Paradise

— Доброй ночи, Королева!       Голос отражают стены многовекового замка, пропитывая его временем изнутри. Малютка с добрыми, лучистыми, глубокими глазами смотрит в благоговении на свою родственницу сонными очами. Мама всегда ей говорила, что почет к своим предкам признак уважения. Особенно, когда предки по возрасту уже перешли вековую историю Новой Эпохи.       Рыжеволосая статная женщина смягчает черты лица, заботливо поглядывая на девочку. Ее корона поблескивает в свете огня факелов. — Спокойной ночи, дорогая. Я дарую тебе самые восхитительные сны! — девочка невольно вновь любуется на свою прабабушку. Престол времени даровал ей бессмертие на тысячу лет, однако величие текло в самих венах Огневых. — Бабушка, а ты прочитаешь мне на ночь? — Милана, мое милое дитя, ты же знаешь, что о таких просьбах стоит упоминать заранее… — Василиса гладит ее по волосам, грустно улыбаясь в извинениях. — Уверена, вместо этого Рик вдоволь поиграет с тобой… — Рик не может говорить! — упрямо смотрела девочка, не скрывая свое возмущение. — Он только и делает, что следит за нами и иногда занимает нас. Прапрадедушка Родион говорит, что он оберегает нас, но это не так, он просто скучный. Бабушка, ну пожалуйста! Я буду очень хорошо себя вести! — Милана! — предупреждающие произнесла женщина, слегка сжимая ее плечо. — Рик — не просто игрушка и нянька, которой вы можете наиграться. Рик — это дух Расколотого Замка, его задача оберегать нашу семью от опасностей, и вас в частности, юная леди. Надеюсь, это ясно?       Милана смутилась под испытывающим взглядом бабушки и опустила глаза в пол, мгновенно почувствовав уколы совести. — Да, Королева.       Василиса смягчает свой пыл, пытаясь подбодрить свою протеже. Поэтому она мягко поднимает ее голову за подбородок, с прежней теплотой смотря в ее глаза. — Я правда хотела бы уделять вам больше времени, однако мои обязанности меня ждать не будут. Быть правителем это тяжёлое бремя. Постарайся понять меня, дорогая. — Дядя Сорус говорит, что я должна научиться терпению. Однако мне не хватает тебя и прадедушки. Я с Эриком и Зарой скучаем, — она теребит свое платье, нервно прикусывая губу. Вроде такая малышка, но жесты и движения из взрослого мира. — Я знаю. И я услышала тебя. Возможно, нам действительно стоило обращать на вас больше внимания… — Спасибо, бабушка, — весело подпрыгивает девочка, обнимая ту со всей своей детской силой.       Василиса улыбается, целуя ее в макушку. Маленькая девочка с Драгоциевским характером и огнем Огневых поражала ее все больше, напоминая о той, за кого у Василисы болело сердце и после смерти которой весь часовой мир потерял покой. И которой нет уже более сорока лет.       Вероника была ее лучом света, ее отрадой, ее малышкой, первенцем самого Времени. Ради одной ее слезинки, Фэшиар готов был спалить дотла весь мир, а Василиса убить любого, что сделал бы ей больно. Любовь к ней даровало счастье, настолько сильно, что когда время дочери подошло к концу, Королева хотела покончить с собой. Она вытерпела смерть своих близких и друзей, но смерть дочери, ее солнышка, её маленького сокровища, ее чада стало последней каплей для всей семьи. Единственное, что ее остановило, ее муж, что нашел в себе силы жить дальше. Хотя и жизнью-то это не назовешь. Выживание с мыслью о потере.       Василиса научилась не привязываться к людям. Научилась сжигать мосты. Научилась лгать, проводить интриги, быть справедливой и закрывать неприглядное.       Но она так и не научилась снова жить.       Милана скрылась в своей комнате, когда Королева выплыла из неги своих мыслей, хватаясь за сердце. Вечная молодость не подарок, а проклятие. Бессмертие на тысячелетие теперь участь, а не спасение от Духа Осталы. Слишком свежи раны, слишком больные воспоминания об могилах Захарры, Маара и Ника, что являлись простыми смертными, несмотря ни на что.       Огнева сглотнула. Она живет с кошмарным прошлым и безнадёжным будущим рука об руку. И молилась, чтобы отец и Черная Королева остались живы хотя бы на некоторое время. Они не должны умереть сейчас. Иначе Василиса сойдёт с ума. Окончательно погрузится во тьму.       Её ровесники давно мертвы. Эфлара помнит своих спасителей лишь благодаря нескольким памятникам в центрах больших городов и параграфам на Истории часодейства. На Остале давно новая эпоха, расцвет технологий, и она не успела застать Алексея Рознева.       Василиса помнила последнюю встречу с ним. Он лежал на постели в собственном загородном доме в кругу семьи. Она представилась его внукам как давняя знакомая, сотрудница с его работы. Ещё один минус вечной молодости.       Василиса помнила его последний облик. Он лежал, весь бледный, сливаясь с постельным бельем, постаревший, с безучастным лицом. Морщины прошли по всему его лицу, а седые волосы практически выцвели и отражались в дневном свете. Комната пахла смертью, Огневе уже не привыкать к этому запаху, он всегда с ней, скрывается в смутной тени от ее величия, пока она таскает тишину своих тайн под подолом платья.       Они говорили недолго, больше Королева выдержать не могла. Его старческий голос бил под дых, в самое сердце. Она держала его руку перед прощанием и поверить не могла, что это происходило наяву. Как она хотела все открутить назад, сказать тысячи слов, сделать тысячи вылазок и пакостей, тысячу раз покататься на стареньких качелях у двора и сыграть в прятки последний раз.       Они и сыграли в последний раз. Она нашла его под тремя футами в черном гробу.       И как не кричала ночью в подушку, как не выпивала успокоительные, как не пыталась затянуться сигаретой и как не вливала в себя Флетчерского мерцания, забыться она не могла.       Чертово бессмертие и абсолютное выздоровление от любой болезни.       Ее разум медленно исчезал от осознания вечных мучений и боли. В груди обрывались нити души, покрывая органы тонким слоем пепла и осколками. И не у одной её. Фэшиар умирал вместе с ней. А вместе с ними умирали и миры.       Началось все безобидно. Всего лишь холодные ветра и поутавшее среди голых деревьев забытое лето. Но потом… Вся фауна была неистовой, злой, беспощадной и неумолимой. Смерчи и торнадо стали обычным делом. Цунами обрушивались на прибрежные города с двойной силой по несколько раз на дню, что быстро сделало их необитаемыми. Большинство городов теперь строились по подобию Астрограда, на скалах или высоко в воздухе, окруженными часодейными полями. Для остальцев спасением стали технологии, поэтому, в принципе, все было хорошо.       Настолько хорошо, что держалось на пластырях и нитках с распущенными концами. Для Королей стало еще одной тяжёлой ношей держать их и смотреть, чтобы они вовсе не распались.       Василиса снова начала глотать обрывки кислорода, лёгкие сжимались в спазме. Снова паническая атака сковывала ее бренное тело, сжимала в тиски, мучительно перекатывала страх по организму, заполняла его беспомощностью.       Соберись, Огнева! Как собрать то, что никогда не было целым?       Она с трудом перебирала ноги, опираясь на шершавую стену, завернув в ближайшую залу. Боже, лишь бы никто не увидел. Особенно Фэш.       Над ее недугом работали лучшие специалисты двух миров, психологи, психотерапевты, все бестолку. Одно лишь упоминание дочери вгоняло Василису в дикую истерику, не давая и шанса на спокойную жизнь.       Как же я устала от этой беспомощности. Поскорее бы выпить нейролептики и лечь спать.       Желудок крутился кувырком, подступала тошнота. Паника накрыла с головой, кислорода становилось всё меньше.       Великий Эфларус, помоги. Дыши, твою мать.       Василиса никогда не просила жалости. Никогда никому не признавалась в своих болезнях, для её титула это большая роскошь. Умирать физически не так уж и больно, когда умираешь внутри. Постепенно стирались все границы дозволенного, интриги уже не казались такими ужасными, как и убийство. Ради спокойствия своего народа нужно пойти на многое, если не на все.       Даже на убийство собственной человечности.       Василиса всегда пыталась походить на мать и бабушку, хотела быть такой же честной, великодушной, сдержанной, умной, понимающей и справедливой. Однако у Фемидыслезы всегда чёрные, и это вовсе не от простой жизни.       Все людское стирается, как только осознаешь, насколько все сделанное тобой ничтожно.       Василиса не выдержала. Не смогла. Она оказалась не такой сильной, за что каждый раз металась, кидала вещи, рвала бумагу, заливала документы водой и сжимала до крови осколки разбитого графина, наблюдая, как медленно течет капля крови по руке. А затем ее находили испуганную, потерянную где-то в углу кабинета, Фэш на руках относил ее до постели, лично перебинтовывал руку и давал успокоительное, перемешанное с малой долей наркоты. По другому она не могла. Они оба не могли.       Василиса осела на пол. Приступ постепенно отступал, забирая за собой все, что только можно. Пол был не слишком чистый, но да черт с ним, она и не на таких спала.       Потрогать свой лоб сначала внутренней, а потом внешней частью ладони стало уже практически ритуалом. Будто убедиться, что у тебя не холодная кожа, что ты не мертва и продолжаешь дышать. Горло болезненно захватил кашель. Королева тщетно отхаркивала собственную кровь. Такое бывает, все нормально. Ты, главное, потерпи.       Холод, исходящий от стены, хоть и ненадолго, но давал покой и умиротворение, что сейчас было необходимо. Для слез не осталось ни сил, ни желания. Главное, потом снова зашить затвердеющий комок слабости и покрыть толстым слоем воска.       Василиса закрыла глаза, снова погружаясь в воспоминания.       Первый был Маар. В шестьдесят три года он скончался от остановки сердца. Казалось, человек, который слышал сердца других людей, легко мог предугадывать эмоции, должен был предвидеть это и спастись. Но нет. Позже выяснилось, что чрезмерное пребывание в мастерской, которое мужчина унаследовал от деда, и такие же чрезмерные перегрузки, даже для него в юношестве, отразились на его здоровье. В тот день он должен был принять лекарство от лекаря, но не смог. Запамятовал, куда дел. А когда нашёл, было уже поздно. Его нашла служанка, прямо там, в его кабинете, лежащего на белом ковре, пропитанном разбитым лекарством.       Второй ушла Захарра. Вслед за своим мужем. Она убивалась, корила себя в его смерти, ведь в тот же день в замке не было практически никого, а сама она уехала вместе со своей дочерью в Змиулан, повидаться со своей семьёй. Маар не поехал по своему желанию. Он не хотел ехать в «Логово Драгоций», которое по непонятным причинам недолюбливал. Василиса до сих пор помнила, как Захарра ворвалась к ней с заплаканными красными глазами, и, что-то шепча в полубреду, уткнулась к ней в ключицу. Потом, на вторые сутки, её, полученную и еле живую, худо-бедно отвезла назад в их замок её дочь, Анастасия Броннер.       Буквально через год Захарра скончалась, от того же, что и её муж. Совпадение? Всё возможно…       Третьим ушёл Ник. Будучи в преклонном возрасте, Николас Лазарев состоял в Радосвете на должности своего уже тогда покойного Константина Лазарева. Как и его отец, он выступал за равноправие мастеров, которые, несмотря на всевозможные реформы Нового Времени, ущемлялись в некоторых случаях. Естественно, многим это не нравилось. На одном из Советов в Ника попали пулей, пропитанной ядом. Через несколько дней он скончался, так как яд успел распространиться по телу. Фэшиар, когда узнал виновников, не поступился на жестокую расправу в стиле своего заточённого дядюшки. А Василиса ещё и добавила. Потому что чем сильнее они страдали, тем, хоть и чуть-чуть, но притуплялась боль.       Девушка скривилась, пытаясь скрыть эмоции… Чёрт, снова воспоминания. Они же затерялись несколько лет назад, разве нет? Но почему-то душа на этот счёт отвечала отрицательно, болезненно сжимая весь организм в один тугой узел. Как же это больно… Это как будто ковырять рану, покрытую коркой. Умом понимаешь, что она не может так быстро зажить, а руки тянуться — вдруг всё же да? И Василиса уже устала постоянно проигрывать самой себе в этой игре…       Диана ушла слишком рано. Она стала наследницей престола после гибели Диары Дэлш. Хорошая была женщина… Даже если отец ее и не любил.       Диана делала всё возможное, чтобы её народ, её подданные ни в чём не нуждались. Её время правления — это была эпоха мира для фей. Диана Фрезер была посажена на трон не за красивые глазки, а за острый ум, стратегическую решительность и справедливость в своих действиях. Увы, и хорошие правители допускают ошибки. Её брак с главой мастеров не всем понравился, а когда у них родился ребенок, в стране начались настоящие протесты. Как это часто бывает, когда народ все устраивает, он сидит тихо и улыбается, а как только что-то выходит за рамки их понимания, народ пытается уничтожить все упоминания об этом. Ник вскоре погиб, а Диана, как и Захарра, тихо сгорала от потери. И Василиса всегда была рядом с Правительницей, потому что боялась, что та повторит судьбу своей покойной подруги. И не зря.       Как только её сын вырос и достиг достаточного возраста и умений для управления страной, она застрелила себя, всадив свою последнюю пулю револьвера прямо в висок.       Забыть не получилось. Стереть собственное «я» не получится, как бы сильно того не хотелось.       У Огневой были совсем другие заботы, чтобы копаться в себе. После официальной коронации в шестнадцать лет по старой традиции, Василиса и Фэшиар приняли весь багаж ответственности. Балы и приёмы заменили им опасности и приключения, Зодчий круг не давал продыху, неустанно вбивая в молодые умы все больше знаний. Орден Дружбы стремительно начал трескаться, и им всем почему-то было не до этого.       А потом они все вдруг выросли. Подростковые, детские воспоминания были отправлены в долгий ящик, оставляя лишь тёплые чувства. У каждого появилась своя семья и жизнь, отдельная и личная. Василиса пожалела о том, что позволила такой крепкой дружбе ослабнуть, лишь иногда поглядывая за друзьями и их жизнью через зеркала.       Череда смертей, что так неожиданно подогнало время, покосило психическое состояние Королей. Последние сорок лет они путались сигаретами, наркотиками, алкоголем и бог еще знает чем. Главное забыться, упустить свои ошибки из вида, снять короны хотя бы на секунды.       Девушка повернула голову и замерла. Она была последний раз в этой Зале лет так девяносто назад, не меньше. Знакомые стены расступились, маня ее во внутрь. Противиться им она не хотела.       Каменные статуи неизменно стояли на постаментах, равнодушно смотря сквозь Огневу. Королева обречённо вздохнула, своей часовой аурой она наверняка уже привлекла всех затерянных. Осталось окончательно вступить в Залу, и все точно потянутся к ней.       Эти статуи были переведены с Черновода, так как после практики передачи его Главному Мастеру, Константин не желал видеть их в своей школе. Радосвет хотел взять их под свой контроль, сделав бюрократическую выставку в память о страшных трёх годах борьбы за власть Времени. Но среди коллекции были и затерянные, что были привязаны к своим телам даже будучи уже не в них. Среди этих статуй были родители Фэша, и он не желал чтобы кто-то смотрел на них на потеху.       Василиса смотрела в глаза Диамана и Селены и видела в них отражение смелости и доброты Фэша. Гордились бы они сыном? Безусловно. Приняли бы они Василису как его жену? Этого знать не дано, она не видела их даже среди затерянных. — Неплохо выглядишь, Огнева. За сотню лет с последней нашей встречи ты практически не изменилась, — прозвучал знакомый насмешливый голос за спиной.       Василиса обернулась, тепло улыбаясь. — А ты все так же язва, Ляхтич.

По жизни уж едва бредет душа моя, Хоть самый ровный путь старался выбрать я. Хотел бы загодя узнать кошмары ада? Ад — это подлецы, пролезшие в друзья.

©Омар Хайям