Paradise

      Василиса бежала со всех ног, как только могла. Как будто, остановись она на секунду, то потеряет смысл жизни, забудет шальную идею. Перемолотый желудок мрачно урчал, напоминая о жертвах данной самовольности.       Огнева кричит одна, потому что она на этот раз добровольно идет на дно. Вступает по мелким камушками, зарывается в них фалангами, перехватывает, сталкивая их. Она снова на озере Луны фей, на этот раз осознанно, готовая подчиниться, опуститься глубже, впустить чернильную воду, чтобы она заполняла легкие тиной и шептала на ушко слова искупления.       Василиса дрожащими пальцами вставляет ключ, пытаясь повернуть как можно тихо. Закрыто. Облегчение приходит сразу. Если закрыто, значит Инга с подружками пошли на завтрак. И вряд ли вернутся.       Звук двери раздаётся гулом в собственных ушах. Василиса нервно закрывается на ключ, зашторивает окна, в надежде, что это хоть как-то поможет часовать легче.       Стрела неохотно змейкой ложится в руку, поблескивая загадочным переливом.       Первая попытка неудачна, круг выходит криво, собственная стрела раскаляется до предела, выходят лишь искры по кругу.       Королева морщится. Провал отдает импульсами в руке. Всю жизнь ее дурная голова не давала покоя остальным конечностям. А сейчас она не может даже вызвать свой часолист.       Вторая взрывает комнату фейерверком, и все же, безуспешно. После вспышки Василиса видит на шторах какие-то силуэты, мысли путаются. Вирус вновь отрезает частичку ее и рвётся, пережевывает ее, и непонятно, где именно. Красные глаза, что позапрошлой ночью в Расколотом Замке были вшиты в её кожу, зарылись в стыках стен и спят, ждут своего часа чтобы открыться и испить ее душу до дна.       Третья попытка уже наполовину в тьме. Часолист нехотя выплывает, снова выдох, слишком рваный, естественный, необходимый для той, на чьих плечах стоят два мира. Тошно от самой себя, но скрыться не получится.       Перелистывает пару страниц, возможно даже не сама, а с помощью книги. В складе столько много вещей, но ей нужна лишь одна. Василиса выуживает маленький серебряный шарик, глаза непроизвольно закрываются. Листает назад.       Библиотека на картинке уже преобразившаяся, она в спешке забыла вернуть все на места. Тайный отдел еще не вернулся в небытие, что радовало. Силы иссякли быстрее, чем она смогла хоть что-то сообразить. Что, черт возьми, с ней происходит? Куда скатываются все эти безмолвные неровности, изъяны, погрешности души? Как ей вообще возможно править, если сейчас она не может вызвать даже огонёк?!       Что-то не так. Очень сильно. Настолько, что под хребет, растворяясь в белом веществе, засела какая-то обреченность ярко-красного цвета. Одумайся, лисичка, пока черный лес тебя не сожрал окончательно.       Лисичка хитрая, но по-прежнему слепа, поэтому ныряет в библиотеку, едва виден рыжий хвост.       Полки пляшут во взгляде чечетку, червивые раздраженные глаза видят только клубы тьмы, соляной налёт и тени от углов. Красные глаза безучастны, терпеливы, по-скотски надзирающие. Они везде, Огнева шарахается к одной из полок. Больное воображение, вот и все, вот и все.       Грязный нелепый шепот внутри противоречит, они так же реальны, как ты и твои ожившие воспоминания, вот твоя расплата, терпи этот яд в своих жилах, что сама по своей же глупости вылила в себя, не плачь от кошмаров по ночам и не ори от боли в грудине. Ты сама себе ад, сама себе судья и палач.       Противно, чертовски противно от самой себя, жмурится, кричит, радиальные белые пятна расплываются даже за закрытыми веками. — Прекратите сейчас же!       Голос не ее, Василиса не узнает его. Это не она сейчас кричит, это страх в ней. Тот самый страх, который встречал и провожал каждый день, который вытягивал из нее силы, который сжигал ее каждый день и который каждый раз вызывал панические атаки, истерики. Но сейчас он глубже, разрывает каждую клеточку, взрывает сознание похуже морфия.       Огнева не понимает, в какой момент становится тихо. Настолько тихо, что девушка слышит как по капиллярам бьёт кровь, а левое предсердие качает спасательный кислород. Мигрень внутри смеётся, вдоволь навеселившись. Жалкая, немощная девчонка, как и век назад.       Ноги гудят, внутренности просятся наружу. Василиса поднимается кое-как, режущая боль отражается в висках. Небольшой вскрик, но справляется. Дрожащими пальцами подбрасывает шарик в воздух, тот зависает на половине пути. — Здравствуйте, Василиса Огнева. Вас приветствует Часонет, я ваш персональный голосовой помощник Диана. Чем могу вам помочь? — Огнева закрывает уши. Механический голос отдает в перепонках. — Вам нужна медицинская помощь? — Уменьши громкость до сорока пяти, этого будет достаточно, — раздражённо отвечает Королева, садясь за ближайший стол. — Мне нужна информация из этой библиотеки. Ключевые слова: тошнота, галлюцинации, красные глаза, договор, плохое самочувствие, воскрешение зачасованных. — Поняла вас. Запрос обрабатывается, — добавил голос чуть тише. Спустя секунду он же и продолжил. — По запросу больше всего совпадений найдено в 3 книгах. Желаете их открыть? — Д-да… Да, черт возьми! — Огнева шипит, очаг мигрени зудит. Надо раздобыть анальгин, как только она вернётся.       Книги неспешно, друг за дружкой, взмыли вверх и неторопливо опустились прямо перед Василисой, уже открытые на нужных страницах. — Вам еще нужна моя помощь? — Время на нашей стороне, Диана. — Рада быть полезной, Василиса! Часонет всегда рядом! — радостный голос замолчал, шарик опустился на стол, маскируясь под обычную вещицу.       Огнева протянула к себе первую книгу, судорожно водя пальцем по книге. И замерла, не веря буквам, что сейчас слегка расплывались перед больным взглядом.       …Время имеет своего соперника, нужный для баланса сил. Они зовут себя Силами Безвременья, что способны поглощать само Время, но в определённых количествах. Эфларус встречался с ними лишь раз и описывал их как черный сгусток тёмной часовой ауры, который засасывает в себя любое часодейство и способное высосать из определённого места/предмета время. Частичка их силы легла в основу Черноключа…       Огнева чувствует, что это именно то, что она искала. Лисица напала на след, но куда он ее приведет?       Следующая книга сама кидается в руки, по наитию, по странному мандражу.       …Духи Безвременья — единственные, кто может вернуть часовщика из небытия, и единственные, кто способен их воскресить. Однако они всегда берут что-то взамен. Известно, что в большинстве случаев они берут с отчаявшихся затерянных слово, что они вечно будут служить им, высасывать время там, где они не достанут и заманивать людей так, как они не могут. Слово берется на основе договора, разрушить который пока никому не удалось. Затерянный должен найти человека, который готов добровольно отдать своё время и обманом заставить подписать договор. Жертва ощущает влияние на 2 день: характерны тошнота, лихорадка, повышенное давление, температура, ощущение болезности, головокружение. Пострадавшие часто описывают галлюцинации, которые подходят под описание Духов. У пациентов наблюдается паранойя, стрессовое состояние, панические истерики, а также видения с характерным описанием Красных глаз по всем местам. На 1 неделе у пострадавших наблюдается выпячивание кожи по всему телу, эпителиальная ткань создает рубцы, похожие на веки. На 2-3 неделе у пациентов открываются так называемые «Красные очи» — болезнь, сопровождающаяся чернильными венами, черной кровью и потемнение стеклянного тела глаз, и, в прямом смысле этого действия, открытые красные глаза по всему телу…       У Василисы все тело сжимается в одном большом импульсе. Страх пересчитывает ее позвонки, надавливая на поясницу. Сжимает губу до крови, пока та не лопается и во рту не появляется солено-железный привкус.       Ляхтич… Обманул её? Нет… Нет, нет, нет! Марк же… Он же… изменился… Нет, он просто не мог этого сделать, нет!       Но факты говорят сами за себя, дура! Как он вообще посмел её обмануть?! Да чтоб он сдох, господи, пусть подохнет, зальется собственной кровью, переизбытком её времени, пусть его изнутри раздирает чувство вины. Пусть они его раздерут к чертям собачьим! Пусть заколется наркотой до смерти, пусть его собственная лживость его и погубит!       А может все это не то? Ну, если подойти рационально. Может она просто накрутила себя? Ну, подумаешь, парочка симптомов сходится? Может это всего лишь совпадение, а её до сих пор крутит после переноса души? Но не может же её Ляхтич так поступить, не мог!       Они же были друзьями, разве нет? Маркус, это же он её успокаивал, он обнимал в холодной зале, он рассказывал шутки, накручивал её волосы и смотрел в пустоту. Он разделял её боль… Он…       Он это сделал, Огнева. Вот что он сделал с тобой. Ты приняла его в свое сердце, он тебе нож в спину. С заботливым взглядом привел к висильнице и завязал тебе удавку на шее. Ты думала, для него твоя дружба что-то значила? Думала, что исправила его? Ты приютила змееныша на груди, что пел тебе песни. А теперь пожинай плоды.       Руки не слушаются. Горечь разрывает на куски, Василиса открыто давиться первыми позывами слез. Больно… Настолько больно, что хочется выть. И одновременно обидно. Настолько, что хочется своими же руками задушить Ляхтича.       Королева последними усилиями читает строчки в третьей книги, после которых взрывается окончательно.       …Духи Безвременья безжалостны. Их цель — поглотить Время. И они ни перед чем не остановятся, чтобы уничтожить его. Такова их натура. Самая стойкая жертва прожила с начала договора семь месяцев…       Библиотека тонет в криках и слезах рыжеволосой девушки…

***

      Стены молчат. Всегда молчат. Радостно ли тебе, грустно ли, наблюдают и ничего не говорят. Молчат, когда следует сказать тысячную добивающую фразу, и молчат, когда поступать так и следует. И им плевать, попадут они в ситуацию или нет. И снова молчат.       Огнева не помнит, как возвращается и кладет устройство Часонета опять в кладовую. Зашторенные окна теперь проклятье, «кто-то» теперь реален в собственной Вселенной и открыл лицо. Скалит зубы, жадно смотрит, прикидывает размер нанесенного ущерба.       Ползет по стенам, разливает керосин по хворосту, поджигает столбы, заносит очередной кинжал, снова скалится, смотрит своими черными глазищами из зеркала. Огнева сжимается в маленький сверток, её рвет. Теперь по-настоящему, а не театрально.       Наружу выходит чернильная слизь, сгустки крови плавают в ней словно в шампанском. Заляпает ведь половицы, точно заляпает.       Боль пронзает, дышать становится трудней. Господи, пожалуйста, остановитесь. Хлопок боли проходит по всему телу, Василиса в изнеможении валится прямо на пол в очередной судороге. Черная жидкость капает на пол.       Вот оно, твое наказание за посредственность, за ребячество, за безрассудность. Грудью вдохни эту всепоглощающую тьму, пропусти через себя, взрывай саму себя, превратись в пепел, узнай, какого быть мертвой.       Опирается на тумбочку когда все стихает. Девушка ложится на мягкую кровать. Сил нет, как и желания просыпаться снова, открывать глаза, дышать, ощущать. Хочется просто провалиться на изнанку мира, чтобы она полностью проглотила ее личность.       Тупая боль отзывалась где-то в печени, дико захотелось расковырять внутренности ножом. Поворачивает голову в сторону тумбочки и удивлённо замирает.       Колбы с блестящей ядовито-розовой неоновой жидкостью поблескивают в полумраке. Мерцание. Флетчерское мерцание, что производят только в будущем. Что, блять?!       Слабыми руками, Огнева подтягивается на локтях, дотягивается до одной из них, неверяще рассматривая со всех сторон. Тот же отлив стекла, та же марка, тот же логотип. Откуда они тут?       Одна капсула катится слегка в сторону, из-под нее виден уголок бумажки. Василиса тянет ее, размытым взглядом читая витиеватые буквы. «Твоя болезнь будет прогрессировать. Мерцание способно приостановить ее влияние, так как оно сделано в твоём времени. Вколи ее внутривенно, так она лучше усвоится организмом. Принимай на начальных стадиях один раз в два дня, дальше будешь уменьшать промежуток в зависимости от самочувствия. Они будут появляться тут каждые пять дней. Береги себя, Василиса.»       Черт… Если это Юсупов, то она убьет его. Зачем говорить загадками, если можно прямо передавать из рук в руки? Сказать все сразу?       С другой стороны, почерк действительно не тот. Он бы сразу положил шприцы и спрятал бы наркотик где-то среди ее вещей. Слишком велика опасность обнаружения среди посторонних, а он знает, что она не одна живет.       Мысли мутной водой плескались в опухшем мозгу. Потом подумает, главное сейчас уколоть эту дрянь внутрь. Для этого ей нужны шприцы. Достать их во всем лагере можно только в медпункте. Но если она заявиться с такой просьбой, с нее тут же попросят объясниться, лишние вопросы ей не нужны. Если информация про ее действия дойдут до отца как опекуна, будет еще хуже. Нет, так не получится.       Значит, надо пробраться в кабинет медсестры. Прямо сейчас, пока ей не стало еще хуже. Но как? Она сама едва передвигает ноги и измучена, не то чтобы прыгать по подоконникам и красться по коридорам. Ей нужна помощь. И Василиса знала только троих людей, на которых можно положиться. Наверное.       Быстро прячет колбы себе в сумку, заправляя одну в карман. Голова кружится, но ничего, потерпит. Распахивает шторы, глаза на несколько мгновений слепнут, поспешно отворачивается, привыкая. В зеркало не смотрит, боится увидеть беспомощную себя. Девушка тихо выскользывает наружу, пряча по привычке ключ под ковриком.       Знойное лето во всю уже правило. Сухость воздуха щекотала носоглотку, дышать можно было только в тени деревьев, под прохладным ветерком. Солнце уже стояло в зените, но истощенная Огнева не замечала прошедшее время, стараясь пройти незамеченной, виляя между домиками. Благо, зарядка прошла и все поспешили скорее позавтракать.       В столовой было ничуть не лучше. Громкие звуки оглушали Василису, в ушах стоял противный звон. Невыносимо захотелось сбежать из этого лагеря, к чертям собачьим выпить залпом наркотик и забыться.       Рыжеволосая вздохнула с облегчением, когда среди прочих лиц увидела знакомые ледяные глаза, кучерявые волосы и улыбчивого Ника, сидящего рядом с Дианой. Лешки рядом с ним не было, огромный плюс. Великий Эфларус, хоть бы они согласились помочь…       Идет по инерции, из последних сил стараясь не упасть. — А, Васи… — Ник видит её и уже собирается окликнуть, как осекается. — …Лиса.       И именно тогда Огнева понимает, насколько тяжко её положение. Диана оборачивается и изумленно осматривает её, будто призрака. — Василиса, где ты была? — её голос звенит нотками жалости, Огнева морщится. Ей чертовски неприятно, что её жалеют словно немощную фейру. — Что с тобой произошло?! — Нужно поговорить, срочно, — её голос хрипит, связки сдают назад. Садиться рядом с Фэшем, кожей ощущая его удивленный вздох. — Огнева, с тобой точно все впорядке? — Фэш щурится, пристально расматривая её бледное, как у мертвеца, лицо и болезненные, словно у чумной, глаза. Её движения ломаные, лихорадочные, несвойственные ей. Они не виделись около получаса, но девочка постарела словно лет на двадцать. И у Драгоция что-то внутри замирает от такого её вида. — Нет. Я абсолютно точно не в порядке. Мне нужна ваша помощь. Прямо сейчас, — Василиса нервно повторяет, сжимая собственное запястье. Становится тяжело. — Нужно прокрасться в медкабинет и украсть несколько шприцов.       За их столом стало тихо. Друзья уставились на нее еще с большим непониманием. — Зачем тебе шприцы? — чуть тише говорит Диана, наклоняясь ближе. — Я… У меня есть болезнь, — девушка отводит глаза, неловко потирая их пальцами. Хотелось спать, и не будь какого-то распорядка дня, Огнева без зазрения совести ушла бы. — Я не говорила этого на Эфларе. Не думала, что это было необходимо для вас тогда. Лекарство нужно вколоть, а не пить, но отец не удосужился положить шприцы мне в сумку, так как он не знает. — Почему бы тебе просто не попросить их у медсестры? — Ник задумчиво обвел её взглядом, кусая какую-то столовую булку. — Потому что если я подойду напрямую, начнутся вопросы, что у меня за болезнь и какое лекарство я должна вколоть. А если она еще и заглянет в медкарту и увидит в ней, что я должна быть здорова, об этом еще и узнает мой отец, чего я не хочу, — слабость проходила холодом по коже, ее начинало трясти. Снова. — И ты просишь нас незаконно залезть туда? — строго спросила Диана. Огнева сжалась. Фрезер точно против этого, этот голос она знала наверняка. — Только из-за того, что ты не хочешь, чтобы твой отец узнал об этом? — Мне не важно, узнает он про нее или нет. Мне важно, чтобы он как можно дольше не знал про неё, по… своим собственным причинам, — Василиса мотает головой, её снова подташнивает. Девушка чувствует, что если не вколит мерцание сейчас, то через полчаса начнётся новый приступ. — Д-диана… П-пожалуйста, мне очень плохо. Если я не буду принимать лекарство, то сдохну прямо в этом чертовом лагере, даже не дождавшись цветения.       Фея хмуро замолчала, явно взвешивая ее слова. Голова гудела, Василиса с красными пятнами сжимала руку. Становилось жарко, столовая стала слишком душным местом. — Я их достану, Василис, — внезапно сказал Фэш. Девушка ошарашено повернулась к нему усталыми глазами. — Сколько нужно?       Огнева слабо улыбается, немного жмурясь от первой вспышки боли в мозжечке. — По-прежнему меня спасаешь, Драгоций? — не злобно, скорее игриво щурится, насколько позволяет здоровье. — Своих в беде не бросаем, верно? — знакомые ямочки на щеках греют душу и Василиса невольно засматривается на него. Такого Фэшиара она не видела очень давно, и уже не верила увидеть. — Спасибо, — шепчет одними губами рыжеволосая. — Нужно где-то десять штук. — Скоро вернусь, — Драгоций встаёт и скрывается за железной дверью столовой. — Мне это не нравится, — говорит Диана, покачивает головой. — У нас на Эфларе проблемы, а тут еще и выясняется, что ключевой человек на Часовом Круге серьезно болен. О чем ты вообще думала, Василиса? — О своей шкуре, — едко огрызается Василиса, мигрень разрастается с новой силой. — Что не так с Эфларой? — Представляешь, Диане и Фэшу пришли новости из Астрограда, — взбудоражено тише проговорил Ник, его глаза слегка поблескивали. — По всей Эфларе начались землетрясения, разломы посреди городов, многие дома просто провалились в них. Местные в поселениях говорят, что природа начинает словно увядать, в Королевстве Фей вообще температура опустилась практически до нулевой. — И это еще цветочки, — слегка обидчиво вторила ему Фрезер. — Радосвет предполагает, что это из-за сближения двух планет, однако зодчие упрямо говорят, что это просто невозможно. Эфлара словно отвечает на чьё-то взаимодействие.       Огнева давится собственным кашлем. Или на чьё-то самочувствие…

Каждый наш поступок эхом отзывается в десятках других жизней. Каждый поступок других людей изменяет нас. Именно поэтому, прежде чем сделать очередной шаг, подумай о тех, кого ты изменишь, и о том, как ты изменишься сам. Подумал? Шагай!

Максим Лавров