Листы в клетку

На часах уже начался новый день, когда Чифую почувствовал, что проголодался. Он уже который день лежал с температурой, и сейчас подействовало жаропонижающее. Мозги, переставая плавиться, потихоньку начали настраиваться на работу, не учитывая тот момент, что уже скоро нужно было пойти спать. Парень аккуратно прошел на кухню мимо комнаты родителей, достал из шкафа сладкие хлопья и залил их холодным молоком. Обычно он бы погрел его, соблюдая негласное правило: «забыть молоко на плите, чтобы оно само до тебя дошло». Чифую поставил тарелку с хлопьями на поднос и налил в кружку воды. Хотелось чего-то съесть хотя бы потому, что весь день еде мешала температура. Закрывшись в комнате, он поставил поднос на стол рядом с ноутбуком и откинулся на стуле. Хотелось что-то делать, перекрытый болезнью фонтан сил хлынул с новой силой. Он думал что-то нарисовать, или почитать мангу, или позвонить Баджи и проговорить с ним пару часов (тот точно не спал, так как сегодня хвалился новой игрой, когда приходил его навещать). Пока он думал над планом действий, хлопья успели слипнуться, пришлось их перемешать. Ему вдруг вспомнилась его идея о написании манги, которую он в момент забраковал, потому что пытался раньше это делать, но ничего не получалось. Идея была, но исполнение хромало, как и анатомия персонажей. Баджи ему предложил нарисовать жизнь дерева, наверное, таким образом пытаясь подбодрить Чифую, но от этого легче не становилось. Он вздохнул, подперев щеку кулаком. Чего-то так захотелось проучить Баджи, ужас просто, думал Мацуно, съедая половину хлопьев. — Нарисуй жизнь дерева, — передразнил Кейске Чифую. — А сам-то тоже хорош: ой, смотри какая игра вышла; ой, смотри, я пошел к Шиничиро байки ремонтировать. Мастер года просто, ведь просто так сидит со старшими и слушает их истории. Чифую к Сано ходил не часто, потому что стеснялся, да и с детства с ними не дружил, потому и не отваживался ходить к ним. Поэтому, когда Баджи уходил вновь в гараж, в надежде, что ему Кейзо даст в шутку глотнуть пива, а потом он от этого будет ходить гордый и повторять истории, рассказанные взрослыми так, словно сам в этом участвовал, — Чифую уходил в мастерскую к Мицуе и сидел с ним, стараясь не мешать работе, а иногда даже помогая. Он уже знал всех девушек, которые ходили в этот кружок, они часто смотрели в его сторону, улыбались и отворачивались, отчего Чифую краснел как рак и поворачивался к Мицуе, делая вид, что усиленно помогает работе. Ожидания уже скоро были развеяны. Чифую часто заходил в кружок кройки и шитья, потому стал уже некой ее частью, девушки перестали его стесняться, а Мацуно взамен часто приносил что-то из сладкого. Разговоры, как рабочие, так и повседневные, уже не велись шепотом. Мицуя был этому только рад, так как не приходилось переспрашивать. К личным разговорам девушек Такаши относился с пониманием, а потому не подслушивал или попросту не слышал, погрузившись в звуки швейной машинки, а вот острый слух Чифую легко все улавливал, возможно, стараясь узнать что-то про себя. Ему бы тоже хотелось участвовать в разговорах девушек о манге, но пока он стеснялся говорить о ней, потому только слушал, а иногда записывал и находил потом незнакомые названия в книжных киосках, так как многие были для него в новинку. Не то, чтобы его удивляли порой жанры, которые всплывали во время поисков (его всегда тянула жажда познания в манге, он даже задумывался о подобном факультете, если бы он существовал), его просто удивляло, что раньше эти отделы будто не существовали для него. Какое-то волшебное слово открыло для Мицуи эту платформу девять и три четверти, давая допуск в новый мир. Оказывается, романтика была самой разнообразной. Купить такую мангу он не мог из-за смущения (ну и из-за друзей, которые постоянно рылись на его полках с мангой, но в итоге ничего не читали, чем очень огорчали его). Вот и сейчас, сидя за столом перед компьютером, он припоминал легкие, романтические сцены и параллельно открывал файл. Уж идей для рассказов у него всегда было хоть отбавляй, учитывая, что жанр однополой любви очень сильно скакнул в рейтингах на сайте, где он все выкладывал. Раньше Чифую начинал свое творчество со стихотворений (и все еще продолжает иногда писать в стол), потом перешел на романтические сценки, выкладывая их в профиле, (потому что друзьям такое показать было бы довольно стыдно; однажды пару его стихов нашли на столе, он тогда забыл их убрать, и он стоял красный, как рак, хотя стихи были просто о природе, что уж и говорить о каких-то других темах). С недавних пор началась новая эпоха смены направленности. (Прим. ред.: В своих работах Чифую меняет имена героев, но, для более ясного понимания, здесь они изменены не будут).

***

В гараже как обычно царило веселье, в котором были задействованы все, кроме Вакасы, который отправился за очередной порцией пива и закусок. В легкой атмосфере шуток и разговоров о магазине проходил очередной вечер. Баджи еще не успел прийти, так как уроки заканчивались поздно. ЧМ: учитывая скорые переводные экзамены, он как раз под вечер и пришел бы. Быстрые шаги Кейске звучали на тихой улице, он буквально летел, освобожденный от умственных занятий. Он пробежал мимо круглосуточного магазина, но его успел окликнуть Имауши, заставив замедлить шаг. — Лучше бы ты так бежал домой делать домашку, — заметил он, открывая с шипящим звуком банку. — Мы тоже уже скоро разойдемся. Но Баджи не поверил, переводя взгляд на пакет с надписью 7-eleven, а затем на Вакасу, который сделал очередной глоток. У Кейске не было сомнений в том, что это была очередная банка пива, одна из тех, что сейчас в пакете. — Не похоже, что вы скоро закончите. На что Имауши лишь усмехнулся, чуть прищуривая глаза. Он без слов подал одну банку из пакета Баджи и направился обратно к гаражу. Парень стоял, немного ошарашено наблюдая за плавными шагами Вакасы, за его растрепанными белыми волосами, которые примялись сзади из-за сна, а затем пошел следом, держась на пару шагов позади. ЧМ: может быть, стоило дать Баджи в пару Вакасу, он как-то больше подходит на роль этакого романтического героя; ну да ладно, можно будет про них потом написать. По дороге Баджи успел не только открыть банку, но и осушить ее наполовину, захмелев от свежего воздуха и напитка, а может и из-за человека, к которому так спешил прийти. Шиничиро встретил его в гараже с улыбкой, потрепав его по голове; он уже доделал всю работу, потому мог спокойно перейти к отдыху. Кейзо и Такеоми сидели за круглым столом на деревянных табуретках, а ближе к стене была пододвинута лавка, на которую и сел Сано, устало облокачиваясь спиной о прохладную стену. Баджи поспешил подсесть к нему, предвкушая разговоры и игры в карты. Взрослые играли на деньги, Кейске давали мелочь, чтобы он тоже мог что-то поставить. Влетев на лавку, Баджи сел близко к Шиничиро, касаясь его плечом. Внутри его пробирали мурашки, смешивающиеся с пузырьками из выпитой полностью банки. Ему казалось, что движения стали резче, будто не были откалиброваны полностью, Баджи касался то и дело руки Шиничиро своей рукой, а потом тут же убирал ее вниз, но и тут она не слушалась, норовя каждый раз во время очередной реплики тронуть ногу Сано или его бок в широкой футболке. Шиничиро лишь добродушно улыбался, делая очередной глоток и выражая свое недовольство плохим картам. Баджи было и горячо, и душно, он то и дело пытался сосредоточиться на игре, но взгляд каждый раз касался Шиничиро, он гладил его, притрагивался к открытым рукам, плечам, шее, он скользил выше к губам и опускался обратно в карты, которые все никак не мог запомнить. В очередной раз, стоило Баджи оторваться от игры и поднять глаза, как он столкнулся с хитрым лавандовым взглядом, который пригвоздил его к стене. «Он все знает». От этого стало стыдно, но совсем немного. Баджи вновь взглянул на Вакасу, но тот уже не смотрел на него, скидывая карты на стол. Шиничиро сел вальяжнее, расставляя ноги чуть шире и касаясь Баджи коленом, Кейске затаил дыхание, переключая все свое внимание на это прикосновение. Он вновь посмотрел на Шиничиро, который вышел из игры, скинув все карты. Сано побеждал нечасто, оттого это было удивительно. Остальные все еще были в игре, по крайней мере, так думал Баджи, но исход его невнимательной игры был предрешен. — Еще разок? — Да, сейчас раздам, — ответил Шиничиро на вопрос Кейзо. — Надо будет еще придумать, что мне будет должен проигравший, — с этими словами он посмотрел в сторону Баджи. Шиничиро перетасовал карты и отложил их в сторону. — Я на пять минут выйду покурю и вернусь, — он встал, допивая остатки и вышел из гаража. Баджи сидел на месте, то и дело кидая взгляд в сторону двери. Ему тоже не терпелось выйти вслед за Шиничиро, но что-то его останавливало. — Пойди глянь, что он там делает, — заметил Вакаса с понимающей ухмылкой, — а то еще от нервов выкурит всю пачку. Баджи только и ждал этого сигнала. Он вышел из-за стола, задевая его бедром и слушая комментарии от старших о том, что он здесь все крушит, быстро зашагал в сторону двери. На улице уже зажглись фонари, и давно опустились сумерки, принося с собой вечернюю прохладу. Шиничиро стоял чуть поодаль, пиная ногой небольшой камень. Когда показался Баджи, он затянулся сильнее, отчего огонек сигареты загорелся алым, и улыбнулся. — Вакаса сказал, чтобы ты много не курил, — неуверенно и тихо проговорил Баджи. В таких тихих сумерках говорить громко совсем не хотелось. — Да, он порой много правильных вещей говорит. Они постояли вместе так какое-то время, перекидывая по асфальту друг другу камень. — Что ты мне загадаешь? — решил спросить Баджи. — Если бы ты выиграл, то что бы мне загадал? — задал ответный вопрос Сано. — Наверное, я бы попросил сигарету, чтобы попробовать, — проговорил Кейске, но в голове прокрутил совсем другое желание. Шиничиро на эти слова лишь улыбнулся и вновь втянул дым. От сигареты почти ничего не осталось, как и от нетерпения Баджи. Он почти никогда не оставался с Шиничиро наедине, всегда кто-то да был рядом, но почему-то именно в этот раз никто больше не вышел. Кровь бурлила от нетерпения, согревая в вечерней прохладе, и он сделал шаг вперед, затем еще один, оказываясь перед Шиничиро. Сано отнял от своих губ сигарету и какое-то время смотрел черными глазами на него, совсем не улыбаясь. Баджи смотрел в ответ, ощущая, как больно бьется сердце и какое тепло исходит от Шиничиро; он смотрел на светлые губы, мысленно ощущая горький привкус сигарет, и облизывая тут же свои собственные. Губы Сано дрогнули в улыбке, а его рука потянулась к длинным черным волосам Баджи: — Ты ими укутан так, что тебе и не холодно. Пальцы погрузились в черные пряди и съехали вниз, выпутываясь из них. Кончик сигареты вновь затлел в последний раз. Баджи не нужно было особого приглашения, он списал все на алкоголь, на холод улицы, на алый маячок, на руки в волосах, на легкую улыбку. Он зажмурился, касаясь губами губ Сано, и почувствовал, как рука Шиничиро скользнула в его волосы, а затем медленно перешла на шею. Пальцы юркнули в черную смоль, Баджи тоже хотел бы прикоснуться к волосам Шиничиро, но не мог, тело казалось тяжелым и очень горячим. Ему удалось лишь сделать маленький шаг вперед, чтобы почувствовать грудью тело старшего. Поцелуй не был долгим, после него Баджи не мог поднять глаза, лишь уткнулся лбом в плечо Шиничиро, обнимая его двумя руками и сжимая в кулаках ткань футболки. На губах остался едкий привкус сигарет, который совсем не сочетался с чувством, подаренным Шиничиро Баджи. — Прости, пожалуйста, это все та банка пива, — начал было оправдываться Кейске, думая над тем, что произошло. Шиничиро обнял его в ответ и так же тихо ответил, приближаясь к его уху: — Ты же знаешь, что Вакаса покупает тебе безалкогольное?

***

Чифую сидел за столом, рядом стояла чашка с оставшимся от хлопьев молоком и пустой стакан. Казалось, температура вновь подобралась к нему, это было немудрено, ведь он вновь просидел над зарисовкой пару часов. Свет горел только над столом, чтобы родители не заметили. Мацуно сидел, размышляя над тем, как все хорошо закончилось для Баджи, и что было бы, если бы ему в пару Чифую выбрал бы все же Вакасу. По размышлениям Мацуно, он гораздо больше походил на героя романтической сцены. Тогда все шло бы быстрее, думал Мацуно. Ему казалось, что Вакаса как-то всегда выглядел более прозорливым во многих моментах.