Personal assistant (P.J.)

Их отношения были странными. Юнги постоянно касался Чимина, садился близко, поглаживал ноги, водил за руку везде, обнимал наедине или при дочери, даже в щеку иногда целовал, на что Чимин звонко смеялся или умилялся. Обоих все устраивало, его ассистент тоже не отказывал себе в удовольствии потрогать шефа. Он висел на его шее, пока тот на спор нес его на руках, когда уставал после работы, и Юнги вез его к себе, потому что Чимин медленно, но верно начал чаще ночевать с ними, бывало, что на неделю оставался, радуя Унэско. Юнги даже настоял, чтобы Чимин перевез к ним немного одежды, но все равно давал свои футболки и рубашки, потому что ему было приятно видеть того в своей одежде, а Чимину нравился запах чужого порошка с жасмином и довольное выражение лица Юнги. Также его помощник часто массировал ему шею и перебирал волосы, когда они что-то вместе смотрели, а Юнги мог разминать ему ступни, слушая довольные стоны и мычание, потому что Чимин любил обувь на каблуке, а его ноги не очень. Часто Юнги водил его в кафе после работы или в выходные с Унэ, они ходили на разные площадки, в кинотеатры и на интересные мероприятия в городе и фестивали. Юнги все чаще и чаще по прошествии четырех месяцев ловил себя на мысли, что они похожи на семью. И он был рад этому открытию, но осознавал, что им пора двигаться дальше в своих отношениях, правда удачного момента он подобрать не мог.

***

Как-то вечером Унэ слишком устала после садика, там было какое-то выступление, крошка вымоталась. — Моти, я хочу сегодня поспать одна, развалиться звездой в куче одеял, а ты любишь теплые обнимашки, — почти хныкала девочка, прося прощение, она все-таки ребенок, ей бывает очень тяжело. — Конечно, родная, все хорошо, — они были на кухне, ужинали. Чимин встал и поднял ее на руки, поцеловав в висок. Потом что-то прошептал ей на ухо, и они скрылись в ванной, а Юнги не стал им мешать. Чимин разберется, он всегда сам справлялся. Через пару минут они вышли, и тот отнес ее в комнату, но вскоре вышел оттуда, тихо прикрыв дверь. — Она слишком вымоталась сегодня, но все в порядке. Сразу отключилась, когда я ее закутал, — он сел на свое место и допил морс. — Где спать будешь? — невзначай спросил Юнги. — У тебя так много предложений? — с улыбкой произнес Чимин, прекрасно понимая намек. — Не заставляй меня говорить это вслух, — простонал Юнги. — Что говорить? О чем ты? — с наигранным удивлением поинтересовался Чимин. — Ладно, хорошо, я понял, мерзавец. Хочешь поспать со мной? — робко спросил Юнги. — Да, — спокойно ответил Чимин и принялся убирать посуду после ужина. Они закончили с уборкой, помылись и пошли в спальню Юнги. Тот остановился на входе и пристально посмотрел на Чимина около своей кровати. Он закатил глаза и подошел к нему вплотную. — Господи, ты такой тугодум, — проворчал Чимин, притянул его за грудки к себе и неожиданно поцеловал. Юнги стоял в шоке, он хотел этого, но думал, что сам будет инициатором. Когда Чимин притянул его ближе за шею, то он очнулся и страстно ответил ему. Юнги медленно двинулся к кровати, опрокидывая на нее Чимина, а тот потянул его за собой. Он удобно улегся и опять затянул Юнги в глубокий поцелуй. Чимин будто был голоден до ласки, он полностью отдавался процессу, Юнги чувствовал его бешеное наслаждение и страсть кожей и губами. Это сподвигло его пойти дальше. Он опустился к чужой шее и начал нежно ее целовать, спускаясь ниже. Чимин зарылся пальцами в его волосы, неосознанно поглаживая и томно вздыхая. Юнги решился стянуть с него футболку, а потом стал целовать его татуировки на ребрах с правой стороны, слушая чужие громкие вздохи. Но вдруг резко остановился. В полумраке он заметил белые полосы на чужой груди. Он провел по ним пальцами, те были выпуклыми. Это шрамы, причем очень глубокие и старые. Татуировки их не перекрывали, лишь прятали визуально. Чимин молчал, когда Юнги с вопросом в глазах посмотрел на него. — Чимини, ты расскажешь мне про это? — тихо спросил Юнги, ожидая любой ответ, он готов принять отказ. Чимин молча кивнул и выбрался из-под него, садясь около спинки кровати. Парень закрыл глаза и запрокинул голову. — Я знаю, что ты заметил некоторые странности в моем поведении, это очевидно, но я ничего не могу с собой поделать, — он тяжело выдохнул, а Юнги лег ему на колени головой. Чимин привычно запустил пальцы в его волосы, нежно массируя кожу у корней.— Я рос в детдоме, родители отдали меня туда в пять лет, я тогда уже все понимал и помнил их. Не знаю причин, но это сломило меня на долгие годы. Этот приют был не самым спокойным местом. Нас могли избить за шалости или проступки, оставляли без еды, игрушек почти не было, да и поиграть было сложно. Когда мне было четырнадцать, то там поменялся директор. Им стал мужчина лет тридцати. Он был психопатом, правда это не сразу выяснили, — Чимин так и не открыл глаза. Он помолчал немного, а потом продолжил.— Как-то он узнал, что мне нравятся мальчики, не знаю как, но это факт. Позже я понял, что у него триггер на геев, потому что отец его в детстве насиловал. В тот день он увел меня в подвал здания. Я ничего не понимал, но он никогда не делал нам ничего плохого, поэтому я чувствовал себя в безопасности. Но зря, — Юнги сел рядом и притянул его в свои объятия, разместив Чимина между своих ног так, чтобы тот мог лечь ему на грудь. Тот с благодарностью сжал его ладонь.— Он заклеил мне рот скотчем, хоть я и вырывался. Потом стянул футболку, я думал, что меня изнасилуют, пытался вырваться или закричать, но он только бил меня, чтобы я выдохся. В какой-то момент я отключился, но в сознание меня привела боль. Этот псих резал меня ножом между ребер, глубоко его вводя. Я уже не мог двигаться, но мне удалось языком смочить скотч, последние силы я направил на то, чтобы немного его приспустить. А когда он в следующий раз вогнал в меня лезвие, смог заорать от боли. Я не слышал свой крик, не помнил, что было дальше, просто отключился, надеясь, что умру. Очнулся в больнице, узнал, что на крик прибежал охранник — добрый дядька, таскал нам иногда конфеты. Он вырубил директора и вызвал скорую и полицию. Этого мерзавца отправили в психушку навсегда, а я провалялся долго в больнице, потерял много крови, у меня была повреждена печень, он ножом достал до нее. В двадцать забил шрамы татуировками, а потом решил и рукав сделать. Мне больше не больно, кошмары не снятся, людей не боюсь, страха нет. А детства у меня не было из-за детдома, нам не давали особой свободы. Точнее ее вообще не было. Чимин закончил и замолчал. Юнги крепко прижимал его к своей груди, но парень не плакал, просто воспоминания были не самыми приятными, боли не было. — А вечер так хорошо начинался, — простонал Чимин, — ты слишком долго собирался меня поцеловать, я уже просто не выдержал, а привело это все к веселой истории моей жизни. — Придурок мой, — прошептал Юнги, целуя его в висок, — ты очень сильный, родной, просто невероятно. Ты самый удивительный человек в моей жизни после Унэ, я счастлив, что ты с нами. — А как же иначе. Благодари свою дочь, только из-за нее остался, грубиян, — подстебал его Чимин. — Я знаю, что был не прав, но сейчас у нас все хорошо, — немного вопросительно сказал Юнги, надеясь, что они отпустили его беспочвенное грубое поведение. — Да, все просто прекрасно, — Чимин поцеловал его в подбородок, подтверждая свои слова.— Раз ты узнал обо мне все, что хотел, можно задать личный вопрос? — спокойно спросил он. — Я узнал далеко не все, что хотел, но задавай, — ответил Юнги, целуя его в ответ в загривок. — Что случилось с мамой Унэско? — в вопросе парня не было ревности или трепета, просто любопытство. — Она была моей сестрой-близняшкой, ее звали Юнджи, мы были очень похожи, — Юнги не любил вспоминать сестренку, но решил быть предельно честным. — Когда мне было двадцать один, сестра пришла в мою квартиру в слезах с положительным тестом на беременность. Юни залетела, парень ее бросил, а аборт она делать не хотела, боялась, что потом не будет детей. Я принял ее позицию, сказал, что своей племяннице помогу, крошка будет достойна иметь отца в моем лице. Но при родах Юнджи умерла, — в голосе Юнги не было грусти и тоски, он уже смирился с этой потерей и живет дальше, но чувствовалась многолетняя боль от потери, — я остался один на руках с ребенком, с родителями отношения у меня были ужасные, рядом был только Джин. Он зарабатывал нам деньги на жизнь, а я учился заботиться об Унэ. Когда ей исполнился год, мы нашли няню, я пошел работать в эту фирму, потом через два года пожилой директор сделал меня своим преемником, не хотел оставлять бизнес детям, боялся потерять свое детище. Джин смог от нас съехать, я помог ему открыть бар, он смог его раскрутить, стал заниматься любимым делом. И вот так мы жили до его отъезда в Финляндию, а потом в нашу жизнь ворвался ты, перевернув ее с ног на голову, — по голосу было слышно, что мужчина улыбался. — Да что я там перевернул? — возмутился Чимин, — просто подружился с твоей дочкой и забочусь о вас, — проворчал он. — Ага, еще целуешься со своим боссом, ребенок любит тебя больше меня, кажется, готовишь нам постоянно и почти живешь здесь, — саркастично прокомментировал Юнги. — Будто бы ты против, — Чимин перевернулся и долго нежно его целовал, удобно устроившись на чужой груди. — Нисколько, Моти, — прошептал ему в губы Юнги, когда тот немного отстранился. — Йа, эту кличку придумала Цветочек, да как ты смеешь, — у них началась шуточная борьба подушками, которая закончилась позорным поражением Чимина, потому что Юнги повалил его и зацеловал.—Все-все, Юнги-я! — он пытался закрыть лицо руками от чужих губ сквозь смех, — пора спать, нам рано вставать, — с некой досадой сказал Чимин, а Юнги молча согласился, понимая обстоятельства. Чимин улегся прямо на него, накрыл их одеялом, поцеловал своего босса на ночь, правда немного увлекся, но потом быстро уснул. А Юнги пребывал в прострации, долго обдумывая вечер. Потом крепче прижал к себе своего мужчину, именно своего, такого сильного и уникального. Необходимого. Он уже любит его, так сильно любит.

***

Утро было непривычным для обоих, но от этого не менее сладким. Чимин проснулся раньше, а потом понял, что почти лежит на Юнги. Он довольно улыбнулся и даже не подумал слезать со своего удобного и уютного места. В голове всплыли воспоминания о вчерашнем вечере, Чимин был рад, что они так откровенно поговорили, это сделало их еще ближе. Неожиданно мир перевернулся, и он оказался лицом к лицу с Юнги, который сонно, но довольно смотрел на него. — Какое доброе утро, солнышко прямо в моей кровати, — почти промурчал Юнги, а через секундную паузу они оба заугорали с подката. — Комплимент засчитан, сударь, — Чимин притянул его к себе и поцеловал в уголок губ. Юнги недовольно нахмурил брови, встал и за руку повел его в ванную. Достал их щетки и вручил парню (у того уже давно тут была своя собственная), молча почти требуя того начать чистить зубы. Чимин не задавал вопросов и не сопротивлялся, спокойно выполнял гигиенические процедуры с утра. Когда он сполоснул рот от пасты и поставил щетку в стаканчик, его неожиданно усадили на столешницу у раковины и затянули в глубокий освежающий поцелуй со вкусом мяты и лайма. Чимин не дурак, сопротивляться не стал, а с удовольствием ответил, запустив руки в рыжие взлохмаченные волосы. Неожиданно дверь ванной открылась, и внутрь вошла сонная Унэско. — Доброе утро, — она с любопытством посмотрела на них, но молчала. Юнги даже не повернулся на звуки, просто продолжал целовать Чимина, но теперь в шею, намекая, что разбираться с этим не будет, у него есть занятие поважнее. Тот недовольно выдохнул, но посмотрел на крошку. — Доброе, Цветочек, — с алыми щеками, но с улыбкой поздоровался он. — Умыться я тут не смогу, да? — с тоской смотря на раковину рядом, спросила малышка. — Наверное, сможешь, если твой отец меня отпустит, — тут Чимин неожиданно застонал, пугая девочку. Юнги укусил его в шею, показывая, что отпускать не планирует, — так, нет, не выйдет. Можешь пока умыться на кухне, мы скоро выйд…— еще один укус и протяжный стон. — Видимо, не скоро, — спокойно подытожила Унэ и вышла из комнаты, закрыв дверь. Юнги сразу же вернулся к обожаемым припухшим губам, вторгаясь в чужой рот языком, но его в ответ укусили. — Ауч, больно! — Юнги вытащил язык и пытался остудить, размахивая руками около него. — Это что тут только что произошло? — спокойно спросил Чимин, но во взгляде была видна угроза. — Не для разговоров я потащил тебя с утра пораньше чистить зубы, — ответил Юнги и заткнул начавшего что-то говорить мужчину поцелуем. Тот сдался, принимая чужое объяснение, но все равно иногда кусал чужие губы, зализывая потом ранки языком. Когда они наконец-то вылезли из ванной, то на кухне их ждала Унэ, довольно жевавшая печенье. Чимин молча налил ей молока в стакан и достал из холодильника оладьи, которые приготовил вчера вечером. Быстро разогрел и разложил по тарелкам, пока Юнги за ним наблюдал с прохода. Чимин поставил тарелки на стол и поцеловал девочку в макушку, а та благодарно ему улыбнулась, после чего он привычно начал готовить кофе. Юнги подошел к нему сзади и обнял, положив руки на чужой живот, а Чимин спокойно откинул голову на чужое плечо. Утро выдалось и правда непривычным и сладким.