Ручной дракон

Когда ведьмак слушал, с каким запалом эльф говорит об аэдирнской деве, в его душе закрались сомнения относительно столь яркой персоны. Он запомнил слова Йорвета и ждал возможности проверить их на деле... В Вергене их встретила целая колода известных личностей, включая Саскию и чародейку Филиппу Эйльхарт. Отсюда и началась другая история, что была скрыта от глаз ведьмака... Саския Дым застилал глаза, а крики раненых сливались в один оглушительный вой. Долина Понтара, еще недавно зеленая и живая, превратилась в новоиспеченный ад. Я, один из самых доверенных клинков Аэдирна, вела за собой горстку солдат — полуослепших, черных от копоти и крови. В потемневшем небе, словно чудовищные кометы, проносились огненные шары. Магию я распознала сразу, но до сражающихся дошло слишком поздно. Когда огненный шторм обрушился на землю, опаляя все живое, он снимал с людей шкуры, а плоть шипела и пенилась на костях. Солдаты позабыли, где свои и где чужие, слившись в едином хоре предсмертного ужаса. Моя задача была проста — вывести свою группу из боя. И хотя досада от того, что битва прервалась, все еще жгла меня изнутри, я надеялась, что единороги вот-вот побегут. Но я просчиталась. Прямо на нас рухнул очередной огненный шар. В глазах потемнело. На одно-единственное мгновение мир стал огненно-черной каруселью, и кроме пронзительного визга, звеневшего в голове, я не слышала ничего. Когда я, пошатываясь, поднялась, то увидела растерянные лица солдат, бегущих мне навстречу. Край проклятого поля был пересечен, но в их глазах плескалось не облегчение, а удивление и тревога. Я больше не слышала голосов своего отряда. Позади лежали лишь немногие опаленные куски мяса и почерневшая сталь. Меня тут же прикрыли плащами, пряча от чужих глаз — моя одежда сгорела. В каждом взгляде читался немой вопрос: «Как она осталась невредимой?». Тогда еще никто не знал мой секрет. Три года спустя. Я сидела на камне, согретая ласковым солнцем, и вспоминала отца, Борха Три Галки. — Ты такая маленькая, но уже такая отважная. Смотри, как сильно ты ударила меня по доспехам, древко твоего меча раскололось, — улыбался он, снимая тяжелую латную перчатку и мягко поглаживая меня по волосам. — В твоей выдуманной истории я снова был злодеем, нападающим на беззащитную деревеньку, а ты — сияющим рыцарем? Я с удовольствием кивнула. Теплый солнечный свет приятно щекотал кожу. — Если не я, то кто спасет людей, попавших в беду? Лицо отца стало задумчивым. — Знаешь, ты слишком сильно увлекаешься этими историями. Слишком тянешься к людям. Разве тебе не нравятся сказки об отважных драконах, ищущих приключения и неизведанные земли? — Нравятся, но... Раньше ты говорил, что эти земли принадлежали нам, а потом, когда пришли эльфы и люди, — мы ушли. Почему? — Потому что мы оказались достаточно мудры, чтобы уйти, не вступая в отношения с ними. Людей много, их жизнь краткосрочна, они не успевают понять ничего более важного, чем выживание и власть. Мотивы могут быть самыми благородными, Саэс Энтезис, но люди предадут веру. Узнав истину о тебе, ты окажешься для них таким же чудовищем, как и все остальные монстры. Не надо связываться с политикой, какой бы важной цель ни была. Путешествуй, как остальные драконы, постигай тайны этих земель. Но отец улетел, а я выбрала свой путь. Теперь, когда Демавенд мертв, я не допущу, чтобы стая алчных правителей разнесла Аэдирн по кусочкам. Я встала на его защиту, и люди пошли за мной. Я видела их глаза и пылающие сердца, и не могла их подвести. Но простой крестьянской девки, даже с легендой о битве с Каэдвеном, было мало, чтобы возглавить восстание. И в этот тупиковый момент появилась Филиппа. Сильная, гордая, внезапная. В ней чувствовалась не только мощь, но и сила, способная эту мощь контролировать. Она сразу встала на мою сторону, сказав, что я — единственная, кто сможет вернуть баланс сил в равновесие. Она с первого взгляда раскрыла, кем я являлась, и тут же придумала, как обратить это в нашу пользу. Мы создали легенду о Деве-драконоубийце — небольшой фарс, в который люди успешно поверили. И я была готова пойти на всё, чтобы дать людям свободу. Победа сыграла свою роль, и целые деревни и города вставали под мои знамена. Молодому принцу Стеннису не оставалось ничего, кроме как присоединиться к нам. Мы разместились в Вергене. Филиппа готовила план нападения. Принц, скрепя сердце, согласился выделить небольшой взвод солдат. А вскоре пришла весть, что к нам направляются эльф Йорвет и ведьмак Геральт — бесценная помощь в предстоящем неравном бою с армией Каэдвена. Наконец-то я смогла остаться одна и отдохнуть. Знать рвала глотки в защиту Стенниса, доказывая, что стоит мне потерять бдительность — и они вцепятся в меня, как свора голодных псов. Но я чувствовала поддержку чародейки за спиной, и это придавало спокойствие. Я потерла наболевшее плечо, стягивая наплечник и отворачивая стеганую куртку. Внезапный аромат лилий и ночного жасмина заставил меня замереть, и только потом я ощутила прикосновение. Слегка холодные, тонкие пальцы легли мне на плечо. Я вздрогнула, кожа под ними вспыхнула огнем — последняя стычка с разведкой Хенсельта вылилась в болезненный удар. — Не пугайся, драконоубийца, я всего лишь пришла размять тебе плечо, — мягким и самодовольным голосом, прямо над ухом, произнесла Филиппа. — Я просила не называть меня так. Без присутствия людей... — меня передернуло от этой неуместной клички. — Прости, я забываю, что ты бываешь ранима, когда не требуется держать лицо перед армией, — усмехнулась чародейка. Её пальцы, ловкие и сильные, стали чуть жестче, и я подавила в себе стон удовольствия, чувствуя, как целительное тепло наполняет ушибленное место. Жар унимался, сменяясь расслабленностью. — Скоро сюда должны прибыть эльфы, а завтра тебе предстоит выступить на собрании и встретиться с Хенсельтом. Он не будет ждать. — Стеннис и этот его ужасный жрец так и косятся на меня, словно желая воткнуть клинок в спину, — поежилась я. — Не волнуйся. Пока я с тобой — не воткнут, — мягко прошептала она, и под ее волшебными пальцами я начала таять как снег. Боль в плече, терпкая и смешанная с истомой в мышцах, уходила. — Завтра ты выдвинешь свои требования. Хенсельт, конечно, откажется, и тогда мы сможем поставить принца перед фактом, что долина окажется нашей, потому что защищать его землю больше некому. — Ты думаешь, люди смогут принять такую королеву, как я? — с сомнением спросила я. — Они жаждут увидеть на троне именно такую королеву. Все твое войско смотрит на тебя как на божество. Они примут тебя, а я встану рядом. — Я все-таки не понимаю, почему ты решила оставить реданский двор и поддержать мятежников. — Нам нужен баланс сил на севере, и его можешь обеспечить ты. Королевства веками грызлись за долину Понтара. Отобрав этот кусок, мы наконец прекратим кровопролитие, — уверенно и спокойно проговорила чародейка, и я в который раз восхитилась ее самообладанием. Хотя, признаться, восхищалась я не только им. — Как ты определила, что передо мной не человек? — Я же чародейка. Я сразу определила в тебе звериную сущность и была восхищена. Золотые драконы давно покинули эти места, а ты оказалась во главе людей. До сих пор не могу понять, почему ты выбрала нас. — Этот выбор был сделан еще в детстве... — тихо ответила я. Филиппа остановила массаж и оказалась лицом к лицу со мной. Ее ладонь, слегка отодвинув край стеганой курки, скользнула к груди и замерла чуть выше, прижав пальцы к коже. Я снова вздрогнула, чувствуя, как под кожей бешено застучало сердце. — В твоем сердце течет могущественная сила, и я уверена, что она приведет нас к победе, — ответила Филиппа. Её зрачки в желтых, как лунный свет, глазах, мгновенно расширились. Взгляд скользнул к моим губам, и через мгновение она уже стояла у двери. — Отдыхай, Саския. Завтра предстоит тяжелый день, и, скорее всего, армия двинется в бой. Нам всем нужна твоя отвага. Дверь закрылась так же тихо, как она и появилась. Я осталась одна. Чародейка будила во мне чувства, названия которым я не знала. Это пугало и будоражило одновременно. Тяжело вздохнув, я опустилась на кровать.

***

Долина Понтара — голубая мечта королей. Я шла спокойно и быстро. Стеннис старался не отставать, его жрец Ольшана постоянно что-то нашептывал, но я не обращала внимания. Наконец впереди показались флаги черного единорога. Хенсельт, надменный и злой, как черт, возвышался перед деревянным столом. Стеннис начал первым, пытаясь скрыть трусость за спокойной речью, но единорог даже не обратил внимания. И тогда начала я, переводя переговоры в иное русло. Король на мгновение даже выразил восхищение, но оно быстро сменилось похотью и несдержанностью. Моя рука уже легла на рукоять клинка. В следующую минуту он приказал атаковать. Нам пришлось защищаться, отходя ближе к ущелью. Стенниса прижал Хенсельт. Небо поглощали черные тучи, в воздухе летал свистящий шепот — маги короля открыли портал, и тот спасся бегством. Я заслонила Стенниса от брошенной королем магии. Словно прорвав небеса, из земли восстали трупы убитых солдат. Внезапно с другой стороны ущелья выскочил белый волк, а за ним — Йорвет, защищая нас от мертвецов. — Я вытащу вас, следуйте за мной! — где-то в небе пронесся голос Филиппы. Появилась золотая сова, очерчивая отсветами лучей путь во мгле. Восставшие призраки двух армий вновь скрещивали мечи. Слава богам, ведьмак и эльф хорошо знали свое дело. Без них мы бы не выбрались, особенно когда раненый принц повис на моем плече.

***

Как только мы добрались до Вергена, я приказала к вечеру собрать совет и отправилась к чародейке. В ее покоях была Цинтия, которая что-то нашептывала над телом Филиппы, накладывая заклинание. Девка злобно взглянула на меня, но чародейка махнула рукой, веля ей уйти. Только сейчас я заметила, что Филиппа была в одной шелковой рубахе. С ее тела каплями стекал пот, а кожа горела жаром. — Полиморфия дается дорогой ценой, — ответила она на мой невысказанный вопрос, тяжело дыша. Я подошла к ее кровати и присела. Взяв ее за руку, я хотела поблагодарить. Рука Филиппы оказалась горячей, и легкая дрожь пронизала мои пальцы. Она удивилась моему жесту, но руку не убрала. — Я хочу поблагодарить тебя. Если бы не ты, нас бы поглотила мгла. — Я же твоя чародейка. Я не позволю тебе пострадать, — ответила она. Ее голос был ровным, но я видела, как тяжело ей это давалось. Судорога свела ее тело, и она крепче сжала мою руку. Я отчаянно хотела помочь, но не знала как. — Ты все правильно сделала, — придя в себя, сказала она. — А сейчас прошу тебя, оставь меня одну. Ты не должна меня видеть такой. Полиморфия все еще давала о себе знать. Из-под ее кожи то и дело проступали крошечные перьевые стержни. Я кивнула и подошла к двери, но еще раз обернулась. Изящное, хрупкое тельце под тонкой сорочкой, и за могущественной чародейкой внезапно показалась беззащитная девушка.