На высоте!

На этот раз страны  признали, что спас их именно Америка, потому и благодарили. Но так же пытались вспомнить и причину катастрофы. Правильно, кто главный злодей? Россия! Это его больная голова ногам покоя не даёт, а шаловливые ручки открыли люк. Когда захотели поругать виновника, осмотрелись и не обнаружили его. — Эй, Россия! Выходи и прими нашу ярость, ару! — Китай звал беглеца. — Может он в туалет пошёл? — решил Италия, обсасывая приготовленную устрицу. — Как же! Сбежал, мерзавец, — Кёркленд, например, позабыл, как толкнул Америку, отчего тот Колу пролил на электронику, устроив фейерверк. Ну, или не хотел этого вспоминать. — Ну и пусть теперь один бродит, пока нас не спасут, — проворчал Людвиг, переворачивая краба на костре. — Будем считать, что он так сам себя наказал. — Верно! Вместе куда веселее и безопаснее, чем одному, — поддержал его Испания. — Точно, вы правы! — подхватил и Америка, но тут же сник. Недоумевал. Изгнание — достойное наказание для ненаказуемого России, но в груди защемило. Почему? Невольно глянул в ту сторону, где последний раз видели Ивана. Он пошёл на запад острова, видимо, вслед за Солнцем, чтобы полюбоваться, как оно закатывается за море. Такой уж он романтик. И Франция провёл взглядом предполагаемый путь Ивана. — Хм, думаю, ему таки стыдно, — вопреки общественному мнению, Франциск был честен. — Потому и ушёл. Америка удивился, но некие струны души сыграли мелодию радости. Хоть кто-то отчасти понимал Россию! Поверил французу. — Ха! Тоже мне! Я скорее поверю тому, что он запланировал похищать нас по одному в ночи, — зато Англия был иного мнения. — Зачем?! — изумился Франция, вытаращившись на британца. — А зачем он вообще открыл дверь в самолёте? — вопросом на вопрос ответил Кёркленд. — Небось, убить всех нас так хотел! — Эм-м, — Франциск по привычке думал возразить ему, но ничего путного в голову не приходило. — Может ему жарко стало? Он же Россия — привык к холоду. — Ага, захотелось подышать свежим разряженным воздухом! — рассмеялся Пруссия, поддерживая версию Англии. — А мне вообще показалось, что он прыгать собрался, — подала голос Венгрия. Она единственная не разделась, чтобы просушить одежду. Постеснялась парней. — Да, мне тоже показалось, что, если бы не Америка, он бы прыгнул, — закивал и Людвиг. — Белая горячка? — Кёркленд вспомнил, как русский оставил ему стакан со спиртным. Интересно, сколько он таких стаканов опустошил? — Ой, чья бы корова мычала! — за Ивана вновь заступился Франция. — Щас напросишься! — Я прошу только любви~ — Иди на хрен! — Только на твой~ Артур всплеснул руками с досады: — С тобой невозможно разговаривать, извращенец! — Так давай молча любить друг друга, хе-хе, — Франция нарочно злил любимого врага. Англия махнул и даже пересел от него. Мало ли! Так и опустилась ночь. Благо, климат тропический и было тепло. Можно было спать прямо на песке, подстелив пальмовые листья. Пруссия хотел уже нарвать иных листьев, но его вовремя остановил Китай, читая лекцию о ядовитости местной флоры и фауны. Разрешено пользоваться только знакомыми растениями! А то, простите, сходишь в туалет, воспользуешься листом, потом проблем не оберёшься. Пример показался вполне поучительным, потому Гилберт послушался, а то проснуться покрытым красными пузырями — малоприятное удовольствие. Это в лучшем случае.   ***   Ночь шла. По чёрному небу неспешно плыла ярчайшая луна. Альфреду не спалось. Беспокоился. Нет, Россия не пропадёт, однозначно. Но что он сейчас чувствует? Лично самому Джонсу не хватало Ивана в их большой компании. Даже если Россия мечтательно сидит в своём углу и никого не трогает. Но без него уже не так… В задумчивости почесал пальцем губы и тут же вспомнил о поцелуе. Сердце подскочило, заставив широко открыть глаза. В суете дел позабыл о поцелуе с Иваном! Руки невольно сжались в кулаки на груди. А оттуда тук-тук-тук всё чаще и чаще. Только сейчас осмыслил, что Россия вполне реально мог его оттолкнуть и дать по лицу. Но этого не произошло. Его губы с запозданием, но охотно ответили ему. И ого-го как! Огонь вновь вскружил голову и не давал сна. Захотелось отправиться за Россией и вернуть его. Чтобы рядом был. Чтобы и дальше молча улыбался. Как и всегда. Только подумал пойти, как вдруг увидел, что с места поднялся Франциск. Альфред решил подождать возвращения Бонфуа, чтобы уйти тайно, но тот отправился вовсе не в сторону кустов-туалета. А на запад. Туда, куда ушёл Брагинский! — Что? — Джонс поспешно поднялся и побежал за Францией. Благо луна прекрасно освещала. — Подожди! — окликнул его Америка и нагнал. — Ты к России? — Да, — кивнул тот и продолжил свой путь. — Не отговаривай меня. — Да? — Альфред знал, что Франция дружит с Иваном, хоть и говорят, что он вечный изгой. — Позволь, я пойду! — вдруг потребовал американец, ударив себя в грудь. — А что нам мешает пойти вместе? — искренне недоумевал Франция, даже остановился, внимательно глядя на парня. — А? Это… — Джонс растерялся и отвёл глазки в сторону. — Хочу кое-что сказать ему… наедине. Франция тупил только секунду, но тут его настигла догадка. Заулыбался заговорщически. — Эй! Хе-хе, а ну-ка, ну-ка! Расскажи-ка, я же главный знаток любви и прочих похожих чувств. Может, посоветую чего дельного? — тот мигом предложил свои услуги бывалого любовника и сердцееда. — Это не совсем так! — сходу разволновался Джонс, но ложь не сработала, Франция видел больше, чем сам Америка. Тогда Ал выдохнул и бессильно опустил руки. — Хорошо-хорошо, было кое-что волнующее, но Россия сбежал, и гештальт не закрыт, — признался он сердечному специалисту. — Вот и славно, — Франция вдруг отступил на шаг и указал развернутой ладонью на путь. — Иди, закрывай гештальт. — Спасибо! — обрадовался Джонс и побежал по пляжу, благо, хоть трусы уже просохли после водных процедур и он позабыл о неудобстве. — С тебя подробный рассказ! — прокричал ему вслед Франция и размечтался.   ***   Россия не стремился убежать далеко-далеко. Да и кому он нужен? Кто пойдёт искать? Но глубоко в душе желал, чтобы кто-нибудь пришёл и сказал: «Чего ушёл? А ну-ка вернись!» Если бы были его сестры, то они и искали. Но от них бы и не ушёл. Ведь их оберегать нужно! Иван настолько погрузился в свои мысли, что сил хватило только на костёр. На добычу провизии уже не было настроения и желания. За один день с голода не помрешь, ранее он неделями голодал и ничего — выжил. Укрылся огромным пальмовым листом и заснул.   ***   Джонс шёл в относительной темноте, но, обойдя каменистый берег-скалу, вновь вышел на песчаный пляж, на котором он узрел костёр. Обрадовался и поспешил к его привалу. Огонь всё ближе и ярче, а за ним, лёжа на спине, был и Россиюшка. Тени от костра причудливо играли на его бледной коже. Сразу видно, что он далеко не местный парень. Обычно Альфред бы крикнул: «Нашёлся!» и прыгнул бы ещё сверху. Бесстрашный малый! Но вдруг залюбовался этим жителем северных земель, потому и подсел сбоку от него. А в голову пришла наибезумейшая мысль: разбудить Россию… поцелуем! Тра-та-та! Ага, и получить в глаз за это. Но не обязательно же трогать губы, ведь так? Америка улыбнулся своему коварному плану и склонился над его лицом. Ого! У него даже ресницы светлые, прям Белоснежка. Джонс призадумался на миг, решал, куда приземлиться, да выбрал те самые глаза. Бархат ресниц вздрогнул и запорхал, наглаживая ускользающие губы. Иван проснулся и с недоумением уставился на того, кого тут быть не должно. — Нашёлся! — все же Америка не владел эмоциями, но далее продолжил спокойнее. — Скажи, почему ушёл? Это… — Альфред отвёл глаза в сторону. — Это не из-за меня? Россия приподнялся и сел. Надо же! Америке стыдно или притворяется? Брагинский покачал головой и посмотрел на серебряный диск луны. — Ты тут не причём. Это я дров наломал. Мне не захотелось лететь домой. В зиму, — Россия опустил взгляд на волны, что так ласково терлись о песок. — А когда увидел океан, приспичило в него непременно нырнуть и остаться. Потеряться, а потом уж как-нибудь найтись. Брагинский замолчал, а Джонс вспомнил, как сам готов спать всю зиму, а весной ждать скорейшего пляжного сезона в нетерпении. Только вот у Америки есть тропические берега, в которые он может отправиться в любое время года, а вот России не так повезло, его омывают холодные воды Северного Ледовитого Океана. Пожалуй, сейчас Америка услышал ответ на тот вопрос, над которым он с другими странами ломали головы перед сном. Всё оказалось куда интереснее, чем они себе представляли. — Нам всегда чего-то не хватает,— заговорил Альфред и, заметив рядом с собой руку России, осмелился взять её в свою. — А я пришёл за тобой, — Джонс заглянул в слегка опешивший взгляд России. — …Потому что мне тебя не хватало. Очень-очень. Америка не боялся говорить о чувствах, потому что он всегда знал, чего хочет, в отличие от Ивана, который вечно маялся между своими желаниями. Брагинский затаил дыхание, а жар ударил в лицо. Так странно. Обычно от него, России, все убегают. И не скучают. — Правда? И ты не сердишься за испорченный самолёт? — Брагинский неловко пошевелил пальцами под рукой Джонса. Удивлялся такой, можно сказать, интимной близости с Америкой. А ещё его довольно настойчивой инициативе! «Я ему нравлюсь? Ему… кому-то из Запада», — Россия мог бы заподозрить Альфреда во лжи, чтобы соблазнить с какой-то непонятной целью. Франция, несомненно, тоже пытался. Однажды. Но это для него плохо закончилось. Да и Франция — это Франция, он всем любовь предлагает по поводу и без. А тут вдруг Америка. Главный мировой соперник. Манипулировать хочет? Но тогда он выбрал не свойственный ему способ. Но интересный! В любом случае, если бы Джонсу это было противно, он бы не приставал. Как говорилось выше: Америка всегда точно знает, чего хочет или не хочет. — Нет, было так здорово, что я бы ещё пожертвовал таковым. Конечно, остальные не оценили такого полёта, но я был счастлив, — Джонс просунул пальчики между пальцами Ивана и сжал покрепче. А лицом приблизился к лицу России. — Мне часто бывает дико скучно. Хоть волком вой! А ты… — тут и Альфред зарумянился. — …А ты не даёшь мне скучать. Мне всегда приходится из кожи вон лезть, чтобы придумать себе приключение, а у тебя это само по себе получается. Как так? Мне даже завидно. — А я думал, что находить приключения на свой зад — это проклятье, — Брагинский не разделял его восторга. Нашёл чему завидовать! Альфред рассмеялся, но тут ему в голову пришла очередная безумная идея. — А давай, если станет совсем скучно и тоскливо: ты захватишь мой самолёт, или поезд, или корабль. Что угодно! А я буду спасать людей! — Ал предлагал ему свою игру. Аж воодушевился. — Признай, тебе просто нужен враг, чтобы играть в супермена, — собственно, Россия знал любимые затеи Джонса. Эта — самая классическая. — Можешь не похищать! А случайно сломать, как сегодня, — настаивал этот герой всех времён и народов. — Будь моим самым любимым злодеем! Америка прижал его руку к своей груди, а в глазах засияли звёзды. — Ха! Чтобы потом целовать его в самый напряженный миг? — рассмеялся Брагинский, но тут же замолчал, осознав, что ляпнул. Альфред тоже сделался серьёзным, вспоминая тот порыв. — Если хочешь, я могу целовать тебя в любое время, — Америка почему-то решил, что Россия предлагает поцелуи, как плату за организацию досуга его геройской деятельности. Брагинский обомлел: не успел что-либо возразить или согласиться. Зато Альфред уже действовал. Схватил Ивана за плечи и отпружинил. Хотел всего-то прильнуть к России, но из-за своей неуёмной энергии повалил того на спину. Упс! Перестарался, но ничего, так даже лучше. Поймал его удивленные губы своими. Боялся ли Альфред русского возмездия? Старался не думать об этом, иначе ничего кроме страха не придёт более. Нужно хватать быка за рога. Немедленно! А боднёт или не боднёт, можно узнать потом. Брагинский думал рассердиться, но разве он сам, глядя на закат, не мечтал о чём-то подобном? Всё как в его тайных желаниях: за ним пришли и даже целуют. Иван обхватил Альфреда за стан и ответил на поцелуй. Настойчивый и требовательный, как и сам Америка. — Раша… — Джонс ослабил порыв, обрывая поцелуй, чтобы сказать то, что его волновало. — …Не убегай больше. Теперь Ал просто лежал на нём, как кот, довольно помуркивал, целуя то щеку, то губы все ещё изумленного Ивана. — Иначе я к тектоническим плитам приделаю двигатели и придётся отправить Канаду на северный полюс, чтобы мне состыковаться с тобой на Дальнем Востоке, — Альфред шутливо угрожал переездом к границам России. Ваня, тем временем, снял с него очки-Техас, чтобы они не мешали им. И улыбнулся. — Тогда гигантский цунами смоет Японию, — Брагинский напомнил ему об островах, что находятся между ними. — Ничего, прижмём его к кому-нибудь. С кем он там граничит? Америка всегда забывал, как выглядит карта мира. — Со мной граничит, — усмехнулся Ваня. Альфред тоже хмыкнул и опустил голову ему на плечо. Только сейчас почувствовал, как дико устал за день, а на Иване было тепло и уютно. Брагинский заметил его усталость, потому погладил по голове, слегка взъерошив волосы. Джонс аж простонал от блаженства. Последний раз его только в детстве так гладили. — Сделай так ещё… — сонно проскулил Ал. — Это безумно приятно. Ваня повторил, даже более, прошёлся ладонью по спине и обратно. Мягко и ласково. Америка не думал, что так быстро разомлеет. Россия задумчиво гладил его пару минут, потом потыкал Техасом. Заснул, что ли? Да, тихо посапывал. Теперь Ваня ещё больше не понял, что у них за отношения. Не друзья, но и не лютые враги. Любовники? Слишком громко сказано. О, точно: романтики! Иван усмехнулся. Так и ответит, если вдруг кто-то их в чем-то заподозрит.   ***   Франция, когда вернулся к стоянке потерпевших крушение, не смог глаз сомкнуть. Из головы не лезла знаменитая парочка вечных соперников. О чем говорят? Или, быть может, делают. А чем ещё заниматься вдвоём ночью на пляже? — Интересно, кто сверху? — вслух подумал и мечтательно промычал, представляя оба варианта. И подхихикивал, наслаждаясь своими фантазиями. — Мешаешь! — тут ему в спину угодил британский кулак. — Ах, сейчас я бессмертен! Кровь Франциска кипела от возбуждения. — Тогда я могу убивать тебя много-много раз? Хе-хе, — Артур заулыбался, представляя себе казни французские. — Много-много раз? А ты уверен в своих силах? — Франция посмотрел на него через плечо и кокетливо подмигнул. — Да чтоб тебя! — Кёркленд терпеть не мог, когда он такой. А он почти всегда такой! — Пойдём! — Франциск вдруг развернулся к нему, поймал за руки и притянул их к себе. — Куда?! Совсем обалдел? — Артур опешил, но не спешил вырываться. Понадеялся, что этот парень действительно не просто так куда-то зовёт. — Я покажу тебе любовь, — Франция продолжал над ним подтрунивать и звать одновременно. — Если ты опять мне просто покажешь свой член, то знай, часто повторяющаяся одна и та же шутка уже не смешная, — предупредил его Англия, но был заинтригован. Он и вправду очень хорошо знал Францию. Иногда он так себя вел не только потому, что у него где-то зачесалось, а от того, что происходило что-то интересное. Тем более, Англия успел заметить, что Америка пропал куда-то. Франция хмыкнул и поднялся, утягивая за собой своего полуночного собеседника. — Пойдём, Арти, узрим запретное, но прекрасное, — этот обольститель всё манил и манил за собой. — Учти! Если это твой обычный прикол, отправлю в звездные дали, — пригрозил британец, а сам послушно шёл, утягиваемый этим интриганом. — Погоди, успеешь ещё меня туда отправить, — ответил тот, немного удивляясь тому, что Кёркленд не вырывался, шёл с ним за руку, а на лице играла крайняя заинтересованность. «Ох, был бы он всегда такой милашкой!» — умилился Франциск, оглядываясь на северного соседа. Кёркленд, тем временем, всё гадал: что же ему покажут? На песке необитаемого острова различались следы там, где волны не могли достать их. И Артур начинал догадываться, что они идут шпионить. Но за кем? Америка? Россия? В любом случае, было интересно. Когда они дошли до скалы, Франция отпустил Артура, чтобы придерживаться за камни и не поскользнуться. Тёплая вода омывала ноги по колено, но одна шальная высокая волна окатила ребят уже на выходе к песчаной стороне пляжа. — Ай! — Кёркленд не устоял на ногах, плюхнулся под волны. — Тихо-тихо, мы уже рядом! — зашикал на него французский проводник. — Блин, я колено стёр, — Артур вылез с кровоточащей ссадиной. — Может листик приложить? — Франциск предложил помощь. — Иди в жопу! Я не забыл, как ты мне однажды лист борщевика приложил на рану, — припомнил ему Англия. — Друг дней моих суровых, мы тогда были молоды и неопытны, — Франция удивлялся его злопамятности. Хотя, пожалуй, это было незабываемо. — Ну-ну, — проворчал Арти, смыв кровь и продолжил путь. Ничего, не смертельно. Таки они узрели небольшой огонек — чей-то костёр уже потерял силу и горел одними красными угольками. Теперь шпионы шли как воры, чтобы не нарушить естественный ход событий. Ещё издали они сначала распознали парня в трусах расцветки американского флага, но на ком он так полюбовно лежит? Франция сразу догадался, а вот Англия ещё недоумевал. Сбоку было видно, что тот, кто снизу совершенно наг и только Альфред укрывал его собой от посторонних глаз. В общем, никаких опознавательных знаков! Если бы на Иване был шарф, то британец тут же нарисовал правильный образ, но данный предмет гардероба сушился на ветках на границе с лесом. «Что за…» — Кёркленд подкрался ближе, не веря своим глазам. И замер, так как Джонс зашевелился и припал губами к шее… России! Целовал. Вот тут-то Англия и узнал Брагинского! То, что он был удивлён, значит, ничего не сказать. Америка и Россия — два совершенно противоположных полюса буквально во всех сферах бытия. А тут вдруг такая полюбовная идиллия! — Эх, жаль, мы, видимо, немного опоздали, — раздосадовано зашептал Франция. — А я-то думал застать их в разгар любви. — Чё? — у Кёркленда нет слов для выражения своих чувств. Вот уж показал так показал удивительное, лучше бы это был просто член. Но не пожалел, что пришёл. Теперь есть над чем подумать, прежде чем строить козни против этой сладкой парочки. — М-м-м… Ал… — Россия проснулся от того, что его очень уверенно ласкали губами. Шпионы мигом припали ничком в укрытие за небольшую песчаную дюну, что перед лесом. Страшно, ёшкин-кошкин. Альфред аж глазками захлопал, когда его по имени назвали. Это было приятно до сладкой истомы. Заулыбался. — Ам-м! Я тебя съем, — Джонс присосался к белой шее Ивана. — Вай! — Россия не ожидал такого нападения, но скромно рассмеялся. — Щекотно! Прикосновения к нежной коже шеи были особенно чувственными. Наблюдатели несколько обалдели от услышанного и увиденного, даже бывалый Франциск раскраснелся лицом. И бесстрашно выглянул, чтобы получше разглядеть происходящее. А Кёркленду вовсе показалось, что вот-вот выпадут глаза из орбит и покатятся дальше смотреть, только поближе. Аж крякнул от волнения. — Не крякай, — зашептал ему Франция. — Я не нарочно, — ответил тот ему. — Скрудж Макдак, хе-хе, — обзывался Франциск, нарываясь на ссору. Артур только пошипел на него, но понимал, что если развяжут ссору, их обнаружат. — Тебе не тяжело? — вдруг поинтересовался Альфред, слегка приподнявшись на локтях. — Нет, мне даже нравится, — от простоты своей признался Брагинский, но тут же пожалел о сказанном, заметив, как в глазах Америки заиграли чертики, а губы растянулись в лисьей улыбке. — Забудь! — Ни за что, — Джонс поймал его щеки руками, а губы губами. Оба почувствовали, как невидимые токи проходят волнами. С головы до ног. И тихие стоны тонули в поцелуе. У Артура голова закружилась от такого зрелища. Поймал себя на мысли, что ему не то что не противно, а, напротив, сладкое волнение захватывало его. — Давай и мы! — тут его обнял Франциск и, не успел Англия что-либо возразить, как уже был поцелован. Возмутительно!!! Настолько, что Артур освободил все свои физические и магические силы, сосредоточив их в правой руке. Удар был такой силы, что даже Россия с Америкой узрели новую звезду на небосводе. Отчего резко сели, так как ещё до сего небесного явления услышали знакомые голоса. Перед собой парни узрели злющего Кёркленда, у которого волосы дыбом стояли, а кулак дымился. Жуть! — Ого! Я тоже хочу такую прическу! — Альфред заценил его дыбоволосость. Россия лишь заинтересованно изучал столь необычное появление Британии. — Это всё из-за вас, извращенцы! — выпалил Кёркленд, указав на них пальцем. — Эм-м, тебя никто не звал, вообще-то, — Америке было плевать на его мнение. — А ты шпионил, да? — тут и Россия заговорил, вдруг поднялся на ноги, простёр правую руку к небу. — Явись! Артур струхнул, когда Иван вдруг воспользовался магией, судя по сгустившемуся воздуху вокруг него и загоревшимися хитрым блеском глазами. А ещё нечасто видишь Ивана без той старомодной одежды. Где-то в подсознании Кёркленд даже отметил, что нагота ему больше идёт. Да что там! Врождённое чувство делового стиля само по себе оценило Ивана, как прекрасную модель для интересных идей. Жаль только, что этот образец смертельно опасен. Альфреда же кольнула ревность, он никогда не видел, чтобы Англия с неприкрытым интересом кого-либо так разглядывал. Тогда Джонс взял пальмовые листья и прикрыл всё самое интересное на Брагинском. А океан тем временем забурлил, по его поверхности что-то мчалось с огромной скоростью. Братья захлопали глазами, им даже показалась моторная лодка. Но уже у берега это «что-то» словно бы споткнулось о берег и взмыло в воздух. И, выписывая бешеные кульбиты, летело к ним. — Та-да-а! — в правую руку России легла его знаменитая кран-труба. Ой-ёй! Пора бежать! Но Англия застыл, как кролик перед удавом. — Как?! Что это за технологии? — Америка не верил в магию, ему показалось, что Россия изобрёл что-то футуристическое. Этакая труба-дрон, реагирующая на голосовые команды. Ваня хотел было возразить, но как представил, что придётся долго и нудно что-то доказывать, сразу передумал и просто подыграл. — У меня есть много секретных технологий, которые бы тебя удивили, но это большой-большой секрет, — Россия спрятал обрезок за спиной и, слегка отступив, показал Америке язык. Он помнил, что хотел применить это оружие на Артуре, но решил, что дразнить Альфреда куда приятнее. — Подожди! Дай посмотреть! Ты напичкал её электроникой? — Америка попытался отнять игрушку, но Брагинский дразнился и не делился, ускользая из протягиваемых рук американца. Это всё равно, что ловить кота. Странно, то русский неуклюж как медведь, то вдруг невероятно грациозен. Видимо, его твёрдость и мягкость зависит сугубо от эмоционального состояния его непредсказуемой души. — Альфред, ты сейчас доиграешься, — предупредил его Англия, предполагая, что если Ивану надоест скакать туда-сюда, то просто даст по мозгам «секретными технологиями». — Ты ещё здесь? — Россия внезапно возник прямо перед Артуром, касаясь его подбородка краном. А глаза… Ох, уж этот очаровательно-угрожающий взгляд! Это то самое игривое состояние Брагинского, которого Кёркленд избегал как огня. И когда это он из большого мишки-стесняшки обратился в серого волка? У Англии душа в пятки ушла. — Э? Я вообще-то Альфреда искал! — Кёркленд нашёлся в словах, отстраняясь от крана. — Ого, какой заботливый, — доверчивый Ваня поверил ему и опустил грозное оружие. — Ну да, как же, — зато Альфред не обманулся. Позади ничего не подозревающего России из-за дерева вдруг появилась тень. И схватила его со спины. — Ходи так всегда! — это Франция вернулся и нашел для себя новый объект для любви. Брагинский изумился, но, так как Франция ничего такого запретного на нем не трогал, всего лишь недоуменно посмотрел на потрёпанного Франциска через плечо. — Руки прочь! — Джонс не растерялся, выхватил у Ивана его волшебную немецкую трубу и замахнулся ею как клюшкой для игры в гольф. — Моё не трогать! И отправил в очередной космический полёт. А Кёркленд чуть живот не надорвал от злорадства. — Эй! — Брагинскому вдруг жалко стало своего старого французского друга. — Он, наверное, перепутал меня с кем-то. — Да неужели? — Америка краном ревниво постучал по своему плечу и зыркнул на Россиюшку. — Я так погляжу тебя нужно охранять, как сокровище. — Да никто ко мне не пристает, кроме тебя! — раскраснелся Иван, но тут вдруг вспомнил Беларусь. С ножами! — Ой… Теперь уже становилось страшно. Ревнивая Беларусь. И Америка, как выяснилось, тоже. Весело, однако. — Раша, оденься, а то ряды жертв его ревности пополнятся, — порекомендовал Англия, успокаиваясь и вытирая слёзы, все ещё вздрагивая плечами от приступов смеха. Брагинский посмотрел на себя, после на одежду на ветках. Пошёл проверять высохла она или нет. Иногда он удивительно послушен! Америка, в свою очередь, осознал, что завладел тем самым «секретным оружием» и немедленно принялся изучать находку. Но не мог найти что-то похожее на приёмник или передатчик. Или они так малы? Нано-технологии? — Вы здесь останетесь или вернётесь в лагерь? — поинтересовался Арти, чтобы знать: идти с ними или одному? Америка оторвался от изучения волшебной палочки, сначала задумчиво посмотрел на брата, после обернулся к России. Тот уже стоял в трусах и расстёгнутой белой рубашке. Расправлял остальные всё ещё не высохшие вещи. — Пойдёшь с нами? — обратился к нему Джонс. — Сегодня мне там особенно не рады, — Иван помнил о своём главном грехе. — Иди без меня. Я даже не обижусь. — Так ты же со мной будешь! — напомнил ему Альфред, разведя руками. — Тогда вдвойне возмутятся, — заулыбался Иванушка. Америка — парень настойчивый. Подошёл ближе и заговорил: — Пожалуйста, пойдём со мной. Наверняка скоро появятся спасатели, как только рассветет. И ты полетишь домой, а я… — Альфред тяжело вздохнул. — Когда я ещё увижу тебя? Россия, стягивая шарфик с ветки, так и замер. Он не понимал: Америка искренен или просто так манипулировал им? Иль заскучает? — Правда? — вслух подумал Брагинский. На что Джонс взял его за локоть и мягко развернул к себе, заглянул в глаза. — Просто будь рядом. Со мной. Я хочу тебя, — ответил тот как можно честнее и яснее. — А?! — хором воскликнул Иван с Артуром. Они разделили один большой общий стыд на двоих за Америку. — Давай не будем пока торопить события! — потребовал смущенный Иван. На что Джонс развеселился, одним махом собрал одежду Брагинского и поспешил вперёд. — Эй, ты это просто так сказал? — Россия вдруг осознал, что это всего-навсего провокация. — Но ты не сказал «Нет!» — теперь Альфред показывал ему язык, противный мальчишка! — Так, где моя труба? — осмотрелся Иван. — У меня! — помахал ему Джонс. Конечно, Брагинский мог вновь её призвать к себе, но улыбнулся и поспешил ловить американца по-честному. А ещё он в который раз напомнил себе, что Америка всегда знает чего и кого хочет. Но Россия сделал вид, что забыл об этом. — Подождите меня! Я не могу так быстро! — Артур побежал было за ними, да колено заныло, потому пошел спокойнее.   ***   Горизонт слегка заалел, когда компания вернулась в лагерь с беглецом Иваном. Там же и Франция сидел. Помятый, но довольный. На костре он что-то готовил. Пока выбирался из воды на берег, обнаружил большую рыбу. Поймал её трусами. Но ведь этого никто не узнает, правда? Да и почистил он её! Так что всё нормально с ней. — Ух ты, рыбка! — первым обрадовался Америка, позабыв, что недавно был причиной полёта Франции на орбиту. Но тот уже не сердился, знал, за что получил. У Ивана в животе заурчало, он есть хотел ещё в самолете. Но скромно присел у костра, просил голодными глазками. Англия тоже намеревался урвать кусочек. Уселся рядом. — А ты со всеми делишься или британцы не в милости? — прямо поинтересовался тот. Ой, какие все сразу добрые, когда что-то нужно! Франция вздохнул. — Если только эти самые британцы тоже будут милыми, хоть иногда, — ответил ему Бонфуа, после взял веточку с нанизанными кусочками рыбы и протянул Артуру. — Осторожно, не обожгись. — С-Спасибо, — Англия искренне благодарил, тем более, сейчас Франция не вёл себя как похотливый идиот. Всё же волшебные пендели полезны. Далее по веточке-шампуру получили и Америка с Россией. Те тоже его поблагодарили и принялись за пищу. Наконец-то наступил долгожданный мир. «Ну почему он так вкусно готовит, даже когда ничего нет под рукой?» — Англия уже давно не ел так аппетитно. Собственно, как и Америка. Этот обжорка первым съел свою долю и обгрызал вкусную, по его мнению, палочку. Брагинский посмотрел на этого вечно голодного юношу и протянул ему свою веточку с оставшимся кусочком рыбки: — Будешь хвостик? Глаза Джонса засияли невообразимым счастьем, словно ему предложили сокровища мира. — Хрустящий хвостик, — для Альфреда эта самая вкусная часть рыбки. Кивнул в благодарность и даже чуть заробел, принимая угощение. Если кто-то делится последним лакомым кусочком, когда явно сам голоден, значит, проявляет наивысшую форму любви. По крайней мере, так считал Америка. Сам Россия всего-навсего питался чужой радостью. А смотреть в голодные глаза товарища по несчастью — сомнительное удовольствие. — Эй, ты балуешь его! — не выдержал Кёркленд, но так и не понял: приревновал или позавидовал? — Иногда можно, — отозвался Россия, погладив Альфреда как кота, а тот ещё помурлыкивал от восторга и хрустел рыбьими косточками. — Ничего ты не понимаешь, это всё любовь, — подал голос Франциск и тоже протянул Артуру свою палочку с последним куском рыбки. — Хочешь? — Да чтоб тебя! Ладно, давай, — согласился Англия и принял его съедобную «любовь». — Спасибо, только гладить меня не надо, мне было достаточно твоих поцелуев. Тут даже Америка с Россией прислушались к их интересной беседе. Так, что там с поцелуями? Бонфуа приятно заволновался. Артур не часто поддерживал подобные темы. Аж сердечко подпрыгнуло. — Если вдруг будет недостаточно — приходи ещё, — влюбленно заулыбался Франциск. — Размечтался, — усмехнулся Арти и переключил своё внимание на блюдо. Ночь отступала. Альфред, сытый и удовлетворённый, упал спиной на песок и даже не заметил, как провалился в сон. — О, какой он быстрый, — отметил Бонфуа и тоже прилёг. Зевнул. — Пока ребята не проснулись и не зашумели, нужно и отдохнуть. Россия с Англией переглянулись. Но им не о чем было разговаривать, потому тоже последовали примеру остальных. Артур не ушёл в другое место, так и лег между Францией и Россией, уставившись в светлеющее звездное небо. Тело гудело от перенапряжения и усталости, но голова была ясная. — Последний раз мы так собирались на пляже в джунглях, когда воевали с Германией, — вдруг вспомнил Иван. — Да, было дело, — ответил британец и вздохнул. Хорошие были времена, как ни крути. Как они, союзники, бегали за потерявшимися Германией, Италией и Японией по всему острову. Тогда Америка с Россией куда чаще ругались, чем сейчас. Кёркленд невольно вспомнил недавнюю полюбовную сцену с участием этих двух хулиганов. Да что на них нашло?! Хорошо бы, если это временное наваждение. Может на них так красивый тропический закат подействовал? Ну, или на крайний случай сильно ударились головушками при крушении. А как ещё объяснить столь спонтанные отношения недруга к недругу? Повернул голову в сторону Брагинского. Тот почувствовал на себе взгляд и переключил своё внимание с неба на Англию. Кёркленд растерялся, аж дыхание затаил, но таки ответил на немой вопрос русского. — Ты и Америка, хм, и давно вы вместе? — спросил прямо. Ване неловко сделалось. Он прекрасно понимал, что отношения не могут сосуществовать отдельно. Любой человек является лишь звеном целой цепи. Это как, если кто-то захочет жениться на Украине, то он непременно попадёт и в поле политики России. Так и тут: связавшись с Америкой, придётся иметь дело и с Англией. Это неизбежно. Поэтому Кёркленд на правах старшего брата будет лезть в их дела. Россия осознал, что залез в осиный улей: взял в ручки и потряс его! Вот и очередное приключение. М-да, но не отступать же! Ваня горько усмехнулся самому себе. Можно махнуть рукой и сказать, мол, это не твоё дело и отстань, но, с другой стороны, Россия всегда ценил ум Кёркленда. Он не будет льстить, как некоторые пугливые соседи. Он скажет так, как думает, и очень часто он оказывался прав. Как говорится, со стороны виднее. Идеальный критик! Иван перевернулся набок лицом к Артуру, заулыбался ему. — Сегодня. Всё произошло сегодня, — ответил он на его вопрос. У Англии мурашки пробежали по коже. Решил, что его проигнорируют, а тут такой честный ответ. Даже бабочки в животе запорхали. — Как? Скажи, — Артур поднял руки так, словно сжимал в них невидимый шар. — Да ещё и с Америкой. У него же на уме только две вещи соперничают между собой: во что поиграть и чего такого пожрать? Ну и как между этими двумя делами установить мировую демократию и тем самым спасти мир. Кёркленд тоже развернулся к России. Благо рядом спали другие страны, поэтому уже было не так страшно, как наедине с ним. — Он всего-навсего заскучал, а я каким-то чудом вдохновляю его на свежие идеи, — добавил Иван к сказанному и замолчал. Англия призадумался. — Ты его муза, что ли? — ляпнул Кёркленд и встретился с изумленным взглядом России. После и первый, и второй старались не рассмеяться в голос. — Ну, а тебе-то что с этого? — вдруг спросил Англия, которому показался их союз выгодным только Америке. А то, видишь ли, муза работает, вдохновляет, а что взамен? Вопрос Артура застал Ивана врасплох. Смутил. — Я… я пока не придумал, чего хочу. Я хотел море и солнце: и вот оно, так сказать, в процессе исполнения. А что дальше, пока не загадывал. — Раша! — в этот возглас Англия вложил крайнее изумление и негодование одномоментно. — Как так можно? — Мои желания спонтанны. Так и живу, — Россия поделился своей бедой. Вот поэтому Англия и боялся его. Возжелает Брагинский крепко тюкнуть неприятеля по башке, спонтанно так, и стукнет же! — Ужас, твои перепады настроения управляют твоими делами. Это очень нестабильно, знаешь ли? На это Россия лишь вздохнул. Хотел критики? Получи сполна! — Да, знаю. Только вот окружающие могут сбежать от меня и переждать это как бурю. А мне-то от себя не уйти. — И что ты тогда делаешь с собой? — Артур никак не ожидал, что так глубоко копнёт в чужую душу. Честно, он даже не припомнит, с кем вообще последний раз говорил по душам. Разве что с Франциском. В современном мире уже не принято говорить об этом, считается неприличным и неблагодарным занятием. А если очень нужно, то иди к специалисту, который разложит всего тебя по полочкам. Но ему было интересно. — Что я делаю? — Россия призадумался, приложив указательный палец к губам. — Ничего особенного. Претерпеваю. Иногда это бывает больно, — Ваня переместил руку на грудь. — Словно сердце попадает в вихрь из стеклянной крошки разных форм и величин. Тогда я перестаю чувствовать голод, холод и прочие телесные неудобства. Но так же и силушку могу не рассчитать, поэтому под горячую руку лучше не попадать. Брагинский растянул губы в улыбке. Кажется, он только что рассказал секрет своей безграничной силы. Кёркленд молчал. Попытался представить эту силу боли. Но он не умеет так профессионально расстраиваться. — Можно? — Арти осмелился протянуть руку к Ивану, к его сердцу. Ему захотелось удостовериться в его реальности. Англии порой казалось, что Россия — призрачнее его фей и прочих фантастических существ. Тук-тук. Слегка волнительно. — Ты часто избегаешь меня, но поверь, иногда мне бывает страшнее, — Брагинский и сам не заметил, как ненавязчиво пропустил в своё сердце британского гостя. А тот с удивлением осматривался. Ни одна из сторон не рассчитывала на подобную встречу. Бежать сейчас или продолжить? — А чего может бояться Россия? — Англия и вообразить не мог, что иногда смущает его. — Я не всегда четко выражаю словами то, что чувствую. Вроде и говорю что-то, но меня не так понимают, как я имел в виду на самом деле. Потом мне стыдно за недоразумение, а что-то исправлять уже нет смысла, — признался Россия и заволновался, что его опять не воспримут. Но его опасения были напрасны. Англия вдруг умилился, а не ужаснулся. Ну, надо же! Нет, Артур не страдал чем-то подобным, никогда не боялся высказываться. Должно быть, он не стремился примешивать собственные эмоции к теме разговора. Да, он часто сердится и раздражается, но это всё имеет некий постоянный фон. — Теперь мне ясно, почему Альфред так заинтересован тобой, — улыбнулся Кёркленд и убрал руку от России. — Ведь это его инициатива, я угадал? Ваня приоткрыл губы, хотел что-то сказать, но передумал и просто кивнул. — А он тебе чем нравится, если не секрет? — да-да, если перемывать косточки, то уж до конца и всем. Россия вдруг обернулся к Америке, пригляделся, спит ли тот. После вернул внимание Англии. Даже придвинулся ближе, чтобы продолжить разговор полушёпотом. Если Россия скажет, что ничем Америка ему не нравится — это будет самая дикая ложь. — Он, конечно, тот ещё выпендрёжник, что хочется дать ему по зубам, но… — тут Россия вздохнул почти разочарованно, опуская ресницы, но после мечтательно улыбнулся и поймал крайне заинтересованный взгляд Англии. — Но должен признать: он и вправду… удивителен! Всё, что он делает, и неважно, насколько успешно или провально, вызывает во мне лютую зависть пополам с диким восхищением. За что бы мы ни брались вместе, у него всегда получается лучше. — Очередной вздох Ивана и грустная улыбка. — Лучше всех. Кёркленд был, мягко говоря, потрясён. Он был уверен, что Брагинский всеми фибрами души всегда терпеть не мог Альфреда, ведь даже упоминание Америки всуе портило ему настроение. А оказалось, он просто вспоминал о своих неудачах? — Черт побери, ты даже меня «перецундэрил»! — Арти пришлось это признать. — Я знал! Я верил! — голос Америки раздался как гром среди ясного неба. Он крепко обнял ошалевшего Ивана со спины. — Россия! Люби меня всегда! — Америка смеялся и плакал от счастья. — Гребанный самоубийца! — Артур узрел, как потемнело лицо Ивана, потому поспешно тикал от них. По пути споткнулся об Бонфуа, решил и его спасти, чтобы было с кем соперничать в будущем. Брагинский, тем временем, призвал своё грозное металлическое оружие. — Очень надеюсь, что в космосе ты повстречаешься с амнезией, — зловеще проговорил Иванушка, замахиваясь «ракетной установкой». Америка мог бы и подставиться под удар, но инстинкт самосохранения таки дал пинка. — Ха-ха! — расцепил объятия и побежал. Брагинский за ним. — Что опять? — на шум проснулись другие участники крушения. — Америка, хватит шуметь! — прикрикнул на него Германия, хотя не успел ещё глаза продрать. — О, Россия вернулся, — заметила Венгрия, внимательно глядя за таковым. — Ха-ха! Злодей вернулся, чтобы убить нашего Героя! — проснулся и Пру-Пру. — Ничего, не пропадёт, — зевнул Австрия и снова заснул. — Кто о чем, а я услышал призыв к вечной любви, — не согласился с ними Франциск. Тут Англия решил необычно подшутить над своим соперником. Взъерошил его шевелюру и как бы между делом произнёс: — О чем ты? Вечная «любовь» только у нас, — сказал и отошёл. Бонфуа окончательно проснулся и с изумлением уставился в спину Кёркленда. — Хм-м, — мечтательно потянулся, после ответил. — Это на тебя так влияет шпионаж за Россией и Америкой? Согласен, волнующее зрелище, хе-хе. Англия крякнул от возмущения, пригрозил кулаком: — Извращенец! Это тут не причём! — Хорошо-хорошо, в следующий раз без тебя пойду, — обиделся тот. Но Артур вдруг вернулся к нему, сел рядом и тихо, как мышка сказал: — Нет, ты зови, — вдруг попросил он, многозначительно глядя тому прямо в глаза. Франция развеселился в голос. — Арти-Арти! Иногда я тебя просто обожаю! — Бонфуа вытирал слёзы умиления. Он бы даже обнял эту британскую злюку, но тот не любил прикосновений. Да и спугнуть не хотелось, пусть будет рядом. Если нужно, он сам коснётся, как минуту назад: Бонфуа не просил, а его погладили. — Тогда пошли смотреть, как Америку избивают, а то они нырнули в джунгли. Мы просто обязаны этим насладиться! В случае чего, окажем первую помощь и поглумимся, — предложил Франциск, бодро поднимаясь на ноги. — Отличный план! — поддержал его Кёркленд и вновь отправился с ним в разведку.   ***   Альфред громко смеялся и рысью бежал, продираясь между деревьями, благо силушки у него достаточно, чтобы бороздить эти дебри. Иные без мачете тут бы просто не прошли, да и Россия, если нагонял, особо не мог размахнуться в густой чаще. По этой самой новоиспеченной тропе и преследовали их Франция с Англией, а если и терялись, то шли на бодрый смех Джонса и яростные угрозы Брагинского. Но тут лес расступился, открыв загорающиеся воды океана первыми лучами солнца. Америка оказался в ловушке на обрывистой скале, а позади него Иван победно постукивал стальной трубой по руке. — Попался, голубчик, — ликовал Брагинский, а в его глазах заиграли чертики. — Сейчас как приголублю, хе-хе. — А я умею летать! — пропел Альфред и сбросился со скалы в море. Россия на миг испугался, но решил, что данная высота вряд ли погубит Америку, потому запустил кран ему вдогонку, чтобы не повадно было подслушивать чужие секретики. Труба, на радость Брагинского, поцеловала Джонса прямо в затылок. — Страйк! — Иван поднял руки в ликовании. — Ух ты, как метко, — из укрытия вышел Артур с Франциском, чтобы посмотреть со скалы вниз. — Долгие годы тренировок, — похвастался Россиюшка. — И на ком тренировался? — последовал закономерный вопрос. — На соседях, — хихикнул Иван. — Эм-м… Прибалты, что ли? — догадался Франциск, вспоминая эту несчастную тройку парней. Брагинский лишь улыбнулся в ответ, но после серьезно глянул вниз, в воду, где волны бились о скалы. — Что-то он не всплывает, — в голосе Ивана заиграли тревожные нотки. — Может он без сознания лежит на дне? — Кёркленд предположил печальный исход. — Тогда иди — спаси братика! — Брагинский весело столкнул Англию с обрыва. — Ра-а-аша-а-а!!! — сердито прокричал Англия, что есть мочи, после пропал под водой. Секунда, две, три. — Теперь они оба не всплывают, — заметил Франция и благоразумно отступил, чтобы и его не отправили плавать. Россия вздохнул, совесть его кольнула. После молча прыгнул сам. Вода волновалась, а между подводными скалами бушевало течение. Там Россия и нашёл… Нет, это был Артур. — Идиот! Какого хрена?! — тот, как только смог дышать, сразу же разразился отборной руганью. — Жить будет, — сам себе сказал Брагинский, снося яростные кулаки испуганного Кёркленда. — Подожди, я так и не нашёл Альфреда. Россия отцепил от себя плюющего ядом британца и нырнул под воду. Мир кораллового рифа завораживал, но нужно было искать побитого парня, пока тот не утонул. Его нигде не было видно. Россия вынырнул за воздухом. — Ал! — позвал его в надежде, что вплыл где-то сам. — Ал, ты где?! Британец удивился, что Россия зовёт его по имени. Да ещё так тревожно, что у самого сердце защемило. А вдруг и вправду потонул?! Брагинский, не услышав ответа, снова нырнул на поиски. Англия же был не в силах держаться в бурной воде, потому разглядел уступ в небольшую пещеру под горой. Побиваемый волнами, он зацепился за камень и подтянулся. — Попался! — раздался голос Америки, чем перепугал брата. — Твою мать! — Кёркленд никак не ожидал тут встретить этого хитреца. Джонс подхватил брата и затащил в грот, пока очередная волна не шлепнула того со спины и не утащила обратно в свои глубины. — Россия ищет тебя, — Англия указал в море. — Я знаю, — хихикнул хулиган и спрятался за валуном. — И он волнуется, да? Его глаза горели от этой затеи. — Это нечестно, он же расстраивается, — Англия не поддержал его идею. Но Джонс лишь озорно хихикнул: — Я только чуть-чуть пошалю, а потом выйду и обрадую его. Так что ты тоже спрячься! — Америка утянул британца к себе за камень. — С ума сошёл! Он же нас потом прибьёт! — струхнул Кёркленд, зная, как Иван обидчив. — Тихо-тихо! Смотри, — но Альфред и слушать его не желал. Наблюдал за растерянным Брагинским. Россия только что обнаружил, что и Англия куда-то пропал. А вдруг и он утонул! И Америка, и Англия. Оба по его вине. Стал звать их даже по человеческим именам и озираться. И чем больше он думал об их смерти, тем сильнее огорчался. — Альфред… Артур… — Россия теперь даже не знал, как потом другим странам сказать о своём грехе. Его же теперь ещё больше будут ненавидеть и бояться. А всё потому, что он такой большой сильный, но бестолковый. Вдруг представил себе, что рядом с ним находятся сердитые души Америки и Англии. — Простите меня, я не хотел, пожалуйста, простите меня, — Иванушка пролил горькие слёзы по «умершим». — Ой, нет, хватит уже, — Англия хоть и злорадная сволочь, но сейчас даже его сердце сжалось. Джонс тоже решил, что этого достаточно, чтобы увериться в русской сердечности. — Россия! Россия! Я тут! Что ты там делаешь? — Америка выглянул из укрытия и помахал, делая вид, что не в курсе происходящего. — Смотри, я нашёл Англию! Кёркленд чуть воздухом не подавился от его находчивости и наглости. Тоже выглянул из укрытия, опасливо глядя на Брагинского. — Ребята! — тут же обрадовался Ванечка и в мгновение ока взобрался к ним. — Вы живы! Джонс предовольно заулыбался и подмигнул Англии. Тот лишь что-то недовольное пробурчал. Если б только Брагинский знал как его в очередной раз «расцундерили», то они б и вправду попали на небеса. Это была маленькая месть Америки за шишку на затылке. Что ж, оба друг друга стоят. Иван вдруг вспомнил, с чего началась вся эта пробежка: Альфред подслушал то, что Россия никогда в жизни бы ему не сообщил! А теперь он, этот самовлюбленный мальчишка, стоит перед ним и улыбается во все тридцать два зуба. Довольный и счастливый. Россия вновь почувствовал, как лицо и уши разгораются со стыда. Захотелось уйти с глаз долой. — Я вижу выход, — сказал Иван и поспешил к кромке скалы, на чувствах просто отодвинул камни. Те обрушились, образуя брод к пляжу. — Нихрена себе! — Англия никак не ожидал, что часть горы внезапно подвинется и рассыпется. Лишний раз убедился, что с Брагинским шутки плохи. — Подожди нас! — Америка побежал за ним. Заметил смену его настроения. Там же они встретили и Францию. Он искал пеший путь к пляжу, а тут и ребята нашлись. — Мой друг, тебя не расплющило между гигантами? — поинтересовался у Артура обеспокоенный Бонфуа. — Нет, я цел, — ответил ему Кёркленд. — Жаль. А я мечтал позаботиться о тебе… — Иди в пень! — А почему не в жопу? — парировал Бонфуа. — Потому что тебя только на… Далее их спор больше не вкладывался в допустимую цензуру. Так и шли к лагерю. Россия и Америка иногда оглядывались на них, когда высказывания становились особенно удивительными в своих комбинациях. — Заколебали, — первым от них устал Америка, почёсывая плечо. Россия же был спокоен к ругани, ему нравилась экспрессивность как таковая. Сердитый Англия и подтрунивающий над ним Франциск — милота! Ну, с точки зрения Ивана. Тем более, сейчас он не особо-то хотел разговаривать, а посторонний шум как раз его оберегал от лишних вопросов со стороны Америки. Тот кстати заметно притих. Подозрительно. — Раша… — вдруг тревожно позвал его Джонс. И упал лицом вниз. — Ал?! — Брагинский мигом подсел и потрогал того. — Что с тобой? — Опять придуриваешься?! — не поверил ему и без того заведённый Кёркленд, но тут же опешил, вспомнив, что Россия рядом. Вдруг догадается, что Альфред нарочно прятался в между валунами? Но нет, Ване было вообще не до этого, решил, что Арти ругает его за симуляции далекого прошлого. — Может голова закружилась из-за недавнего удара по затылку? — предположил Бонфуа, потрогав Джонса по голове. Америка мучительно простонал и тяжело задышал. Приоткрыл глаза. — Пожалуйста, если ты притворяешься, то прекрати! — теперь и Англия заволновался, уже поверил. — Правда, обещаю не убивать тебя. — Тошнит, ух-ух, — заскулил Альфред, вновь претерпевая недомогание. — Ой, ты так быстро беременный? У нас будут АмеРашечки? — удивился Франциск, за что получил по мозгам, нет, не от Англии. Россия молча пригвоздил его к земле кулаком. А безмолвно потому, что потерял дар речи от крайнего смущения, которое бурно проявилось на лице. Англия бы залился гомерическим хохотом, да зажал себе рот в страхе, прыская в ладонь. Одни лишь слёзы потекли. Теперь главное самому под горячую руку не попасть. Джонс, тем временем, попытался присесть, весь сотрясаясь и прищурив один глаз от потуги. Честно, не помнил, чтобы ему когда-то было так плохо. — Аме, может ты съел чего-то не того? — Брагинский поймал его за плечи, но тот вдруг как взвизгнул. — Ай-ай! Подожди, больно! — Альфред слегка отстранил Ивана, хватаясь за руку. — Ломит страшно… Тут ребята узрели (благо, солнце уже взошло) на плече покраснение, переходящее в синеву. — Что это, ты ушибся? — изумился Россия, разглядывая место травмы. — Не помню! Оно дико жжется… — Джонс снова вырубился, падая носом в грудь Ивана. — Погодите, — сбоку от них приземлился Кёркленд, ощупывая края припухлости плеча брата. — Это не ушиб. После поднялся и осмотрелся, в частности, уставился на густой лес. Россия захлопал ресницами, но начал понимать природу недуга. — Мы пронеслись по джунглям, ломая ветки и деревья, — вспоминал Иван и в утешение погладил Джонса по спине. — Могли задеть какой-нибудь тропический «борщевик». — Боюсь, всё гораздо хуже, — Кёркленд покачал головой. — Его могли укусить: паук или змея. Америка так энергичен, что мог и не заметить, как на него что-то упало и цапнуло. — Ты так говоришь, потому что тебя вечно кто-то кусает и цапает в лесу, поэтому ты такой бешеный, — из небытия вышел Франция. Англия только презрительно фыркнул на его замечание, и всё, теперь ему не до споров с ним. — Нужно удалить яд, — Россия слегка нажал на припухлость, как тут же очнулся Джонс. Да что там, он вновь вскрикнул от боли и машинально двинул по челюсти лекаря. — Нет! Не трогайте! Не разрешаю! — даже отполз на метр, но тут же рухнул на землю. — Ауч, а говорят, что я истеричка, — Россия выпрямился и потёр место удара. Ух-ух, это было ощутимо. Но простил, видя обстоятельства. Решил больше не пытаться. Всё равно время потеряно, и яд хорошо всосался, пока они там бегали и плавали. — Давайте дойдём до лагеря, пока вы там ныряли, я видел вертолёт, — на ноги поднялся Бонфуа, отряхиваясь от песка. — Вдруг это спасатели нашли наш затонувший самолет и нас заодно? — Тогда поспешим, — Брагинский вновь подполз к Джонсу. Навис над ним. — Потерпи немного, хорошо? Только не дерись больше, — Иван осторожно взял его на руки и понёс. Альфред простонал и зажмурился, было видно, как ему плохо. Дышал тяжело. Но больше не сопротивлялся. Россия иногда поглядывал на него, ускоряя шаг и иногда спотыкаясь об камни и корни деревьев. — Я рядом, только не умирай, — изредка приговаривал, чтобы утешить его и себя заодно. Держись, Америка!