На высоте!

Раньше, когда только появились самолеты, каждый с трепетом, восхищением и щемящим страхом ожидал полёта. Но времена шли и воздушные путешествия уже не так восторгали. А представления экипажа, как застегнуть ремни и надеть кислородную маску порядком поднадоели и даже раздражали. Вот очередной полет специального небольшого самолета для этих людей-стран казался обычным и даже скучным из-за его утомительной дальности. И, чтобы скоротать время, один из самых не особо законопослушных гостей борта пронёс в салон спирт. Не спрашивайте, как он это провернул! Россия большой, карманов много, главное использовать пластиковые или же стеклянные емкости, а ещё: очарование, вперемешку с угрозой во взгляде. Тем более, если на проверяющей ленте стоит какой-нибудь итальянец, который то не досканирует, то не допрощупает, если что-то и заподозрит. А если и догадается, то испугается уверенной наглости русского нарушителя. И уже через полчаса полёта Иван попросил стюарда-француза стакан воды. Правильно, не чистый же спирт ему попивать? О, да! Так веселее. Брагинский не столько наличию спиртного радовался, сколько тому, что организовал сам себе квест, который был выполнен удачно. И теперь вновь немного заскучал. Стран летело немного, и все как-то расползлись по всему салону. Кто по одному, иные компанией. Рядом с Россией никого не было, разве что у противоположного окна сидел Кёркленд. Обычно он всегда удалялся из поля зрения России, но сейчас, видимо, не стал дергаться и пересаживаться, должно быть из-за того, что в другой части салона было довольно шумно. Россия хоть и пугает, но соблюдает тишину. Да и крана у него с собой не было, в салон не пропустили, только в багаж. Артур видел, как этот русский враг сдавал своё грозное оружие на регистрации, что чуточку утешало. И, чтобы позабыть немного о неприятном соседе, взял газету с новостями и стал просматривать таковую. На заднем плане слышался голос Венециано, который что-то вещал немцу о прошедших днях. Еще из самых шумных персонажей имелись Пруссия и Испания. Америка был за штурвалом самолёта, потому в салоне было тише обычного процентов на восемьдесят. Россия очень бы хотел присоединиться к ним, но постеснялся пугать их. Пожалуй, если бы там был Альфред, то осмелился, а без него как-то не так. Лететь ещё долго. Облака отступили и обнажился голубой горизонт неба с океаном. Солнце заманчиво играло бликами на воде. Эх, в этой части планеты  тепло, а дома сейчас середина зимы. Вот бы… Тут Россия ударил кулаком в подлокотник и резко поднялся. — Решено! — сказал он сам себе, чем перепугал британца. Остальные же из-за увлекательной беседы не услышали его, потому продолжали разговаривать. — Ч-что «решено»? — Кёркленд вжался спиной в иллюминатор, с ужасом глядя на Ивана. Тот вдруг поставил свой стаканчик с разбавленным спиртом на столик Артура. — На, пригодится, — улыбнулся ему Брагинский и отправился к месту у аварийного выхода. Там как раз никто не сидел. Англия по запаху распознал алкоголь, но не обрадовался таковому. Осознал, что самый опасный из присутствующих уже пьян и его потянуло на дебошир. — Стой! Ты куда?! — Кёркленд вскочил и попытался остановить Россию, заодно обратить внимание окружающих на возникшую проблему в лице русского. — А? — Иван таки посмотрел на него, удивляясь тому, с чего это вдруг британец заинтересовался его делами. — Я в отпуск! Сказал и провернул ручку аварийного выхода, который мигом открылся, и что-то громко зашипело — надувался резиновый аварийный трап! Красивый такой, оранжевый. Вот теперь, когда произошла разгерметизация и появились кислородные маски, тогда все перепугались, замолчали и вытаращились на хулигана. Кёркленд же неистово опустошал стакан Ивана. — Что ты творишь?! — первым очнулся Германия, когда надел маску по всем правилам. Поёжился. Мороз проник в самолёт! — Чао! — махнул ему Ваня и, хотел было прыгнуть, как вдруг в салоне появился Америка собственной персоной. — Не уйдёшь! — рассмеялся он и прыгнул на Россию. Да так мощно, что самолёт дрогнул и накренился. — Идиот! — хором воззвали пассажиры. — Два идиота, — уточнил Австрия. — Ха-ха! Зато не скучно! — один Пруссия смеялся опасности в лицо, несмотря на холод. — Три идиота, — тут же добавил Родерих. — Эй, ты, типо, на меня быканул? — Гилберт тут же на него наехал. Из-за его спинки сидения тут же появились руки и поймали Пруссию за шею. — Я тоже могу быкануть, — полюбовно отозвалась Венгрия. — А, блин, ты чего такая вездесущая? — перепугался Гил. — Америка! А кто за штурвалом? — испугался Франциск, хватаясь за голову, а Англия, тем временем, на эту самую головушку поставил перевёрнутый пустой стаканчик. Но французу уже было не до обслуживания пассажиров, тем более британцев. — Как кто? Автопилот! — отозвался Америка, поднимаясь на ноги с Россией подмышкой, чьи руки и ноги беспомощно свисали — Ваня ненадолго отключился, когда ударился об пол из-за Альфреда. — А почему всё так дребезжит? — продолжал допрашивать его Франция, стряхивая стаканчик-шапочку. — Так разгерметизация же, ха-ха! — бодро ответил Джонс, и самолёт сильнее накренился, вызывая крики и визги разной громкости и матерности. — Ой! — Америка еле устоял на ногах и мог бы упасть за борт вместе с просыпающимся Иваном, но вовремя схватился за стену и оттолкнулся. — Держи! — передал Россию Франции, а сам побежал на своё рабочее место. Но Франциск не удержал Брагинского, упал на пол, придавив ещё и позади стоящего Артура, который мигом ругаться начал. Отчего очнулся и Россия, с удивлением обнаружив под собой столь несовместимую парочку. — О, вы ко мне пришли? — обрадовался Брагинский и обнял несчастных. (Так теплее было). Франциск был очень даже не против, потому страдал только один Англия, оказавшись в столь нелюбимой ему компании. Россия уже и позабыл, что куда-то там собирался, ведь теперь его больше не терзало острое чувство одиночества. — Пустите! Что вы творите?! — Артур яростно требовал свободы. — Мы творим любовь! — Франция знал, как сделать британцу ещё неприятнее, потому пропихнул его в эпицентр своей и России любви. — Прекратите! Не творите! — ещё пуще прежнего выцарапывался Англия, несмотря на то, что так было теплее, ведь за бортом воистину сибирский холод. А Ваня из-за того, что был пьян, осмелился на более рьяные дружественные порывы по отношению к Англии. — Можешь не стесняться, — хихикнул Ванюшка, после чего сел, обнимая теперь только одного Кёркленда. — Давай будем едины! Только ты и я! Англия так перепугался, что вышел духом из себя, вытянул душу Франции из его тела, вставил в своё тело, а сам занял тело Франциска. Так и убежал. — Ах ты говнюк! — рассердился француз. — Вернись! Верни моё самое прекрасное тело на свете! Но Англия, который уже Франция, убежал в сторону кабины пилота. — Вернись! Иначе… иначе  разденусь! — грозно потребовал Франция, после сердечно обиделся и схватился за пуговицы. — Уже! — Франция? — Россия понял, что произошло, так как в таком состоянии тонкие миры ему открыты, потому и стал свидетелем обмена. — Раз он такая бяка, то вот ему! — Франция поднялся на ноги и мигом вылез из одежды, после мстительно расхохотался, описывая круги в воздухе чужими причиндалами. О-ля-ля! — Англия?! — удивились другие пассажиры, которые не видели того обмена душами, но решили, что Артур помутился рассудком из-за стресса и России. Хотя сам Брагинский порядком охренел от такого головокружительного представления. Остальные достали сотовые телефоны и запечатлели сей редкий английский танец. Но самолёт резко пошёл на снижение. Франция, который Англия, не устоял на ногах и вновь упал в руки Брагинского. — Пойдём, посмотрим, что происходит? — уже серьезно предложил Франциск России.   ***   Когда Англия сбежал, решил закрыться ото всех в кабине пилота вместе с Америкой, даже не подозревая, какому позору его подверг Франция. Хотя мог бы и догадаться. Арти решил потерпеть одного своего родного дурака, чем сразу десяток во главе с Россией. Но когда ворвался в тесную кабинку, не ожидал, что Джонс стоял прямо на пороге с пол-литровым стаканом Кока-Колы в руках. Артур случайно сильно толкнул брата бедром, и теперь весь шипящий напиток пролился на панель управления. — Ай, что ты наделал?! — теперь и Америка ругался, вытирая сладкую жидкость рукавом. — Электроника этого не выдержит! — Прости, не хотел… — Артур даже и забыл, что стоит в образе француза, когда панель вдруг задымилась и буквально запахло жареным. — Черт побери! Надо вырубать! — Америка выключил всю панель, чтобы остановить замыкание. Самолёт продолжал лететь, но надолго ли? — Что делаете? — в кабине появились Россия с голым Артуром, который есть Франция. Англия так и не успел закрыться, когда натолкнулся на Америку. — Шашлычками пахнет! — принюхался Ваня и в его животе заурчало. — Я бы сказал, что проводкой, — догадался Франция, тревожно глядя на белый дым из панели. — Жареная проводка — имитация спагетти! — Россия привык к довольно странной еде, многие до сих пор помнят, как он поедал живые стрелочки тяжелого взгляда Англии или пирожки с сюрикенами Японии. — Эй, какого хрена?! — Англия узрел своё голое тело. Аж поймал таковое за плечи. — Оденься немедленно, извращенец! — Пока ты душой бежал от любви,   любовь овладела твоим телом, — Франция нарочно его дразнил, и схватился за грудь. — А здесь ты довольно чувствительный… Что-либо сказать он больше не успел, так как вылетел в салон от прямого удара по челюсти. — Ой, что это с ними? Их как будто подменили? — захлопал глазками Альфред, прекратив спасать самолёт. Да уже ничего и не сделаешь. Скажи гуд бай электронике! — Совершенно верно! — отозвался Иван, резко обернувшись к нему с поднятым указательным пальцем, но, так как было очень тесно, случайно коснулся им Америки. Ладно, если бы просто задел, так они взяли и легли прямо на губы. Джонс просто замер в изумлении, а вот Россия вспыхнул красным, осознавая нелепость происходящего. — Ой, это… не туда… — замялся Ванечка и переместил палец с губ на нос. Пик-пик! Так лучше? — А до своего сможешь достать? — Америка намекнул ему о его не совсем трезвом виде. — А чего не смочь-то? — Россия потянулся к своему кончику носа, да мимо. Пальцем смял свои губы. Альфред расхохотался, наблюдая ещё большее смущение русского. — Это потому, что самолёт трясётся! — оправдывался Брагинский, расставив руки для равновесия. Хорошо, что Франция с Англией переместили свои разборки в салон и буквально не попали под горячую руку Ивану. Это очень-очень хорошо, ведь кулак пробил и до того несчастную панель управления самолёта, а не чью-то голову. Только самолёт вдруг как-то заглох. Должно быть, произошло что-то такое в этих электронных мозгах, отчего оба двигателя остановились. Россия с Америкой посмотрели сначала на полыхающую дыру, затем друг на друга. После молча заняли кресла пилотов и пристегнулись.   ***   Франция и Англия развлекали публику очередным мордобоем и английским голым задом. Ох, уж эти дикие цивилизованные европейцы! Но Франциск (который в теле Англии) вдруг волей случая повалил противника и смог его скрутить, решил поглумиться. — Арти-Арти, ты связался с профессионалом! Ведь это я — самый главный специалист по владению чужих тел! — да, ликовал, похабненько потеревшись сзади. Чем безумно разъярил англичанина так, что тот вновь вышел из себя и вернул своё тело, пинком выгнав оттуда душу Франции. — О, как удачно, хе-хе, — Кёркленд озарился дьявольской улыбкой, ведь теперь получается, что это он так унизительно скрутил мерзкого француза. — Чертов поганец! — раздосадовался Франция. Но их милую беседу прервала тишина двигателей, она же заставила замереть множество сердец. Англия отпустил своего вечного соперника и поспешил одеться. Если умирать, то в красивом виде, даже если и по разным запчастям. Все, кто не был на местах, вернулись и пристегнулись. — Внимание всем! С Вами говорит Капитан воздушного судна — Америка! — раздалось обращение в динамиках. — Капитан Америка, гы-гы, — заулыбался Гилберт. — Тоже мне… — Самолёт совершает экстренную посадку! — продолжил Джонс. — Без двигателей! Короче, мы падаем! Но не стоит паниковать, ведь с вами я — герой! Обещаю посадить самолёт на воду! — Не бойтесь, вода мягкая как снег, — в эфире прозвучал кошачий голос Ивана. Англия и Франция одновременно упали лицами в свои ладони. Да, Россия, поэтому ты тогда изрядно побился, прыгая с самолёта в сугробы и попав на первую полосу газет. Несмотря на недавний раздор, Артур и Франциск сидели рядом. Британец посмотрел на открытый аварийный выход, в котором трепыхался надувной трап. Уже потрёпанный от сопротивления воздуха. — Если умрем, знай, я всегда любил только тебя, — вдруг заговорил Франция, заставляя сердце Артура ёкнуть. — Да пошёл ты! — не поверил он ему, но лицом покраснел. — Да куда мы сейчас можем уйти? Разве что на небеса, — продолжил Франция и поймал лежащую на подлокотнике руку Кёркленда. Накрыл своей. Сжал. Артура вновь бросило в жар, но на этот раз британец был безмолвен. Впился пальцами в кресло, так как самолёт сильнее накренился, а адреналин травил кровь. Нагрузка росла.   ***   Перепады давления велики. Но Америка отчаянно старался есть чипсы, закидывая их в рот одной рукой, второй — держал штурвал. И тут он вдруг подумал о России, что рядом. — Хочешь чипсинку? — вдруг предложил Ал и покосился на своего уже достаточно протрезвевшего от ситуации соперника. Иван удивился предложению. Но легкая улыбка американца заставила и его улыбнуться. Пакет с чипсами лежал у Джонса между ног, зажатый одним углом ремнём безопасности. Брагинский кивнул и потянулся рукой, но расстояние между креслами велико: Ваня доставал только до бедра Америки. — Сейчас! — Альфред достал чипсы и потянулся к России. Тот перевалился и поймал лакомство прямо зубами. Америка думал, что Иван руками возьмёт, но никак не ожидал, что будет кормить того прямо из рук. От чего и развеселился до румян на щеках. — Ещё! — потребовал Ваня. Джонс умилился и готов был отдать ему, если не всю пачку, то добрую половину точно! Ручной Россия — это что-то невообразимое! Ваня одной рукой упирался в своё кресло, другой в ногу Америки. Альфред позабыл, что мир спасал, вновь достал чипсинку и угостил попрошайку. Но самолёт тряхануло так, что Альфред невольно скользнул рукой по щеке России, чуть не оцарапав её. После упёрся ладонью в плечо русского, а глазами в его глаза. Мир закружился, вышел из-под контроля, или, быть может, Америка всего-навсего отпустил уже бесполезный штурвал. — Мы разобьёмся? — Альфред не верил в свою смерть, ведь он герой! Но где-то глубоко в подкорке допускал подобный исход. — Не знаю на счёт нас, но самолёт точно, — обнадежил его  вечно бессмертный Россия. Несмотря на внутреннюю уверенность Джонса в благополучный исход, от перегрузок адреналин зашкаливал до возбуждения, поэтому даже легкие прикосновения казались особенными. Особенно на бедре, когда Иван сжимал их пальцами. Кровь закипела. Герою требовались безумные поступки. — Прости, но так надо, — извинился Альфред и, схватив Брагинского за грудки, притянул к себе, как можно ближе и сам склонился. Впился губами в его алые губы. Дерзко и уверенно! В обычной обстановке Америка получил бы по своей смелой башке, но не сейчас, когда сам буквально в подвешенном состоянии. И кровь горяча от славного волнения. В глазах звезды, видимо, общие на двоих. «Дурак…» — эта была последняя мысль России, после изумлённые глаза закрылись, а губы ответили на ласку лаской. Поцелуй углублялся, но уже по инициативе Брагинского. А что? Гулять — так гулять! Когда это произошло, Альфред не сдержал стона и трепета. Он уже думал оттолкнуть Россию с целью собственной безопасности и схватиться за штурвал, но не тут-то было! Держался только за русского и наслаждался им. Но, несмотря на пьянящее происходящее, интуиция пробудила Ивана. Тревога! Земля близко! — Ал! — нашёл в себе силы разлепить поцелуй и толкнуть Америку в плечо, чтобы его выпрямить, и самому вернуться на место. Джонс понял его призыв и приготовился к столкновению. — Выживем — повторим! — возгласил Ал. Россия не совсем понял, какого конкретно повтора он хочет: такого же крутого пике или поцелуя? Или того и другого? Тогда с ними больше никто не полетит, если целы останутся. ***   В салоне стало жарко — самолёт нагревался. Но страх холодил конечности. Артур невольно развернул ладонь и сцепился пальцами с пальцами Франциска. На грани жизни и смерти его плечо и близость не раздражали, напротив, утешали. Перед столкновением они переглянулись. Обреченно и горько улыбнулись. — Так, на всякий случай: пожалуйста, не умирай, если это возможно, — попросил Арти. Его пальцы сильнее сжали руку Франции. — И ты — тоже, пожалуйста, пусть умрет кто угодно, но только не ты, — признался и Франциск, закрыл глаза и припал к плечу Англии, и тот его не отпихнул. Тем временем и остальные пассажиры ждали своей неминуемой участи. Венгрия уже сидела между Пруссией и Австрией. Парни тесно прижали девушку. — Если обшивка пострадает и металл искорёжится, то, надеюсь, что он коснётся только меня, а не вас, — Гилберт нарочно пересел спиной к иллюминатору. Венгрия уже давно не видела его таким серьёзным. В её глазах только слезинки блеснули. Австрия, что по другую сторону, погладил её по волосам и кротко обнял. — Если Пруссия умрет, давай снова жить вместе, — вдруг предложил Родерих девушке. — Вот козел! — рассердился Гил и потянул того за завитушку. Австрия аж простонал от столь грубого прикосновения к эрогенной зоне. — Выживешь — попробуй победить меня полностью! — вдруг потребовал тот. Пруссия залился краской от такой фантазии. Или что это вообще было? Даже отпустил его волосы от греха подальше. Позади них сидел Германия с Италией. Венециано тихо поскуливал от страха, вцепившись в руку своего друга, молился о спасении. Ещё дальше Романо с Испанией, те тоже, как правильные католики, молились, держась за руки и закрыв глаза. Япония и Китай просто сидели и ждали своей участи безмолвно. А Греция спал. У него в ушах были наушники, а на глазах повязка. Жёсткая турбулентность немного раздражала, но в целом, Геракл пристёгнут, так что всё хорошо.   ***   Прибрежная зона необитаемого острова расширялась перед взором пилотов. Внутри острова — горы. И Америка старался выровнять и развернуть машину в море. Но земля стремительно приближалась. — Может на пляж? Песок тоже мягкий! — предложил Ваня от безысходности. — Раша! — Альфред не знал: тот шутит или всерьёз? Когда земля стала ещё ближе, Россия от волнения запел: «Мама, это небыль, мама, это небыль, Мама, это не со мной! Неужели небо, неужели небо Задеваю головой? На ковре-вертолете мимо радуги Мы летим, а вы ползете, чудаки вы, чудаки!»   Америка рассмеялся от такого способа борьбы со страхом, но ему уже не хватило эфирного времени на свою песню, поэтому воскликнул только это: “I believe I can fly!”   И тут ему удалось вырулить на воду, прорезать носом водную гладь и уронить железное пузо на волны. Небо сменилось подводным миром, но скорость тут же замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Металл прорезал коралловое дно. — Как красиво… — Россия отстегнулся и поднялся, залипнув в подводный пейзаж тропического кораллового рифа, но поднявшаяся муть закрасила столь величественный вид. Как бы Америку не обвиняли в глупости, но он выбрал самое идеальное место: избежал удара об землю, и, если кто плохо плавает, берег поблизости. И глубина совместимая с жизнью человека. Но вода уже проникла в салон. — Бежим! — Альфред схватил его за локоть. — Не все такие мощные, как мы. Возможно, придётся кого-то спасать! Джонс открыл дверь, но волна тут же припечатала их обратно к пульту управления. — Ах! — Иван прижал американца к себе, пока давление выравнивалось. Альфред не знал, от чего больше перехватило дыхание: от рук России или от удара волны?   ***   Пассажиры пережили падение и даже зааплодировали, когда осознали, что самолёт не рассыпался, разве что хлынуло море в салон. — Тысяча чертей! — возликовал Артур, эйфория вскружила ему голову, расстегнулся, вскочил на ноги и на чувствах даже поцеловал Франциска прямо в губы. — Теперь я снова ненавижу тебя! Ха-ха! Франция обалдел. — Умоляю, всегда так ненавидь~, — попросил тот, за что чуть не получил по физиономии, но его спасла очередная вода, что унесла самого злого из людей. Тогда и Франциск отстегнулся и поплыл к выходу. Остальные молящиеся возблагодарили Всевышнего и тоже отправились в путь. — Ой, а что так мокро? — наконец-то проснулся Греция. — Пошли уже! — Россия схватил его, в общем, спасал главного соню. Америка хотел спасти Японию, но тот вежливо попросил этого не делать. Китай тоже не хотел быть спасаемым. Из-за чего Джонс немного расстроился, что все самостоятельно спасались и не звали его на помощь. Брагинский сначала посмеялся над его досадой, но потом отдал ему Грецию. — Ладно, спасай, — сказал и пошёл к выходу. — Мяу, — ответил Греция, в принципе, он мог бы уже и сам, но было так лень. Обнял Альфреда за шею и был таков. Его мяуканье Джонсу показалось призывом ”Go!". Обрадовался и с чувством полного счастья бросился к выходу.   ***   Глубина всего-то метров десять, но и самолёт имел немалую высоту. Артура понесло влево течением, так как самолёт ещё засасывал воду в себя. Про себя чертыхался Кёркленд, но тут он увидел впереди осьминога. И тот, и другой попытались избежать столкновения, но резкий подводный вихрь их подхватил и утянул. Осьминог со страху облепил лицо британца, отчего тот попытался отлепить животное. Россия заметил их возню. Потому обнял Англию одной рукой, второй схватился за головоногого, потянул и разлепил их. Кёркленд посмотрел на своего спасателя и ужаснулся. Это придало ему сил, потому торпедой поплыл к берегу и оказался первым. «Стесняшка», — решил Иван, улыбнулся и поплыл дальше.   ***   Пляж наполнялся людьми. Мокрые и уставшие, падали на песок и смотрели в небо, которое их чуть не погубило. Солнце садилось, обжигая местность огненными красками и играя бликами на единственно торчащей из водной глади линии хвоста лайнера. Альфред уже давно отпустил Геракла, потому сидел и любовался стальным утопленником. Франция, как входящий в экипаж самолёта, сначала сосчитал пассажиров, после вздохнул, обретя их в целости и сохранности, потом тоже сел на песок рядом с Англией. Тот покосился на него, но ничего ему не ответил. Просто был рядом. — Ай, зараза! — Гилберт нарвался на огромного краба, который цапнул его за зад, когда тот случайно сел на его укрытие. — Это же еда! — мигом ожила Венгрия, отдирая членистоногое от немца. — Еда? Где еда?! — отозвались и итальянцы. — Я могу наковырять устриц, — за дело взялся и Антонио, ловко отличая, откуда идут пузырьки во время прибоя и откапывая маленьких перламутровых моллюсков. — Как ты их находишь? — подключился и Людвиг. В общем, ребята не унывали, сразу принялись разбивать лагерь, добывать еду и воду. Вон, смелый и легкий Китай полез на пальму за кокосами. Россия же окончательно протрезвел и… устыдился. Он не знал, что Америка пролил Колу на пульт управления, зато прекрасно помнил, как сам открыл аварийный выход, а после и пробил пульт кулаком. Потому сделал вид, что тоже занят чем-то полезным, но на деле удалялся все дальше и дальше, пока не убежал вовсе. Ушёл на другой конец острова. Вроде бы и рад тому, что оказался у моря под лучами солнца, но на душе остался осадочек. Из-за своего эгоистичного желания подверг опасности людей и потопил целый дорогостоящий лайнер. Конечно, их начнут искать, ведь точка на радаре пропала. И их обязательно спасут. Но уныние и чувство вины уже захватывали сердце. Он разделся, чтобы просушить одежду на ветках, после вернулся к кромке пляжа. Красив закат. Красочное небо его захватывало не менее чем падение с него. Сразу вспомнился спонтанный поцелуй с Америкой. Ранее они этого даже вообразить не могли! Россия не гневался на него за это и даже не сожалел. Напротив, скорее, всё ещё под впечатлением. Приятным до бабочек в животе. Но решил, что вряд ли в обычной жизни это повторится с ними. Только на волне страха и дикого волнения. Только так, да? Так или иначе, Россия бы повторил это. Жертвуя самолетами и, если понадобится, прочими кораблями, поездами. Уныние растворилось, и Брагинский улыбнулся синеющему небу.