Paradise

      Огнева раздраженно обернулась, не выпустив дым, и тут же замерла. На нижней ступени, взявшись за перила, стоял молодой Фэш, что изумленно смотрел на девочку с сигаретой. Сюрприз послекоммунистической России, мальчик мой. — Здравствуй, Фэш.       Сухо, будто ничего и не случилось. Будто в его глазах она не превратилась из милой доброй спортивной девочки гимнастки в мрачную взрослую курильщицу. Будто все хорошо.       Выдыхает из носа тоненькой незаметной струйкой, слизистая першит.       До такой боли было видеть Фэша, еще невинного, не знающего своей участи, не оградившегося холодной стеной от нее, что хотелось визжать. Потому что видеть сейчас милого, немного ворчливого пацана это не засыпать глубокой ночью одной в одинокой постели. Потому что ходить с ним, сиять от его шуток не означает убивать саму себя, чтобы он не узнал что-то об ее состоянии. Потому что здесь он не поддался безумию вместе с ней от смерти их общей дочери. Потому что ни ей, ни ему не должно быть здесь больно.       Выжженная поляна еще не выросшего леса. К Василисе подступала тошнота. Скорее всего, у неё сейчас началась бы еще одна паническая атака, если бы не окурок в руках.       Против собственной воли, нажимает на кнопку. Во рту отдает ментоловый химический аромат. Так бы и подожгла себя этой сигаретой. Грудь сдавливало болезнью. Все же не от всех несчастий спасает бессмертие. Оно не может заставить голову не раскалываться от одиночества, не может утолить голод к теплу любимого человека.       Огневой захотелось плюнуть на миг на всю конспирацию, сломать весь канон, лишь бы коснуться его, обнять, почувствовать знакомый запах ландышей, ощутить шелковистые волосы и утопать в нем еще раз, и еще, снова, и снова, без остатка.       Но это всего лишь минута. — Что ты дел-лаешь, — его голос трескается, словно нож по стеклу. А Огнева делает еще одну затяжку, глотая полностью дым. — Курю, — внутри Василисы бесится неразумный ребенок, подчиняя своей воле, а девушка и рада стараться. — Не ожидал такого от маленькой девчонки? — Ты же говорила, что ты спортсменка, разве нет? — Фэш ошарашено в открытую разглядывает ее, будто отрицает все происходящее перед ним. Реальность накрывает похуже героина. — У каждого есть свои демоны. То, что я скрывала своих, не означает, что их не было, — пожимает плечами, будто говоря элементарное. Мальчик, ты и сам утонешь скоро в таких зависимостях, ты только потерпи. — Твой отец знает? — Не думаю. А даже если и узнает, что он сделает? Накажет? Пф, я тебя умоляю. Хочет он того или нет, табак стал частью моей жизни, — выпускает очередную струйку, наблюдая, как парень поднимается наверх по ступенькам. — Ты остановил время? — Как ты узнала? — недоуменно смотря на девочку, окруженную сизой дымкой, спрашивает тот. — Птицы не поют и ты разгуливаешь с крыльями, не боясь быть пойманным. Интересно, как я узнала? — иронично хохочет Василиса, сжимая внутри свое сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди. — Ник и Диана тоже здесь? — Ник еще дрыхнет, а Диана в шестнадцатом домике… Или в семнадцатом? — Он в задумчивости наморщил нос. Василиса внутренне умилилась. Фэшиар всегда так делал, когда был задумчив или раздражён. Кое-что в этой жизни не изменит никакое время. — Только ты бодрствуешь, Василек, да я. — Не называй меня по часовому имени, — не злобно, но предостерегающе, Василиса облокачивается на ограждение руками. — Не хочу проблем от Ляхтича, Мортиновой или человека, который захочет причинить мне боль. — А я? — Что? — Я способен причинить боль? — напряжённо спросил Сереброключник. Василиса видела его насквозь и знала эту интонацию. Он вовсе не спрашивал про себя, он спрашивал про Астрагора. — Нет, Фэш. Ты столько раз спасал меня, что убивать меня для тебя было бы как минимум иррационально. А на сумасшедшего ты не похож. — Огнева улыбается, стуча по сигарете. На траву вниз сыпется дождь догорающего пепла. — Разве что чуть-чуть. — Эй, Огнева! — фальшиво возмущённо восклицает Фэш, вмиг растаскивая напряжённую атмосферу. У Королевы что-то разливается внутри горячей лавой, заполняя полностью собой все тело.       Драгоций шутливо дает ей подзатыльник, вмиг вылетая с крыльца. Под недовольный визг он вмиг садиться на одну из крыш домиков, громко присвистывая. Огнева искренне хихикает, прикрывая глаза. Фэш снова прежний, родной, живой, и он рядом. Сколько раз она мечтала об этом Фэше, сколько раз желала видеть искры у него в глазах, что теперь и не верится, что это случилось. — Эй, Фэш! — неожиданно донеслось из домика. — Ты зачем время приостановил? Заканчивай с баловством… Привет… Василиса?       Огнева оцепенела. Господи, этот голос… Такой знакомый, такой весёлый, такой юношеский. Василиса открывает глаза. Её губы дрожат, на этот раз она не сдерживается. Ник, милый Николас, будущий главный мастер Эфлары сейчас стоял перед ней, немного заспанный, однако веселый и улыбающийся, как в воспоминаниях. Он тоже преобразился: штаны, футболка, серая водолазка, не отличишь от лагерского мальчишки.       Огнева пересекает в два прыжка лестничную площадку и кидается к Нику, обнимая крепко за шею, едва не роняя сигарету. — Боже, Ник… Т-ты живой… — всхлипывает, едва ли не рыдая. Одинокая слеза катится непроизвольно, невинно. К черту контракт, континуум времени и то, что в их глазах она ведет себя ненормально. Внутри взрывается мощный заряд окситоцина, дыхание давится собственным облегчением еще на вдохе. — Василис… Ты чего? — Лазарев поражён такой реакцией, и, тем не менее, обнимает в ответ. Девочка обнимала с такой силой, что трещали позвонки, словно для Огневой он был давно ожидаемым старым другом.       Василиса чувствует, как то самое ощущение болезни отступает. Лёгкость заменила ей все, вырезало всю боль и долгие годы беззащитности перед бессмертием. Она здесь ради них. Она здесь ради себя. — П-прости, пр-рости, — Огнева вновь осекается, гнетя себя за несдержанность. Но живой друг… Она не могла не сделать этого. Ради этих прикосновений она здесь. — В-все так изменилось… Я… Я думала, что больше не встречу вас.       Спиной Огнева чувствует прожигающий взгляд с крыш. Фэш раздражен. И на подсознании Королева понимает, что это от контраста первой встречи. Прости, милый, но я еще помню твое отношение тогда. — Я рада, что вы не мой сон, — отстраняется, вытирая глаза, и улыбается радостно, по-девичьи беззаботно. Как они. Странный комплимент, но остальные даже не представляют, насколько правдивый. — А я рад, что ты рада нас видеть, — Ник искренне хмыкает ответно, вновь обращая внимание на сигару в руке и хмурится в недовольстве. — Ты куришь? — У каждого свои слабости, — скромно ответила девочка, действительно стыдливо опуская. Почему-то перед Ником было чертовски стыдно, что он видит ее такой… Сломленной. Разбитой. — Я надеюсь, это не помешает нашей… ну, дружбе?       Василиса смотрит вернее самого послушного пса. Потому что они — её мир. Потому что она покроется толстой слоем смолы, будет потопать с кирпичом в руке, убьет любого, лишь бы они просто были. С ней, снова, плевать на этого Астрагора, плевать на отца, плевать даже на Драгоция, пусть засунет свои лживые фразы о былой любви куда подальше. — Василис, ты чего, конечно нет! — взволнованно восклицает Ник, слегка пуша ее волосы. — Мы своих не бросаем. — Ее странности меня пугают все больше, — поделился соображениями Фэш, который на крыльях спустился вниз, напоминая о своем присутствии. — Ты смотри, может все это шпионский план для проникновения в доверие. — Драгоций! — Огнева мигом вспомнила про Среброключника, и хотела уже было огреть его, как невольно остановилась.       За спиной кто-то были. Кто-то, кто обладали часовой аурой средней силы, и при котором взгляды мальчишек изменились в пренебрежительном оттенке. Огнева поспешно принимает равнодушное лицо, делая дымовую затяжку. Будь ее тело обычным, минимум бы был после употребления кокса.       Василиса быстро обернулась и застыла. Она чуть не вписалась в знакомый колючий взгляд, что еще день назад смотрел на нее заботливо, по-дружески. Марк ничуть не изменился, даже в будущем, только вот их дружбы тут нет. Это Ляхтич, ученик самой Еленой Мортиновой, а не Марк, сожалеющий о своих поступках. Огнева до последнего надеялась на обратное. Заглядывает ему за плечо и в мозгах взрывается фейерверк воспоминаний. Норт, похожий на крысу, а не на себя, одного из главнейших советников Радосвета в своей параллели. Ярис… Огнева едва сморщилась от пронзившего ее импульса вины. Чаклош не достоин такой судьбы. Он… Спас ее… Почему она так быстро забыла про него…       Василиса дернула себя, возвращая хладнокровие. Это ты знаешь их судьбы, Королева Огнева. А они? Это только ты видишь их как старых, немощных и покореженных, потому что запечатлела их у себя на плёнке долгосрочной памяти. А они? А они сейчас молодые амбициозные девушки и парни, которые очень сильно хотят придавить тебе трахею.       Огнева внезапно окликнула образ маленьких Оливера и Эмили Огневых. Они были талантливейшими людьми, что сейчас по зову Времени постарели и скучают по своему отцу. Что бы было, если бы они узнали этого Норта, как бы они относились к нему? Что бы сказали? Приняли бы эту его часть? — Аккуратней, малышка, — отстраняя Василису, произнес Марк. — Можешь убиться раньше времени. А ты, — он посмотрел на Фэша, — Верни время. Сейчас же!       Наваждение снимается, словно разбитое зеркало, по осколкам. Василиса, это не тот Марк, которого ты знаешь. Не тот брат, которого ты полюбила. И не те люди, которые для тебя сейчас в могилах.       Огнева выдыхает, аромат сигарет и лесных ягод распространяется вокруг, огибая тело Ляхтича. — Чего раскомандовался? — нахмурился Фэшиар. — Ты здесь не начальник.       Ляхтич чувствует запах и на его лице возникают непригожие черты. С ее Марком они становятся ближе на одну сотую ближе и в следующий момент на бесконечность разные. Гадко улыбается, наконец замечая ее красные глаза и бледные от дыма губы. — Наша малышка, оказывается, не настолько правильная, как все мы считали, — упивается своим знанием, думая, что это дает какую-никакую власть над ней. И не понимает, что по сути Огнева особо и не скрывала это, наоборот, выставляя напоказ свои трещины. — Твоему отцу наверняка будет неприятно узнать. Норт, а ты как думаешь?       Тот застыл восковой куклой, жадно наблюдая за действиями сестрицы. Было видно его желание попробовать сделать так же. Наверняка Норт был в золотой клетке и ему многое запрещалось, несмотря на недосмотр отца. Бедный маленький воробушек. — Забавно даже, Ляхтич, наблюдать за твоими потугами казаться круче, — сигарета почти сгорела наполовину, когда Василиса дует кольца дыма чуть ли не прямо в лицо обидчика. — Какая жалость, что после всего, что вы сделали, мне откровенно плевать на мнение этого человека.       Огнева насмешливо смотрит, как глаза Ляхтича отдают секундным изумлением с гневом в глубине зрачков. Он и понятия не имеет, что значит бросать в пепельницу остатки свободы и заливать все это нейролептиками. И понятия не имеет, что значит отрезать шальные руки чиновников и вести дела с наркобаронами. Птенчик еще слишком слаб, чтобы знать это. — Смотри, Огнева, как бы ты не умерла раньше срока. Покровителя-то у тебя в таком случае нет, — Марк сужает зрачки, становясь похоже на степного филина. Именно степного, а не лесного, потому что лесной филин дает шанс добыче спрятаться. А степной разрывает закуски бедную мышь сразу. — Меня назначили главным, Драгоций, нравится тебе это или нет.       Он неспеша вытащил свою часовую стрелу и прочертил ровный круг; ребята хмуро и тревожно наблюдали за ним. Степная птица любит поиграться с добычей перед тем, как сожрать ее с потрохами.       Из круга выплыл большой черный часолист и тут же раскрылся где-то на середине. На бледно-сиреневой странице поблескивало множество серебряных цифр, почти сливаясь с фоном. Марк коснулся стрелой первой из них, и все цифры, вздрогнув, как одна, поплыли крохотными кляксами, пока не превратились в строчки с буквами. Тогда Марк второй раз коснулся их. Буквы стали опадать с листа, исчезая возле самой земли, и одновременно с этим послышался четкий мужской голос: — Рад приветствовать вас, уважаемые ключники и не менее уважаемые смотрители, на своей земле. В связи с приездом приглашаю вас на торжественный ужин, который состоится сегодня в полночь, в замке Змиулан, в Каменной Зале. Тот, кому пришло мое письмо, пусть будет у вас за старшего. Астрагор.       Огнева пятится назад, желудок сворачивается в тугой узел. Черт, как она вообще могла забыть? Василиса до последнего не желала принять тот факт, что скоро она вновь встретится с давно забытым кошмаром лицом к лицу.       Дышать становится труднее, между третьим и четвёртым ребром просыпается чувство отчаяния, психика снова свистит противно в уши, требуя успокоения. Забудь, Огнева, забудь.       Все равно что судорога в ноге. Есть несколько секунд, чтобы среагировать, иначе будет чертовски больно. Дышит незаметно глубже, другие слишком заняты пересеченными параллельными друг с другом. Не беспокойся, не заметят, если постараешься.       Глаза мечутся, последние секунды перед началом конца. Затяжка проникает в альвеолы, меняется своим ядом с кровью, лепля спокойствие из последних побуждений толстым слоем краски. — Каким же надо быть дураком, чтобы остановить время, — нарушив затянувшееся молчание, сказал Марк. Заткнись, блять, Ляхтич, хотя бы на одну секунду. Мне нужно спасти саму себя. Дай всего лишь минуту чтобы передохнуть.       Василиса встречается с подозрительным взглядом Норта. Тот видимо, все видел, но ничего не сказал. Со стороны она наверное выглядела как наркозависимая. Непроизвольно держится, на двух костылях возвращая непоколебимость и похуизм. — Приостановить, — хмуро поправил Фэш. — Большая разница, между прочим. — И стоило тратить личную силу? И так все спят, — снисходительно произнес Марк. В его руке вновь оказалась часовая стрела. Золотая. У этого мальчишки все золотое снаружи, а внутри гнилое, выжженное. Чтобы собрать из этого всего ее Ляхтича, нужно позволить ему умереть. Как бы не жестоко это казалось, Василиса повторяла это словно мантру.       Парень взмахнул стрелой, прочертив несколько кругов сначала в одну, затем в обратную сторону. Фэш угрюмо наблюдал за ним. Неожиданно звонко запели над головой птицы; почти одновременно с ними прозвучал громкий сигнал горна — сонная утренняя тишина исчезла без следа. — Добро пожаловать в спортивный лагерь, дорогие эфларцы, — машинально съязвила Василиса, и все разом посмотрели на нее. — На зарядку собирают, — пояснила она, сигара в руках слегка колыхнулась. Была совсем близка к фильтру. — Зарядку! — зло сказал Норт, выступая вперед. — Теперь нам придется целый день прожить в этом ужасном месте, с остальцами. — Почему это день? — нараспев произнесла Маришка, Черноключница скривилась. Возвращение дарит не только хорошие моменты.       Василиса тут же обернулась к ней — она и не видела, как подошла хрустальная ключница. Резникова вновь всплывала из памяти в фальшиво очаровательных чартах. Девчонка не нравилась ей с самого начала и вечно путалась под ногами. Хотя блондинка думала наверное тоже самое.       Маришка Резникова после их коронации забыла все, стала в высших кругах протеже-наследницей дел Мортиновой, что после суда над Еленой было хуже всего для репутации. Её быстро опустили чуть ли на самое дно света, что ее, конечно, не устраивало.       Пытаясь вернуть себе былое влияние, Марина выскакивала за кого только попало. Один раз ей повезло, ее пятый по счету муж отправился в мир иной, а она получила его приличное наследство. Однако уже тогда она была завядшим цветком, и так и умерла, среди огромного замка и одиночества.       Василиса единожды пришла к ней на могилу. Отдать честь их общему прошлому и в знак благодарности за небольшую помощь с спасением Фэша. Стояла, неприкаянная, тогда был ливень, церемония прощания уже состоялась, и женщине было по-женски жалко бывшую соперницу. Одинокие нечётные тюльпаны мгновенно намокли, будто растворились в смеси дождя.       Королева жалела, потому что она знала, что такое одиночество, и знала, что значит смерть от нее. Бедная Маришка была гордой занозой до конца, и так и не смогла найти свое счастье в погоне за мнением других людей.       Однако видеть вновь ее живой означало снова проживать неприятности. Маришка выводок змеи и сама прекрасно это понимала. — Будем торчать недели три, — продолжила девчонка, — пока не расцветет Алый Цветок… И кто же в этом виноват? — Она кинула насмешливый взгляд на Василису. Василиса трясет головой, вновь привыкая к ее бархатному голосу с визгливыми нотками. Она уже отпустила их прошлое, и вот, оно снова настигло. — Вот именно, виновата фейра! — поддержал Марк, поглядывая на странные действия рыжеволосой. Он что-то учуял. Они все что-то учли в ней. — Она втянула всех нас в эту переделку. Вернее, ключик, который опять достался Огневой просто так.       Реальность, забытая, фотографией под стеклом била по позвоночнику. Она сама виновата. Сама, дура, хотела чтобы все здесь было ее «раньше» и понятия не имела, что это «раньше» кардинально отличалось от реальности. — Прости, Ляхтич, что я боюсь за свою жизнь и у меня есть инстинкт самосохранения, — шипит, повышая голос. Королева Эфлары бежит от самой себя, в мир, где по большому счету за малые оскорбления ей ничего не будет. — Извини, что я была настолько пуглива, когда Мортинова в временной петле перед Часовым Кругом чертила огненный крест передо мной. И извини, что я затянула вас за собой, ведь вся твоя компашка для меня опасна не меньше, чем Елена, ведь вы, ее выродки, сделаете все возможное, чтобы угодить этой змее.       Василиса потеряла контроль. В следующую секунду Огнева осознает это, когда глаза Марка наливаются кровью, а собственные друзья смотрят на нее словно на чужую. — Берегись, фейра, — прошептал он. — Ты поплатишься за свои слова. — Не наезжай на нее, — подступая, хмуро произнес Фэш, который, видимо, первый очнулся. — Тем более что ты наверняка шантажом отобрал Рубиновый Ключ. — Да пошел ты… — придвинулся к нему Марк, но его перебили: — Может, нам стоит подумать над более важными вещами?       Волна волнения настигает Королеву в второй раз. Позабытый голос стреляет на вылет в левую ключицу, туда, где сердце. Не считая Дейлы и Лешки, здесь собрались все, кто был на Часовом Круге. Диана повернулась к Василисе и тут же обняла ее. Огнева из последних сил удерживается, чтобы не сжать ее так, чтобы кости трещали по швам. Они живые, а не её воспаленный разум. Они все живы… — Ну вот, уже началось, — шепнула она ей в самое ухо. Огнева улыбается в ответ, мол, я знаю. Я все знаю. И добавила громче: — Не время спорить. У нас одна цель, и мы должны действовать вместе. Даже несмотря на ваши старые обиды. Например, хорошо бы узнать, где находится этот замок. — Вот именно, — вздохнул Ник. И почему-то вопросительно глянул на Фэша. Но тот сделал вид, что не заметил. Василиса ежится. Она как никто другой знает, где этот чёртов замок, и идти к Астрагору ей явно не светит. Еще не ясно, как она и её организм отреагирует на это. Усмехнувшись, младший Лазарев продолжил: — Может, наш командир в курсе, где это находится? — Откуда?! — тут же огрызнулся Марк. — Говори, ремесленник, да не заговаривайся. Возможно, это задание для всех… На соображалку. — Конечно, — хмыкнул Фэш. — Вот ты и сообрази.       Неожиданно вперед выступила Маришка. Василиса скривилась. Начинается потасовка, и ей это очень не нравится. Особенно если учесть, что сигарета практически истлела. — А что тут думать? — произнесла Маришка, жеманно улыбаясь. — Ты нас проведешь, Драгоций.       Фэш тут же обернулся к ней. — Не я старший, — сердито сказал он. — Неужели снова будешь дуться? — гаденько усмехнувшись, произнесла Маришка. — Кошмар-р, мальчика подвинули в сторону. — И не в первый раз, — подкинул словцо Марк.       Фэш одарил его презрительным взглядом. Черноключница покачала головой. Драгоций слишком молод, чтобы понимать и остужать свой пыл. Они работают сообща, изводя его на отрицательные эмоции, а он ведётся. — Я не собираюсь идти к Астрагору в гости. Ты хочешь — ну так давай, вперед. Тебе же не впервой лебезить перед старшими. — Поосторожнее со словами, гаденыш… — Давайте не будем начинать споры. — Маришка грациозно раскинула руки в стороны, тем самым отдаляя мальчишек друг от друга. — Никто не спорит, Резникова, — отступив от них, произнес Фэш. — Я просто не собираюсь идти в Змиулан. — Должна тебя расстроить, Драгоций, — с издевкой заявила девчонка, — но пойдут в Змиулан все семеро ключников, а вот чудик, возомнивший себя смотрителем, — она бросила насмешливый взгляд на Ника, — какой кошмар-р, останется здесь.       Марк добавил: — Я старший, и тебе придется мне подчиняться, малыш. Иначе Астариус первый накажет тебя за то, что ты мешаешь общему делу — спасению нашей планеты.       Василиса чувствует неуверенность Фэша по его дерганым движениям, по звериным глазам, что хотели цапнуть Ляхтича, отрывая податливую плоть, но не могли. — Очень мило, — финальная затяжка, и Василиса бросает остатки на асфальт, растирая их носом ботинок. Обратила на себя внимание и с наслаждением выдохнула через нос остатки. — Доверили спасение целой планеты неразумным подросткам, которые даже договориться не могут. — Посмотрите кто решил влезть, без пяти минут Черноключница, — издевательски пропела Резникова, на что получила холодный взгляд васильковых взгляд. — К вашему сведению, я не горела желанием получить Стальной Зубок, — Огнева щурится, сжимая все эго блондинки в маленький бумажный шарик. — Как и спасать чужую планету. Мной руководил интерес и только, однако у меня хватает мозгов понять что будет, если мы не справимся.       Василиса грубо обводит всех взглядом, колко показывая, что перечить ей не стоит. Настолько жуткий взгляд Нортона-старшего сейчас смотрел на них, что не говорить с этой девчонкой серьёзно нет и шанса. — Если мы не справимся, то начнётся срочное переселение часового мира на Осталу, так как бы вы все этого не хотели, Остала сильнее, и поглотит Эфлару, — хрипит, голос набирает силу. — Представьте, что сделают духи если узнают про это? Астрагор не будет больше церемонится ни с вами, ни с вашими покровителями, ни с остальными эфларцами. К тому же, остальцы неизбежно заметят изменения, и как только они узнают про вас, то начнут уничтожать и вас, и духов, и все, что связано с часодейством. Как вы думаете, кто победит? — Мы победим. У них нет ничего, а у нас есть часодейство, — уверенно говорит Марк, смотря на Огневу. Что случилось с этой рыжей фейрой? Она боялась малейшего действия от него, а тут одно сплошное равенство и уверенность в своих действиях. Отточенная речь, будто она годами говорила на высоких вечерах. Будто знает планах Астрагора и старших наперед? Почему в этой рыжей всегда так много недомолвок?! — Сомневаюсь, — Василиса качает головой, складывая руки в груди. — Когда-то так и случилось бы, но сейчас у людей этого мира есть электричество. Есть технологии, которые, насколько я знаю, убивает саму суть Времени. Вы и произнести слово не сможете, когда в вас пустят обойму из пистолета. Вот и думайте теперь над последствиями вашей гордости. В любом случае, мне интересно будет понаблюдать за этим со стороны.       Все, адьес, оревуар. Свое слово она сказала, Драгоция защитила. Все окей, пусть думают сами. Ей бы взять еще одну сигарету и раствориться в лесу в своём часолисте, и наконец узнать, из-за кого сейчас жив ее Ляхтич. Златоключник всегда мог что-то не говорить, однако ее состояние говорит, что это что-то намного серьёзнее, чем не упомянутая мелочь. Опаснее. — Я не уверен, что найду дорогу в дядин замок, — нехотя сказал Фэшиар, Василиса хочет позвать Юсупова в второй раз. Пусть он и сумасшедший и беспринципный, но самый понимающий, и, солидарности ради, умнее всех присутствующих. — Все тут чем-то рискуют, — Огнева пожимает плечами, беспардонно обнажая его страхи. — Тебе же в первую очередь это и нужно, Фэш. — С чего это? — А с того, что если ты откажешься, то без тебя мы не сможем загадать желание. А это значит, что Эфлара обречена и никто и ничто не помешает Астрагору. Решай сам, — гложит себя за такую откровенность при всех, однако смотрит в его злые голубые глаза. — В любом случае, я думаю, что Фэшу надо подумать, чтобы принять правильное решение, а нам следует решить задачу Астрагора. — Огнева права, — нехотя продолжил Маркус, на его лице заиграли желваки. — Часовать на Остале можно только ночью, солнечный свет дает серьезные искажения. Для часовщика это очень опасно. Предлагаю подождать до конца дня, чтобы решить, что делать дальше.       Не встретив никакого сопротивления, они разошлись. — Что будем делать? — первым спросил у всех Ник. — Мало того, что Марк у нас за старшего, так еще дорогу в замок не знаем… Эх, и почему твой дядя избрал старшим не тебя?       Как и все, Ник очень переживал, что их главного врага назначили непосредственным начальником. Василиса шла вместе с Дианой и раздумывала над своей ситуацией. Допустим, доберется она сейчас в лес. И что? Марк прав, часовать опасно, для нее будет крайне затруднительно даже попробовать пройти в библиотеку. Ну почему она так поспешила назад? Оставалось ещё полчаса, возможно ответ был совсем близко.       А даже если и проберется, что дальше? Где искать? Все книги по часодейству она прочитала давно, и не помнила, чтобы что-то подходящее было насчёт этого случая.       Фэш резко остановился. — А ты не знаешь? — хмуро произнес он. — Астрагор специально назвал старшим Марка, зная о нашей вражде. И пригласил всех в замок, не показав дороги, потому что хочет снова испытать меня. Эта задача — только для меня. Потому что никто не сможет найти путь в Змиулан. Ты даже не представляешь, как он засекречен. — Почему же, — осторожно ответил Ник, — представляю. Воздушный Замок тоже окружен тройным защитным кольцом и… — Нет! — оборвал Фэш. — В Змиулане используются все средства. Ты понимаешь? ВСЕ! Дядя хочет испытать, чему я научился… — пробормотал он, смотря не на Василису, а как бы сквозь нее.       И тут Василису пронзила догадка. — Подожди, что ты сказал? — Огнева цепляется за мысль, что навязчиво толкается в голове. — Используются все средства? — Ну да, а чт… — Ну конечно! Фэш, ты гений! Встретимся в столовой! — Василиса махает рукой и бежит в сторону своего домика. Господи, хоть бы сработало… — Вы что-то поняли? — недоуменно оборачивается Фэш, пытаясь понять реакцию других. — Честно, вообще нет, — Ник складывает брови домиком и качает головой.