Тёмный шоколад и карамель

Смотреть на Полину было тяжело, почти невыносимо. Ясные голубые глаза искрились задорно, пухлые губы, которых так и хотелось коснуться, растягивались в мягкой улыбке, и мгновением позже приоткрывались, чтобы выпустить лёгкий приятный слуху смех, пока тонкая словно фарфоровая рука тянулась смущённо прикрыть эту красоту. И все это было направленно не на того человека. Антон Петров. В их новом однокласснике не было совершенно ничего особенного, по авторитетному мнению Кати. И все же, каким-то немыслимым образом он приковал к себе внимание главной скрипки школы, что просто не могло не раздражать. Хорошо хоть Пятифан прекратил свои жалкие попытки сблизиться с Полиной и теперь с бо́льшим энтузиазмом составлял компанию самому блондину на пару с Бяшей. Староста класса фыркнула и, сделав над собой ощутимое усилие, все же отвернулась. Смотреть было тяжело, даже очень, но не смотреть в то же время казалось практически невозможным. Это тоже раздражало, даже побольше белобрысого паренька, неловко, но искренне радостно составлявшего сейчас компанию Морозовой. Катя хмурилась в бессильной злости, уже непонятно на кого направленной. Ладно Петров, но почему она сама так реагирует на Полину? У нее были и другие подруги, не то чтобы слишком близкие, но с ними было весело и легко. Тем не менее, ни одна из них не вызывала того же трепета в груди, желания любоваться непрерывно и постоянно быть рядом. Такие чувства были чем-то новым для девочки, а догадки об их природе пугали. В моменты, когда Катя не пыталась избегать подобных мыслей, казалось, будто она была героиней какого-то неправильного любовного романа. – О чем задумалась? - мелодичный голос раздался за спиной близко-близко, вызывая табун мурашек по спине. В одно мгновение Полина оказалась на соседнем стуле и – наконец-то! – направила внимательный взгляд на подругу. Катя уже хотела ответить что-то в духе "думала взять журнал и отметить посещаемость, но из уст вырывались совсем другие слова: – Надо же, кто изволил обратить на меня внимание, - прозвучало почти обиженно, и мысленно девочка дважды ударила себя по лбу рукой, но все же продолжила – Я-то думала, ты меня с концами променяла на Петрова. Внимательный взгляд сменился на удивленный, почти обеспокоенный. Полина склонила голову набок и молчала пару секунд, заставляя Катю внутренне стушеваться ещё сильнее, а потом широко улыбнулась. Кокетливо накручивая локон темных волос на палец, она ответила: – Тоша, конечно, милый, – староста сжала карандаш до побелевших костяшек, казалось, он вот-вот сломается от такого напора – Но... В самый неподходящий момент раздался звонок, вынудивший Полину, решившую сделать драматичную паузу, молчать и дальше. Она виновато улыбнулась, поднося указательный палец к губам, и стала готовиться к занятию. Катя аналогично в досадном молчании доставала учебник и тетрадь, сразу потеряв надежду в ближайшие сорок пять минут услышать продолжение фразы от столь прилежной одноклассницы. Учительница зашла уже в следующую минуту и почти сходу начала свою лекцию. Это был урок истории, потому Смирнова с очередным досадным вздохом морально готовилась пережить эти бесконечно долго тянущиеся минуты до звонка на перемену. Она почти сразу обернулась к Полине, которая будто уже забыла о существовании соседки и спокойно выводила что-то на последней странице приготовленной тетради своим аккуратным почерком. У девочки имелось поразительное умение имитировать крайнюю степень заинтересованности и сосредоточенности на словах учителям, каким бы скучным урок не был. Катя даже немного завидовала, ведь сама могла изображать образец дисциплины только на фоне особо не заморачивающихся об этом одноклассников, большая часть из которых продолжала беседовать между собой, разве что удосужившись сделать голоса немного тише. Без них в катином образе с легкостью можно было углядеть скуку и постоянное желание переключиться на что-то более интересное. Например на Морозову. Погруженная в раздумья Катя продолжала прожигать в соседке дыру взглядом, пока та не пихнула ее легонько локтем, двигая ближе тетрадь. "Никакой Антон или любой другой мальчик не сможет заменить мне мою любимую подругу". И сердце, идеально ровно выведенное сразу после этой фразы. Смирнова хмыкнула, игнорируя забившееся чаще собственное сердце, и несколько нервно вывела в протянутой тетради свой краткий ответ: "Не подлизывайся" "Давай поговорим после урока, например, за раздевалкой?" – последовал почти незамедлительный ответ. Вот это уже по настоящему удивило Катю. Полина правда уделяла много времени новому другу. Хоть она и пыталась компенсировать это редкими телефонными разговорами со Смирновой, та с лёгким страхом уже начала думать, что чем-то большим довольствоваться будет не скоро. А тут такой сюрприз. "Хорошо" – Катя мысленно приписала вопросительный знак к этому слову, повернув голову к учительскому столу, чтобы удобнее было наблюдать за соседкой по парте. Та в свою очередь склонилась, чтобы поправить свою и без того идеальную прическу, а потом едва заметно улыбнулась и подмигнула девочке, оставляя ее в ещё большем недоумении. Больше за весь урок Полина ни разу не отвлеклась на что-то стороннее.

***

Оставшаяся часть урока прошла в томительном ожидании. В последние минуты Катя так вообще мысленно устроила обратный отсчёт в ожидании звонка. Однако когда он прозвенел, ни о чем не подозревавшая учительница с просьбой отметить присутствующих тут же разрушила мечты старосты как можно быстрее оказаться в назначенном месте. На это ушла всего пара минут, но они, казалось, длились целую вечность, особенно на фоне стремительно уходящих одноклассников и Полины в их числе. Она вообще упорхнула быстрее всех, лишь раз обернувшись с улыбкой на подругу, которая ответила театрально страдальческим выражением лица, когда учительница отвернулась. Выходя из уже практически пустого кабинета, Катя уже не чувствовала того же рвения, что было с ней ещё каких-то три минуты назад. Теперь ее сковывали сомнения непонятно, по какому поводу. Уже неподалеку от раздевалки девочка приметила веселую компанию из трёх своих одноклассников. Антон, как бы удивительно это не было, органично влился в компанию двух хулиганов, словно всегда был с ними, а ведь всего то месяц прошел или около того. "Чудеса да и только!" – покачала головой Катя и уже в следующее мгновение смерила строгим взглядом всех троих. Прежний дуэт одарил ее насмешливым в ответ, а Петров лишь миролюбиво кивнул. Казалось, он привык не только к сильно отличающемуся от его собственного темпераменту друзей, но и ко всем другим, с кем ему посчастливилось (или не очень) познакомиться в забытом богом поселке. И Смирнова, очевидно, не стала исключением. В глубине души она признавала, что мальчик-то на самом деле не так плох, жаль только, что, найдя компанию, от общения с Полиной он не отказался. Но Катя решила, что сможет потерпеть, пока компания новенького вызывала эту искреннюю улыбку на губах подруги. Шаг девочки замедлялся соразмерно тому, как сокращалась ее дистанция от места встречи. Придирчивый взгляд был сновал по малочисленным проходящим мимо ученикам. Интересно, почему выбор Морозовой пал на такое укромное место? Эту мысль Катя развить не успела: внезапно чья-то рука схватила ее запястье и потянула за собой в дальний угол помещения. Конечно же, руки принадлежала Полине. Та сейчас стояла в паре шагов от самой Смирновой и улыбалась в привычной своей манере. Новым было то, что теперь улыбка казалась немного встревоженной. – Тьфу, напугала! – нарушила тишину Катя чуть раздраженным голосом – Так о чем ты хотела поговорить? – На самом деле, не столько поговорить... – Полину нечасто можно было увидеть встревоженной. Чаще всего девочка предпочитала носить маску идеальности, которую с нее снять почти никому не удавалось. Поэтому такая нерешительность сейчас обескураживала. Катя уже хотела сказать что-то успокаивающее, даже открыла рот, но звуков из него не вырвалось. Одноклассница стремительно преодолела то небольшое расстояние, что между ними было, и коснулась своими губами чужих. Обе так и застыли изваянием. Происходившее сложно было назвать поцелуем: губы просто мягко столкнулись, и ни одна из девочек не решалась предпринять хоть какие-то действия ни для углубления, ни для разрывания. Тем не менее, этого хватило чтобы Катя почувствовала, как сердце забилось в бешеном темпе, при чем на только ее собственное, но и Полины, которая сейчас к ней прижималась, боясь, что ее в эту же секунду оттолкнут, покинут в спешке и больше никогда не посмотрят в ее сторону. Опасения не оправдались, даже наоборот: после пары мгновений в ступоре Катя вопреки ожиданиям лишь приоткрыла губы, захватив чужую нижнюю губу, и положила руки поверх ладоней, что сейчас покоились на ее щеках. Морозова с удивлением почувствовала кожей чужую лёгкую улыбку. Она в конец стушевались и отстранилась, вперив ошарашенный взгляд в подругу. Собравшись с силами, девочка выпалила: – Я не подлизывалась! Непоколебимый образ был разрушен до основания захлестнувшие и эмоциями, так что Полина, не заботясь о его сохранении, развернулась в желании побыстрее ретироваться. Вслед она получила едва ощутимое прикосновение пальцами к запястью и теплый, пусть и не без доли самодовольства ответ: – Ну вот, теперь звучит убедительно. Оставшись в одиночестве, Катя ещё некоторое время стояла почти неподвижно, стараясь закрепить в памяти как можно отчетливее этот момент. Завтра им предстояло многое обсудить.