуждаясь в ее гневе и слепой ненависти, которую раньше направлял на врага. Минхо выбрал любовь, подарившую ему новую технику – сложную, капризную, зависящую от крепости уз со «смотрящим», но Ли ни за что в жизни не отказался бы от такого подарка. Они трудились с Джисоном над совершенствованием «Принцессы Бари» далеко не каждый день – техника требовала хорошего расположения духа и тела, полного сил. С течением времени условия пользования «Принцессой», конечно, смягчились бы, поэтому агенты не спешили жаловаться. Техника работала, вот что было важно. Чанбин оказался прав: жуткая троица из Кванджу была побеждена с помощью не до конца изученной способности, но скрывать ее от руководства «JYP» и команды с каждым днем становилось все сложнее. Минхо понимал – скоро им с Джисоном предстояло сообщить о «Принцессе Бари» директору Паку. Деваться было некуда. Но зато Ли мог решить, насколько откровенным будет его рассказ о «Принцессе», насколько полным и подробным. Минхо не собирался открывать Паку все свои козыри. В конце концов, сирена обладала врожденной версией «песни», способностью к некромантии и перемещению разума – верным оружием во все времена. Ради Джисона Ли стал реже обращаться к вызову призраков и давненько не «перепрыгивал» в сторонних носителей, зато принялся наращивать физическую силу, находя удовольствие в боксерских спаррингах с Чанбином. В начале своего пути как агента, Ли считал, что спектр способностей невозможно расширить – работай с тем, что имеешь, ведь природа и без того щедро одарила его талантами. Но Минхо снова ошибся. Способности не имели видимых границ, управлять ими было непросто, но вполне реально – правильный ответ заключался в назначении таланта. В истинной цели. В том, кто помогал раскрыть смысл силы. И куаранна помогла найти «Бастет» верный ответ. - Ты был рожден, чтобы быть со мной… – прошептал Минхо, но Джисон его услышал – невзирая на хор голосов, шуршание страниц меню и гул потолочных ламп. Мир замер на долю секунды. Две вселенные, слившиеся в одну, неотрывно глядели друг на друга, пока человек в зеленой форме официанта не нарушил невидимые глазу границы вечности, громко спросив: - Вам что-нибудь принести, господа? «Топор и ящик, в котором удобно прятать трупы!», – едва не сорвалось с языка лунной сирены. Однако вслух Минхо вынужден был попросить подать кусочек лимонного тарта, пропитанного французским коньяком, и… - Васильковый чай! – подхватил Джисон просьбу ведьмы. Голоса супругов слились воедино – не различишь, кто первым произнес слова. - Ого! – грохнул Чанбин. – Вы прям в унисон разговариваете! – он передал меню Феликса официанту. Пока две вселенные обменивались взглядами, парочка земных агентов успела сделать заказ. – А мысли еще друг друга не читаете? - Мы на пути к этому, – ответил Джисон, улыбнувшись под нос. - Ну-ну, шутники! – хмыкнул Чанбин. Сверившись с заказанными порциями, официант раскланялся и отошел к соседнему столику. – А, кстати, о чем мы говорили? – он погладил Феликса по спине – жест, ставший неотъемлемой частью жизнью двух агентов-любовников. - О вашем с Ликси визите к твоим родственникам, разве нет? – Минхо мастерски перевел вектор беседы с «Принцессы Бари» на тему, полностью захватившую мысли Со Чанбина и Феликса в последние дни. Встреча Енбока с родней Чанбина. Знакомство в качестве подопечной ведьмы и любовника. Громовое комбо. Неотвратимое действо. «Смотрящий» не меньше месяца капал команде на мозги, обсуждая предполагаемый состав гостей и разнообразие блюд, которые подадут к столу… а потом… вдруг резко замолчал, будто никакой встречи с четой Со и не случалось вовсе. Странно. Очень странно. - А-а, ты об этом! – Чанбин со смущенным видом почесал затылок. – Ну да, было дело. На той неделе. - Что-то пошло не так? – реакция полугнома говорила сама за себя – похоже, встреча с семьей Со сложилась не слишком удачно. Или же… – В чем дело, Бин? - Нет, все было довольно неплохо, – Чанбин и Феликс обменялись взглядами. – Папа вел себя сдержанно. Но это и понятно, мы без претензий. Мама приняла Боки как второго сына, – Со тепло улыбнулся любовнику, смущенно опустившему ресницы. – Да в ней и не сомневался. - Но? – хмыкнул Минхо. – Обычно после таких слов следует какое-нибудь «но». Чанбин ненадолго замолчал. - Вообще-то, мы с Боки ожидали огромного наплыва родственников, – заговорил он после короткой паузы. – Настоящие смотрины… – признался полугном. – Там даже дядька Рю был. Дядька Рю, понимаете! – Со воздел руки к потолку. – А его почти ничем из кресла-качалки не выманишь. Общаться с ним тот еще труд – ничего не видит и почти ничего не слышит. Я его с самого детства таким помню, – «смотрящий» уронил руки на колени. – Не понять было, в общем: то ли пожрать все собрались, то ли что… – Чанбин искоса взглянул на Феликса. - То ли что… – эхом откликнулся Енбок. - Уж точно не пожрать! – фыркнул Хан. – И впрямь смотрины получились. - Твоя подопечная ведьма, – понимающе вздохнул Минхо. – Островная сирена. Не каждый день такую встретишь, оно и ясно, – Ли с рассеянным видом глянул в окно – на низком вечернем небе собрались тяжелые тучи. – Ну ладно, это еще можно пережить. Смотрины и смотрины. По сути, вы ожидали чего-то подобного. Но раз семья приняла вас, то дело в шляпе. - Не в дамской, – обронил Феликс, хмуря тонкие брови. - Что это значит? - Тетка Чой, – буркнул Чанбин, поглаживая плечо подопечной ведьмы. - А-а… Это та ваша семейная Червонная королева с фирменным: «Отрубите ему голову»? – Минхо выгнул правую бровь с выражением полнейшего презрения на лице. Он был давно наслышан о бешеной старухе рода Со. Благо встретиться им не довелось. - Именно, – процедил сквозь зубы полугном. - А она-то что там забыла? – удивился Хан. – Уж ее точно не ждали. - Она… – начал было говорить Феликс, но тут же умолк. На лице сирены отпечаталась горькая обида. «Ну дела!» – едва не присвистнул Минхо. Он вопросительно взглянул на Чанбина. - Приперлась оценить мой выбор. С головы до пят. Выбор подопечной ведьмы и… – Со едва сдержался, чтобы не выругаться. – И парня, – он шумно выдохнул. – В конце ужина тетка Чой отвела Боки в сторону и наговорила всякого говна… – «смотрящий» выставил локти на стол и уперся подбородком в сложенные «мостиком» ладони. - Что за «говно»? – осведомился Минхо. – Серьезно, Бин? Мне из тебя клещами правду вытягивать? Уж если начал разговор, так веди его до конца. Я же вижу, что ты хочешь выговориться. И Феликсу надо выдохнуть… Ресницы островной сирены затрепетали. - Да такое говно, что… – Чанбин раздраженно провел рукой по лбу. – После тех слов я выставил тетку Чой за порог, – Джисон одобрительно похлопал в ладони. – Отец не возражал. Да чтоб хоть раз такое услышать! В общем… – Со скривился, будто хлебнул прокисшего молока. – Она сказала, что как ведьму Боки ценить не может, но как партнеру-любовнику ему со мной рядом нечего делать. А знаешь почему? – Минхо вопросительно выгнул бровь. Он молча слушал друга, давая тому выговориться. Больше недели Чанбин и Феликс носили в сердце обиду, и теперь нуждались в слушателе. – Даже не потому, что Боки – мужчина, – полугном заиграл желваками. – Не потому, что у нее неприятие однополых секса и отношений. И не из-за того, что она не любит и побаивается ведьм… - Кажется, я догадываюсь, о чем шла речь, – произнес Минхо. - Угу, – полугном крепко сжал правую ладонь в кулак. Костяшки пальцев побелели. Но в тот же миг Феликс накрыл руку «смотрящего» ладонью, и кулак мгновенно потерял прежнюю силу. – Она… – Чанбин грустно улыбнулся, коснувшись губами виска островной сирены. Кто теперь кого утешал? – Она сказала, что после смерти хотела сделать меня ее наследником – переписать на меня дом, землю и отдать все акции, которыми владеет. Детей у нее нет. С племянниками отношения давно разорваны. Назначать наследником моего отца тоже бессмысленно: я –его единственный ребенок. Так что все активы перейдут мне, так или иначе. Но тетка Чой смотрит дальше, на десятки лет вперед, – «смотрящий» с шумом выдохнул. – Я для нее уже отработанный материал. Мол, хочу я спать с мальчиками, да бога ради, кто мне мешает? Главное, делать это потише, соблюдая приличия. Она так и сказала. «Приличия…», – Феликс глядел на полугнома сквозь занавес ресниц. – А еще она сказала, что у меня есть долг. Видимо, тот самый долг, который свел в могилу трех ее мужей. Просто охренеть... Как будто я какой-то ебаный аристократ. Что за чушь?! – в глазах Чанбина бушевало штормовое море. – Тетка людей ни во что не ставит, только показуху ценит и свое драгоценное мнение. Дело ведь даже не во мне, а в моих предполагаемых… - Господи! – Джисон приложил ладони ко рту. Его осенило неприятной, шокирующей догадкой. Хан осторожно взглянул на Феликса, чей мрачный вид служил лучшим подтверждением подозрений, касательно слов тетки Чой. – Вот говно, а! - Ага. Говно, – кивнул Чанбин. – Внебрачные дети ее тоже не устраивают. Ну типа, если бы я трахнул какую-нибудь девицу, и она потом принесла бы в подоле. Не, такой вариант тетке тоже не подходит. Будто он вообще возможен для меня… Кому всрались ее дом и земля?! Они мне даже не нужны! – Со запустил пальцы в волосы. – Невероятный человек… - Говно, – услужливо подсказал Хан. - Именно! - Мне жаль, – Минхо сочувственно поджал губы. – Жаль, что Ликси пришлось это услышать, – он попытался ментально прощупать энергетический поток младшей сирены. Мощное силовое поле «смотрящего» оградило пси Феликса от сторонних вмешательств, но по тем крохам энергии, что долетели до разума лунной сирены, можно с точностью определить, как тот себя чувствует – Енбок был расстроен. Ему было нехорошо. Буквально физически. – Если подумать, Бинни, от твоей тетки нельзя было ожидать чего-то другого, – Минхо ослабил ментальный запрос. – Так что тебе придется жестко провести границы между вами, или подобное еще не раз повторится. - Прости, Боки, – выговорившись, Со полностью переключил внимание на Феликса. Тот притих, вяло ковыряя в тарелке начинку из разворошенного блинчика. – Я правда не думал, что все получится именно так. Я не хотел… не думал… – «смотрящий» невесомо коснулся шеи ведьмы, выглядывающей из широкого ворота толстовки. - Мы уже все выяснили, Бин-хен, – Енбок поспешно натянул улыбку, настолько лживую и засахаренную, что аж скулы сводило. Неудивительно, что он старательно топил стресс в еде. – Ты ни в чем не виноват, хен. Все, хватит! Забудь! – сжав ладонь в кулак, Ли пихнул «смотрящего» в бок. – И я тоже забуду, – плечи сирены расслабленно опустились. – Это ничего для нас не значит, правда. Ничего. Абсолютно ничего, – Феликс снова улыбнулся, на сей раз искренне. – У нас есть дела поважнее, чем думать о неприятных людях. - Венгрия? – спросил Джисон. Чанбин посветлел лицом. - Да, она самая! – «смотрящий» ухватил ладонь Феликса за кончики пальцев. – Чан-хен помогает нам с визой. Большое спасибо ему за это, – Со приложил руку сирены к губам и запечатлел поцелуем каждый палец, украшенный кофейными брызгами веснушек. Он не обращал ни малейшего внимания на любопытных соседей по столикам. Чанбин позволил себе отвлечься лишь на официанта, удерживающего на полусогнутых локтях деревянные подносы с десертами и напитками. – Спасибо Чан-хену, он взял большую часть проблем с визой, билетами и поездкой на себя. - А были проблемы? – спросил Джисон. – Спасибо, – он поблагодарил официанта, выставляющего на стол блюда. - Некоторые особенности нашей профессии не позволяют работникам свободно уходить в отпуск, сам знаешь, – ответил «смотрящий». При разговоре присутствовал посторонний человек – официант, потому Со не мог откровенничать, но намек полугнома был вполне очевиден – пребывая в статусе действующих агентов «JYP», Чанбин и Феликс не входили в число людей, которым позволялось свободно покидать пределы страны. Правила есть правила. Даже беря отпуск, агенты были обязаны поставить руководство организации в известность о предстоящей поездке, ее протяженности и конечном пункте пребывания. Минхо и Джисон пережили то же самое, улетая в Японию – ничего не поделаешь, такова реальность. – Мы с Боки управились бы и вдвоем, так или иначе, – сказал Чанбин, – но помощь Чан-хена здорово сэкономила нам время. - Рад за вас, – дав официанту понять, что он может идти, Минхо принялся наполнять чашки васильковым напитком. Из изогнутого носика чайничка полилась ароматная жидкость. На поверхности воды плавали ярко-синие лепестки цветов. Из-под стеклянной крышечки выбивался пар. – Раньше бы я сказал, что рад за тебя, Бинни, но теперь визит в Венгрию это ваше общее с Феликсом дело. - Все так, хен, – Со взял на себя заботу о сервировке блюда, выбранного любовником (Феликс заказал фруктовый салат), постаравшись как можно эстетичные выложить кусочки клубники на тарелку сирены. Ингредиенты подавались раздельно, в нескольких пиалах, и клиент смешивал продукты самостоятельно, в зависимости от собственного желания. К фруктам полагался йогурт из обезжиренного коровьего молока, щепотка зерен чиа и мелко перемолотые орехи. Вкусно и питательно. – Еще клубники? – обратился Чанбин к Феликсу. Тот кивнул. – А грушу будешь? – сирена отрицательно замотала головой. - Нет, не хочу. И орехи… - И орехи не хочешь? - Фундук не хочу. Буду миндальные лепестки, – Феликс сидел с десертной вилочкой в руке, наблюдая за тем, как «смотрящий» возводит новую эстетику сервировки прямо у него в тарелке. - Хорошо, – полугном без возражений отодвинул пиалу с дроблеными ядрами фундука в сторону. Щедро украсив получившийся салат-экспорт миндальной стружкой, он поставил вазочку с десертом перед Феликсом. Енбок тут же принялся орудовать вилкой. Подбородок сирены оказался перепачкан йогуртом, который Чанбин вытер бумажной салфеткой с выражением истинной безмятежности на лице. - У меня такое ощущение, будто я оказался в середине киносеанса. Кино вроде знакомое, но я что-то точно пропустил, – Джисон с нескрываемым интересом следил за представлением, которое разыгрывалось прямо у него перед носом. – Не пойму только, что именно… – Хан взглянул на Минхо. Реакция мужа его удивила – тот вел себя как не в чем ни бывало, неспешно попивая васильковый чай. - Когда летите? – Минхо надавил ребром ложечки на ломтик лимонного тарта – десерта, выбранного ведьмой для завершения вечера. Щедро пропитанные коньячной эссенцией коржи раскрылись. На блюдце стекла густая капля сиропа темно-янтарного цвета. – Я думал, что вы подождете до весны. Зимой хорошо гулять по родному городу, а не переться в незнакомые горы. - Оформление документов заняло больше времени, чем я на то рассчитывал. Честно говоря, я надеялся успеть посетить венгерский архив до зимы… но теперь… – Чанбин пожал плечами. Секундное замешательство сменилось улыбкой, стоило ему только посмотреть на Феликса. – В общем, мы решили, что все пойдет как пойдет. Я уже давно понял, что форс-мажоры в нашей жизни случаются чаще, чем можно подумать. Желание есть, планы тоже выполняются потихоньку – значит, все будет, – Со провел ладонью по волосам любовника. – Ешь на здоровье, – с сияющим видом произнес полугном. – Еда – это жизнь. Промычав в знак согласия, Феликс закинул в рот кусочек японской груши. - Это вкусно? – Джисон отхлебнул чаю. - Угу, – Енбок наколол на вилку крупную ягоду ежевики. – Попробуешь? – предложила сирена. - Не-а, спасибо. – Хан замахал руками. – Глядя на тебя мне хочется умять здоровенный бургер, а не клевать птичью еду. - Я уже успел съесть блинчики, и не только… – напомнил Феликс. Он протянул вилку с темно-синей блестящей ягодой на зубцах своему «смотрящему». - А ведь и правда… - Эх, не повезло Чонину. Он тоже любит блинчики. Да еще и когда задарма предлагают! Блинчики против учебников, – хохотнул Со. – Я уважаю стремление нашего макнэ добиться желаемого. Забавно было видеть, что Нинни жестко схлестнулся за право поступить на ветеринара не с кем-нибудь, а именно с Хенджином, – в отличие от Джисона Чанбин не стал отказываться от подношения. – Я понимаю беспокойства Джинни, но тут Нинни было решать, – «смотрящий» обхватил ягоду губами. Его ожидало жестокое разочарование – ежевика оказалась до противного кислой, лишенной приятного послевкусия. – Боже! – Со передернул плечами. – Ну и мрак! Как ты это ешь, Боки? – полугном поспешно выплюнул непрожеванную ягоду в салфетку. – Типа... это и должно быть кислятиной? – Чанбин скорчил недовольную гримасу. – Так надо? – смяв салфетку, он бросил бумажный комок в одну из пустых пиал. – Тебе точно все нормально на вкус? - Вполне, – уверенно заявил Феликс. – А что не так? – он негромко чавкнул. - Ну… - Мне все нравится, хен, – голос сирены дрогнул. – Просто… просто… похоже, я намного переел… Я… Что такое… – внезапно он низко опустил голову – густая челка упала на лицо, занавесив глаза. По шее побежала извилистая дорожка пота. Сирена сильно побледнела. Веснушки выступили на скулах рыжими кляксами. С щек схлынул румянец. – Блин… – Енбок тяжело задышал. Вилка выскользнула из ослабевших пальцев, с грохотом упав на пол. – Мне надо выйти… – Феликс плотно прижал ко рту ладонь, борясь с приступом внезапной тошноты, подступившей к горлу. Голова кружилась. - Боки? – обеспокоенно охнул Чанбин. – Что случилось? Боки? - Ликс? – Джисон приподнялся с места. - Просто отодвинься, – недрогнувшим голосом произнес Минхо. Ли сохранял странное спокойствие, будто состояние Феликса не вызвало у него никаких вопросов. – Дай ему пройти, Хани, – распорядился Минхо, и «гифт» послушно вжался спиной в диван. – Бин, не трогай его, – сказала сирена. – Сделаешь только хуже. - Это из-за салата, да? – взвился Чанбин. – Блюй сюда! – схватив одну из пустых фруктовниц, он услужливо протянул посуду ведьме. – Да бля, че за… – Со извлек из салфетницы ленту мелко перфорированной тонкой бумаги. - Туалет… – прохрипел Феликс, и в следующую же секунду сорвался из-за стола. Он протиснулся мимо Чанбина, вжав того в обтянутую зеленой тканью спинку дивана, и с прытью подстреленного кенгуру метнулся прочь из зала. Целью Феликса были туалетные кабинки, скрытые в стенной нише. Ему повезло – первая же из ряда уборных оказалась свободной. Грохнув дверью, Ли скрылся из виду, оставив обоих «смотрящих» в полной растерянности. - Вот тебе и поели, – вздохнул Джисон. – Надеюсь, с ним все будет нормально, – он нервозно почесал щеку. На смуглой коже выступило красное пятно. – Как думаешь, хен? – обратился «гифт» к мужу. Вместо ответа Минхо преувеличенно бодро улыбнулся супругу. «Нормально? А что вообще здесь нормально?», – Ли изо всех сил старался сохранить невозмутимость. Настоящий экзамен на выдержку. Признаться, давненько он не испытывал ничего подобного. – «Прямо сейчас…», – Минхо изо всех сил пытался убедить себя в том, что находится не во сне, а в реальности. – «Когда Феликс пробегал мимо меня… я чувствовал что-то… что-то очень странное… как будто…», – мысли шумели пчелиным роем. – «Да нет же… Но я не мог ошибиться! То, что я сейчас услышал… Чем же это было? Сердцебиением? Но не Ликса… Его сердце билось громко, отчетливо и неровно – из-за внезапной дурноты. Но было еще что-то. Шум? Мне показалось?», – Ли тряхнул головой, привлекая взгляд Джисона. – «Нет. Этот звук точно означал биение второго сердца. Я ведь не ослышался? Не мог. Тогда что это вообще такое? И почему от Феликса шла волна незнакомой энергии? Я не помню, чтобы его пси была такой… такой… ха… другой… не знаю… слабой, но приятной… будто кто-то еще… Что за бред? Если бы Ликс родился женщиной и забеременел, тогда бы я понял. Но Ликс не женщина!», – Минхо смутно припоминал один случай – пару лет назад штаб-квартиру «JYP» посетила делегация из Японии. Среди гостей находилась ведьма–звуковик на раннем сроке беременности. По неизвестной причине молодая женщина оставила в тайне свое пикантное положение от коллег, но Минхо ясно почувствовал два разных потока энергии, окутывающих тело ведьмы. А немного позже, проходя мимо гостьи, Ли услышал и тихий стук второго сердца. Он четко слышал его. Японка носила ребенка. И вот сейчас, в голове Минхо все прояснилось. Его озарило догадкой. Невозможной. Невероятной. Но другого ответа просто не существовало. – «Как же это?», – энергия и звук, шедшие от тела Феликса, являлись точной копией того, что Минхо услышал несколько лет назад в центральной переговорной. – «Как?!» – Ли перевел взгляд на Чанбина. Тот напряженно всматривался в противоположный конец зала, борясь с явным желанием броситься вслед за любовником. – «Бин знает? Он понимает, что происходит? Или нет? Нет… Судя по поведению, Бин не в курсе… А Ликс? Сам Ликс знает, что с ним происходит? И что он вообще должен знать?», – потолочная лампа, висящая в центре зала, отрывисто мигнула, будто давала тайный знак согласия с размышлениями ошеломленной ведьмы. – Я не мог ошибиться… Это было оно, дыхание новой жизни. Неужели?..» – пазл сошелся. Простейший ответ стал самым вероятным из возможных вариантов. То, как Феликс жадно поглощал еду. То, как загадочно вел себя организм островной сирены на протяжении нескольких месяцев – дело обстояло вовсе не в простудах, не в длительном периоде адаптации к климатическим условиям Корейского полуострова и разнице в широтах, и не в аллергических приступах и тоске по родине. Бледность. Тошнота. Капризы не к месту. Чертов красный чай, который Феликс по ошибке выдул в ночь куаранны – символический напиток, помогающий молодоженам зачать ребенка, и оставленный на кухне без надобности. Внезапная страсть к кислым продуктам. «Боже…» Все оказалось гораздо проще. Невероятно. Как. Почему. Когда. На эти вопросы еще предстояло ответить. Но не сейчас. И не ему. Позже. Дрожь ушла, мысли внезапно улеглись, хаос превратился в ясную сущность. Все имело смысл. Абсолютно все. Уж кому, как не Минхо было знать об этом? Ли набрал в легкие воздух, и сделал то, что казалось ему в этот момент самым правильным – повернулся к Чанбину, стиснул пальцами его плечо и сказал: - Я ошибся, – Минхо поймал растерянный взгляд полугнома. – Думаю, все-таки будет лучше, если ты пойдешь за Енбоком, – Ли сдержанно улыбнулся. – Ты нужен Ликсу. Иди, Бин. Не заставляй свою Золотую богиню ждать тебя.

***

Шины сухо шуршали по промерзшему асфальтовому покрытию. Черная BMW M850i xDrive Gran Coupe Kyoto Edition уносила агентов прочь из ночного Сеула. Корпус автомобиля мягко покачивался в такт льющейся по салону блюзовой мелодии. За окном проносились редкие дома, а над головами распростерлось звездное небо. По обе стороны дороги тянулись поля, заросшие пожухлой травой. Асфальт покрылся легкой паутинкой изморози. Сенсорная панель управления автомобилем показывала -2 за бортом. Природа замерла в ожидании первого снега, словно заждавшаяся кавалера красавица. По сообщению метеорологической службы, с востока на город надвигался холодный фронт с высокой вероятностью осадков, а значит – со дня на день в Сеул мог прийти снегопад. Температура по ночам продолжала неумолимо падать, держась отметки не выше нуля. Минхо вел машину опытной рукой, не позволяя себе превысить положенную скорость, ограниченную на этом участке шоссе сотней километров. По правде говоря, Ли даже не набирал и девяноста, придерживаясь цифры восемьдесят три-восемьдесят пять. Дело заключалось в Джисоне, дремлющем на пассажирском сидении, в ком же еще. Минхо не желал рисковать. Конечно, ему хотелось поскорее очутиться дома – в супружеской постели, нежась в объятьях Джисона и поглаживая котооборотней, клубком свернувшихся поверх одеяла. Но безопасность Хана стояла превыше всего – выскочивший перед машиной олень мог перечеркнуть все мечты и чаяния. Слишком высокая цена за полчаса пути. Жизнь Джисона стоила всего на свете, но только не спешки и глупого риска. - Хен… Ли скосил глаза вправо – проснувшийся Джисон сонно тер веки кулаками. «Смотрящий» вырубился, едва они с сиреной сели в машину. Усталость и теплый воздух в салоне автомобиля сыграли свое дело. Хан размяк – на лице спящего юноши застыло выражение детского удивления, такое милое и беззащитное, что Минхо пришлось призвать на помощь всю силу воли, дабы не накинуться на отдыхающего мужа со слюнявыми поцелуями. - Не спишь? Музыка мешала? – Ли убавил громкость аудиосистемы. – Я разбудил тебя, прости… – он виновато поджал губы. - Нет, что ты, все в порядке, – Хан выглянул в окно. – Наоборот, очень умиротворяет, – «гифт» протяжно зевнул. - Скоро приедем, любимый, – по правую сторону дороги промелькнул дорожный указатель. – Поспи пока еще. - Да нет, все нормально, – Джисон повертел головой из стороны в стороны, разминая затекшие мышцы шеи. Сцепив пальцы в замок, он выставил руки перед собой и сладко потянулся. - Уверен? - Ага, – Хан порезал на сидении. – Сколько нам еще ехать? - Двадцать восемь километров. Скоро будем дома. Потерпи немного, – Ли отчаянно сражался с желанием вдавить педаль газа в пол. – Может, хочешь отлить? – спросил Минхо. – Камер на этом участке нет, так что тебя никто не увидит. - Не-а, – усмехнулся Джисон. – Все свои дела я оставил в туалете кафе. - Ну кто тебя поймет? – Минхо улыбнулся. – А вдруг ты хочешь оставить неизгладимый след в истории этого шоссе? Хан тихонько рассмеялся: - Все свое везу с собой. - Как знаешь, – на экране сенсорной панели управления автомобилем всплыло сообщение. Писал Чанбин. «Мы дома. Все в порядке. Боки спит. С ним все хорошо. Просто устал. Спокойной ночи, ребята. Извините, что так получилось». – Можешь ответить Бину с моего телефона? – Минхо дернул подбородком, указывая на портативную зарядную панель, на которой стоял айфон. Хан кивнул: - Что написать? – Джисон ввел пароль на телефоне супруга. - Напиши, что все в порядке и беспокоиться не о чем. А завтра мы созвонимся. Пожелай спокойной ночи, – машина мягко вошла в поворот. До дома оставалось около двадцати километров. - Окей… – «смотрящий» щелкнул на иконку приватного чата, выведенного на экран телефона сирены. – Какой странный вечер получился, – «гифт» начал быстро набирать текст. – Не плохой, нет… просто немного странный, – набросав короткое вежливое сообщение, Джисон вернул айфон мужа на панель зарядного устройства. – Что думаешь о Ликсе? С ним все будет в порядке? Он просидел в туалете минут двадцать… – вечер едва не полетел в тартарары, благодаря внезапному приступу дурноты, напавшей на Енбока – но недомогание ушло столь же резко, как и появилось. Администратор кафе чуть не помер от страха. Бедняга! – Хан невесело усмехнулся, – подумал, что дело в йогуртовой заправке. Но это же не так? – как бы там ни было, дождавшись возвращения Енбока из уборной и убедившись, что ему стало лучше, компания засобиралась по домам. – Да и непереносимости лактозы у Ликса вроде никогда не было… Просто переоценил силы и переел? – предположил Хан. - Это другая непереносимость, – пробормотал Минхо. – Через несколько месяцев пройдет… Вечер и впрямь был странным. Странным и удивительным. Ли все еще не мог до конца осознать произошедшее с Феликсом, но понимал – интуиция ведьмы его не обманула. Знать бы еще, как такое чудо произошло. Но у него не было права расспрашивать младшую сирену столь пикантной ситуации. Оставалось ждать. - А? – Джисон рассеянно провел рукой по волосам, приглаживая растрепавшуюся за время короткого сна челку. – Что ты сказал? - С Ликси все будет в порядке, Хани, – Минхо крутанул руль вправо. Восемнадцать километров. – Уверяю тебя. «Я надеюсь на это…» Джисон с подозрением сузил глаза. - Ты такой загадочный, муженек мой, – он задумчиво покусал нижнюю губу. – Знаешь что-то, чего остальные не знают? - М-м, – промурлыкал Минхо, – ничего не могу утверждать. - Тайны какие-то! – картинно всплеснул руками «гифт». – По-моему, это просто проблемы с желудком. Или стресс. Или и то и другое. Оно и понятно… – Хан не скрывал досаду. – После встречи с теткой Чанбина, я бы тоже целыми днями блевал. От ужаса. И расстройства. Жрал и блевал. Жрал и блевал. А потом шел на миссию и уебашивал ренегатов от всей души. - Ты неточно выразился, Хани, – деловым тоном произнес Ли. - А как надо говорить? - «Рвать на куски», – шорох асфальта сменился на низкий гул – автомобиль въехал на территорию поселка, перейдя на грунтовку. Впереди показались крыши первых домов. – Как раз подходит, чтобы описать состояние Феликса, – Минхо едва удалось сдержать неприличный приступ смеха. «Прости, Ликси…» А вот Джисон сопротивляться эмоциям не стал. - Ты такой шутник, хен! – рассмеялся он, потянувшись к приборной панели. – Будешь конфетку? – открыв бардачок, «гифт» запустил руку вглубь отделения. - С клубничным джемом? - Ага! – радостно воскликнул Хан, зашуршав целлофановой оберткой. - Давай, – согласился Минхо. Включенные фары ближнего света обозначили выхватили из темноты очертания невысоких заборчиков, заросших кустарниками барбариса. Автомобиль пронесся мимо указателя с названием поселенка. Фонарные столбы располагались по обеим сторонам дороги. – Надо бы прикупить еще конфет, а то я думал, что с прошлого раза ничего не оста… – начал было говорить Ли, но внезапный вскрик «смотрящего» изрядно напугал сирену. - А-а-а-а-а! – завопил Хан. Только благодаря многолетнему опыту вождению, Ли удалось удержать руль в руках. - Господи, что такое? Нельзя же так, Сони! «Смотрящий» даже ухом не повел. Конфеты остались лежать нетронутыми в недрах бардачка. Джисон глядел в окно, по-детски восторженно открыв рот. - Хен, смотри! – юноша прильнул носом к стеклу. – Это же снег! Снег пошел! – он не ошибся – с ночного неба на землю опускались снежинки, кружась в замысловатом танце. – Ух ты! Первый снег, хен! – порыв ветра взметнул ледяные кристаллики над дорогой. –Давай остановимся? – попросил Хан. – Ну пожа-а-а-а-луйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – «гифт» навалился телом на дверцу, до предела натянув ремень безопасности. – Я так давно хотел… – он осекся. Минхо начал медленно сбрасывать скорость – слово Джисона было для него законом. - Что? Что ты хотел? – через несколько метров машина мягко остановилась. Шорох шин стих. Снежинки выплясали в белесом свете ближних фар канкан. - Выйдем из машины, – Джисон надавил пальцами на ручку дверцы. – И тогда я скажу… Идем со мной, муж! – он выскользнул из машины на улицу. Салон автомобиля мгновенно заполнился прохладным воздухом. – Идем, хен! – позвал сирену «смотрящий». Заглушив мотор, Минхо щелкнул застежкой ремня безопасности и толкнул боковую дверцу наружу. – Идем! – обойдя автомобиль кругом, «гифт» оказавшись стоять в сиянии фар. Снежная вуаль за считаные секунды покрыла тонким слоем серебра плечи и волосы юноши. – Ну же, быстрее! – Джисон сверкал в глазах своего возлюбленного. – Посмотри только, какая красота! – он поманил Ли рукой. – И как будто даже дышится легче… Минхо не мог устоять, не мог сопротивляться зову своего хайда. Когда ему это вообще удавалось? Да и зачем было делать? - Так и есть… – Ли подошел к «смотрящему», встав с ним рядом, плечом к плечу. – Первый снег… – Минхо задрал голову в небо. На ресницы изящно опустилась снежинка в форме тонкой плоской звезды с шестью лучами. Жизнь ледяного кристаллика оказалось недолгой, всего пару секунд – поддавшись теплу тела сирены, она превратилась в каплю холодной воды и тут же исчезла в небытии. Джисон оказался прав – ночь цвела ноябрьским перламутром, легкий морозец незлобиво кусал щеки и ладони, разгоняя кровь по венам, а прохладный воздух прояснял мысли. Повсюду царила тишина. Птицы молчали. Ветер стих. В небе плыл новорожденный полумесяц, окруженный сонмом звезд-алмазов. Темно-синий покров ночи пестрел осколками зимнего хрусталя. - Я всегда хотел это сделать, – негромко произнес Джисон. Минхо повернул голову на звук голоса «гифта», и в то же мгновенье рот сирены опалил поцелуй – нежный, лишенный похоти, но полный искренних чувств. Хан слегка дрожал – от холода, или от волнения, Ли точно не знал, но на сущем инстинкте незамедлительно углубил поцелуй и обнял Джисона. Одно тело вжалось в другое. Щеки горели огнем. Пальцы рук переплелись ветвями ивы. Дыхание смешалось. – Хотел… – прошептал «смотрящий» ведьме в губы, – встретить с тобой первый снег. Ты ведь знаешь примету: с кем встретишь первый снег, с тем человеком и проведешь следующий год вместе. Давай… – Джисон моргнул, и на кончиках ресниц повисла слеза. – Давай каждый год вместе встречать первый снег, хен… До конца наших дней. Что скажешь, а? – «гифт» шмыгнул носом. - Скажу, что ты – мой первый снег, Хани, – Минхо крепко обнял возлюбленного. Джисон припал головой мужу на грудь, без особого старания пряча повлажневшие глаза. Волосы юношей покрывала серебристые короны из снежинок – прекрасные брачные венцы, украсившие головы молодоженов. - Я люблю тебя, хен… – произнес «гифт». - Я люблю тебя, милый, – для Минхо не было ничего более естественного на всем белом свете и за пределами жизни, чем чувства, которые они с Ханом взаимно испытывали. Два сердца бились ровно, в такт. Минхо и Джисон жили и дышали как единый организм. Каждую секунду. Каждый миг. – И я счастлив.

***

- И к последним новостям! Представитель пресс-службы NASA, известный астрофизик Джон Гершен, подтвердил правдивость слухов, уже вторую неделю будоражащих умы общественности. Цитируя господина Гершена, сообщаем: «По предварительным расчетом 20 марта 20** года на расстоянии в 1 998 732 км от Земли пройдет комета, которой присвоено название С/2028 З1/Helena. За все время наблюдений небесных тел – это станет рекордным расстоянием, на которое комета приблизится к нашей планете. Напомним, что до предыдущий рекорд принадлежал знаменитой комете Анны в 1969 году, 2 250 020 км, а до этого – комета Лекселя, которая прошла в 1770 году на расстоянии 2 265 000 км от земной поверхности. Как известно, обе небесные гостьи оставили после себя неизгладимый след в истории человечества. Что же нас ждет от визита Елены Прекрасной? Будем надеяться, что не вторая Троя… Передаю слово моему коллеге, Стивену Палмеру из Филадельфийского центра наблюдений космических тел. Стивен, вам слово! - Спасибо, Джейн. Добрый вечер. Итак, к подробностям. Речь идет о характеристиках кометы С/2028 З1/Helena, способных натолкнуть на мысли о схожести небесного тела с кометой Анны. Общественность задается вопросом: грядет ли новая эпоха, которая при схожих факторах несколько десятилетий назад привела к появлению так называемых «гифтов»? Или же, нас ждет что-то принципиально противоположное? На этот счет существует несколько теорий… - Очень интересно, Стивен, продолжайте! - Невероятно интересно, Джейн. Итак, давайте поговорим о первой теории. Исходя из нее, комета Елены…