В ожидании боли, но с надеждой на счастье.

Осень в этом году выдалась слишком холодной, а зима, явно решила заявить свои права раньше положенного. Сейчас только середина октября, но в воздухе уже чувствуется морозное дыхание, стремительно приближающейся зимы. Деревья, как и не успевшие опасть и даже пожелтеть листья, покрыты слоем сияющего в слабых солнечных лучах, инея, а лужи, настолько замёрзли, что даже прыгающие по ним дети, не могут пробить своими маленькими ножками этот слой льда. Да, зима в этом году определённо поторопилась, и многие люди на улицах, судя по выражению их лиц, отнюдь этому не рады. Чонгук же к резким изменениям в погоде, относится нейтрально. Он никогда не был привязан к какому — либо определённому времени года, и это похолодание не вызвало в нём каких — то эмоций. Просто куртку поменял на более тёплую и достал из верхнего ящика шкафа шарф, один конец которого, как и всегда, длиннее другого, сейчас свисает едва не до пола салона авто. Ему абсолютно безразлична температура воздуха, куда сильнее его волнует внутренний холод, от которого он не может, избавится очень долго, казалось, что на протяжении всех своих, двадцати четырёх лет, он именно этим и занимается. Пытается оживить то, что было мертво с самого рождения. Будто, ещё тогда, в нём уже не хватало какой — то детали, отсутствие которой, не даёт ему почувствовать свою жизнь. — Так ты не передумаешь? Чонгук отвлекается от созерцания одинаковых лиц людей за окном, и поворачивает голову к мужчине, сидевшему за рулём. Его уставшее лицо не выражает радости, и вообще каких — то положительных эмоций, а слишком рано поседевшие местами волосы, взлохмачены. Он смотрит на Чонгука, в ожидании ответа, а Чон лишь отрицательно мотает головой. Не хочется произносить вслух слова, которые не принесут этому человеку никаких положительных эмоций. — Не понимаю, и зачем тебе это? Не лучше ли было остаться дома и помочь отцу, пока он болен? — Снова спрашивает, хоть и понимает, что эти слова никак не повлияют на парня. Если Чонгук что — то решил, значит, обратного пути, уже нет. — К чему задавать вопросы, ответы на которые ты уже знаешь? — Снова отворачивается и, поправив лямку сумки на плече, собирается выйти из машины, не желая совсем опаздывать в первый учебный день, но мужчина вынуждает его остаться в машине, снова заговорив с ним: — Тебе же там и делать не чего будет, — всё ещё пытается, — ты всю эту, преподаваемую там программу от и до знаешь. Разве ты любишь тратить время впустую? — Хорошая попытка, но не достаточно. Как и цель Чонгука, совсем не обучение. — Микки, я благодарен за твоё беспокойство о проведении моего времени, но давай я сам разберусь и выберу, что мне нужно, а что нет. Хорошо? Чонгук не дожидается ответа, достаточно было тяжелого вздоха из уст мужчины, тянет ручку дверцы на себя и покидает автомобиль, спрыгивая на асфальт. В нос мгновенно забивается морозный воздух, а по телу пробегает табун мурашек, когда Чон поднимает взгляд, к серому небу. Может, кто — то другой, и захотел бы вернуться обратно в машину, махнув рукой на весь бред в голове, но Чонгук не кто — то, а потому, он идёт к высоким воротам университета, оглядывая студентов. Кто — то скорей спешит в здание, некоторые стоят небольшими группками, что — то весело обсуждая и явно не торопясь на пары, которые совсем скоро начнутся. Девушки, приторно мило улыбаются, принимая комплименты своему внешнему виду, стараясь не показывать того, как сильно им холодно, есть даже те, кто не стесняясь и не боясь, идёт по территории с сигаретой меж губ. Чон смотрит на этих людей, изредка ловит обрывки их фраз и понимает, что это обыкновенные, примитивные люди, без чего — либо особенного. Чонгук и себя особенным не назвал бы, скорее, странным, ведь уверен, что его внутреннюю пустоту, способен будет заполнить, ни кто иной, как человек. Тот, чей силуэт он видит иногда в своих снах, и слышит его голос, которым он просит найти его и спасти, от такого же, одиночества. Он ищет, того самого, особенного человека. Он не знает, как он будет выглядеть, кто он, да и всё равно ему, как и на то, девушка это будет или парень. Чонгук просто хочет найти того, с кем это чувство уйдёт, с которым он не будет чувствовать себя одиноким. Того человека, который, сможет запустить внутри него, механизм, благодаря которому, стрелки его часов, наконец пойдут и позволят Чонгуку, почувствовать, что он живёт, а не бесцельно бродит по этому земному шару. За своими мыслями, Чонгук не сразу замечает, несущегося на него парня, и не успевает отреагировать, когда тот, буквально сносит его с ног, и они вместе падают на землю, а на его куртку, что — то разливается, образуя красное пятно на бежевой материи. Что чувствует человек, которого облили, упали на него и придавили к земле? Всё что угодно, начиная от элементарной боли от не самого мягкого приземления и заканчивая не приятным чувством тяжести на себе. А что чувствует Чонгук? Его, кажется, всё устраивает. Паренёк, который стал инициатором этого падения, поднимается и без остановки извиняется, тянет свою руку, предлагая Чонгуку помощь, чтобы подняться, а тот, продолжает лежать, не понимая, что только что произошло с ним. Он понимает, что на него упали и сейчас он лежит на холодном асфальте и нужно бы действительно подниматься с него, как и позвонить Микки, чтобы он привёз новую куртку, но как — то всё равно на это. Он понимает, что готов вечность лежать на этом асфальте, только бы этот, кудрявенький парень, никуда не уходил и не лишал его этой радости, как слышать его голос. — Прости, я, правда, не хотел, давай помогу. Вот, возьми меня за руку, — парень продолжает протягивать руку, и Чонгук, в этот раз, принимает её. Протягивает свою, и пальцами обхватывает чужую тонкую и такую холодную ручку. И почему в этот момент хотелось отдать всё своё тепло, только бы этот человек, забыл о таком понятии, как холод и больше никогда его не чувствовал? Нет, стоп. Что это с ним? Чонгук поднимается на ноги, пытается прийти в чувство разумности, но мысли эти никуда не уходят. Парень перед ним продолжает что — то быстро говорить, извиняться, пряча свой крохотный, покрасневший от холода, носик в огромный шарф, а Чонгук стоит, как истукан. Он хочет сказать, чтобы парень перестал извиняться, но и рта открыть не может. И когда он терял способность говорить? Да никогда такого не было. И почему это на самом деле и не сильно волнует? Почему правит мозгом сейчас только одно желание, чтобы все люди исчезли, а Чонгук, остался на этой планете только с этим человеком, потому что все остальные, уже потеряли для него свой лик, даже мельком смотреть ни на кого не хочется. Да и зачем, когда он, наконец, нашёл того, кого так долго искал? — Надеюсь тебе не сильно больно? И, о боже, твоя куртка, извини пожалуйста… — Как тебя зовут? — Не смотря на то, как приятно было Чону слышать этот голос, он всё же, возвращает себе способность говорить, задавая, пока что, самый главный, интересующий его вопрос. Он хочет узнать имя того, что кто завёл механизм его часов, кто вызывает в нём желание улыбаться, только глядя в эти прекрасные, подобно лисьим, глазки. Чонгук хочет узнать имя того, кого так долго искал. — Юнги, Мин Юнги, — отмерев от лёгкого ступора, в который впал, когда услышал неожиданный вопрос, отвечает, легко склонив голову, — так, ты в порядке? — Не совсем уверенно спрашивает, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь таким способом, заставить кровь циркулировать быстрее, чтобы пальцы не окоченели от холода, и избавится от странного чувства внутри. — Я Чон Чонгук, и я в порядке, — совсем не скрываясь, Чонгук рассматривает лицо парня, точнее, ту часть, что не скрыта шарфом и даже не думает переставать. Теперь, он знает что тот, кого он искал, зовут, Мин Юнги, и он чувствует, как оно вырисовывается на его груди, прямо в области сердца, невидимыми чернилами и ни какими лазерами, клинками, его оттуда не вывести. — Я очень рад, что нашёл тебя, Юнги. Кто — то, мог бы сказать, что Чонгук рехнулся или слишком хорошо головой об асфальт приложился. И если Юнги сейчас посмотрит на него, как на ненормального, он поймёт его и даже не обидится, если он развернётся и уйдёт, покрутив своим тонким пальчиков у виска, но Юнги этого не делает. Вместо этого, он тоже, более внимательно рассматривает парня. — Ты искал меня? — Выдыхает, вместе с паром изо рта, бегая от одного тёмного глаза, напротив, к другому. Будто сканирует на ложь, и даже боится её услышать. Ну что за глупыш? Разве мог бы Чонгук, когда — либо, солгать ему? — Ты не представляешь, как долго, — получается тише, чем хотел бы Чон, но по изменившемуся взгляду Юнги, он понимает, что парень слышал его слова и он, точно такой же безумец, потому что Чонгук, видит в этом взгляде, самое неподдельное, доверие. Юнги внимательнее изучает лицо парня, которого буквально опрокинул на землю. Заглядывает в его тёмные, почти чёрные глаза, один из которых, почти полностью скрывает, свисающая на него, чёлка. Медленно, не совсем уверенно, но Юнги протягивает руку к чужому лицу и, не встретив сопротивления, убирает мешающий локон. Замечает на щеке, крохотный шрамик и, словно ведомый чем — то извне, укладывает на щеку свою ладонь, оглаживая место этого шрамика большим пальцем. Со стороны и в голове, всё выглядит максимально странно. Кто этот человек? Зачем искал его? Почему совсем не сопротивляется действиям Юнги, а наоборот, делает шаг к нему и укладывает свои большие ладони, ему на плечи. И почему Юнги, вдруг стало так спокойно? Куда делась из него вся тревога, с которой он, был уверен, родился? Куда делся весь страх, и почему хочется облегчённо выдохнуть, со словами о том, что его одиночеству и тупому чувству, обречённой боли, пришёл конец? И самое главное, почему этот человек, кажется таким, до пугающего, знакомым? Почему сердце с каждой секундой бьётся всё быстрее, а чувство холода, совсем покинуло его тело? Почему, так и хочется прижаться сейчас к этому человеку, будучи уверенным, что тот его не оттолкнёт, никогда? Почему что — то внутри подсказывает, что он, тот самый, родной, без которого Юнги всю жизнь чувствовал себя потерянным, и каким — то неполным? — Это правда, ты? — Только и может выдохнуть, чувствуя, как горлу подступает ком, как хочется заплакать, но впервые, слёзы эти, будут приятными. Потому что они от счастья. — Прости, что так долго, — прислонившись своим лбом к чужому, Чонгук не совсем понимает, откуда в нём берутся эти слова, как они срываются с его губ, но чувствует, что всё говорит правильно, что всё так, как и должно было быть. — Я испортил твою куртку, — зачем-то, напоминает, на что Чон лишь хмыкает. — Это, если я не ошибаюсь, гранатовый сок, — с лёгкой улыбкой, что трогает его губы, отвечает. — Хорошо, но и ты, всегда, говори мне правду, — для Юнги, всегда была важна правда, он был повёрнут на ней, как маньяк, но сейчас, эта просьба, зависела не от этой повёрнутости. Так он думал. А ещё, чувствовал, если этот человек, солжёт ему, будет слишком больно, настолько, что боль от неё, в одну жизнь не уместится, даже если эта самая ложь, будет во благо. — Обещаю, — Чонгук не бросает это слово, он вкладывает в него всю искренность и чувствует, будто с его плеч спадает груз, который он нёс длинной в вечность. Это чувство было сродни, получению долгожданного прощения, которого так сильно желал, чтобы продолжить жить. И как по щелчку, в этот момент, на две, близко прислонённых друг к другу головы, посыпал пушистый снег, накрывая их своим белым покрывалом. Слишком рано, для середины октября, слишком нужно, для двух влюблённых, что, наконец, спустя вечность, нашли друг друга. — Я люблю снег, — уложив голову, на чужой груди, Юнги забывает о том, что они стоят на территории университета, о парах, на которые, вероятно, уже опоздал, как и не думает о том, что на них может, кто — то косо посмотреть. Разве это важно, когда сердце начало по — настоящему биться? — Он так же прекрасен, как и лепестки вишни, — отвечает, крепче обнимая своего крошечного лисёнка. Чонгук не знал, где, как и когда, он найдёт его, но был уверен, что эта встреча, непременно произойдёт, её не могло не быть. Часы на руках издают пикающий звук, благодаря чему, Чонгук знает точное время, в которое выполнил обещание. Потребовалась, всего лишь, вечность, но она стоила того, чтобы надежда, наконец, была исполнена. В этой истории, им не будет больно, здесь, их ждёт счастье, которое в этой жизни, они получат сполна.