Листы в клетку

Чифую сам не понял, как оказался вхож в компанию взрослых. Раньше он, в отличие от Баджи, обходил их стороной, скорее из-за того, что не знал о чем с ними говорить. Кейске же это не волновало, он часто просто просиживал в гараже Шиничиро в окружении Вакасы, Такеоми и Кейзо. Мацуно часто его предупреждал, чтобы тот не мозолил им глаза, но Баджи почти не прислушивался. И вот сейчас он оказался на кухне Сано вместе с Имауши, пока остальные сидели в гараже, хотя на улице уже было давно не лето. Вакаса в мягком темно-коричневом свитере. Кухня пропиталась теплом и запахом кофе, приготовленным в турке, которую Вакаса принес специально, зная, что в доме Сано никто кофе не пьет. Чифую же сидел с чашкой черного чая, рассматривая, как он становится все темнее, но заварку не вынимал. — Так ты, значит, читать любишь? — подливая себе немного холодного молока в кофе, спросил Вакаса просто потому, что нужно было начать как-то разговор. Да, именно так они неожиданно сошлись. Чифую читал и пытался разобраться с «Божественной комедией», брал ее с собой на прогулки, на уроки, продирался сквозь круги ада, лес самоубийц и кровавые реки. Было трудно, но идея захватывала, потому он хотел все прочитать и понять, а затем воспользоваться в своих целях. Человека, с которым можно было бы все это обсудить, — не было. Ни Баджи, ни Такемичи книгу не читали и не собирались, а обсудить жуть как хотелось, а еще было интересно, куда двигаться после, что взять дальше для чтения. Ведь когда дело доходило до книг, он был совершенным девственником. Оказывается, литература могла быть не только обязательным школьным занятием, но и чем-то интересным. И так получилось, что из ближайших знакомых именно Вакаса, как ни странно, хорошо разбирался в искусстве и литературе. Больше, конечно, в искусстве, но книги тоже читал. Почему-то Чифую даже не подозревал об этом. Да, Вакаса порой был остроумным, Баджи рассказывал интересные и запомнившиеся шутки, которые повторял еще несколько дней, но Мацуно не обращал на это внимания. И вдруг оказывается, что на выходных и изредка в будни Имауши проводит экскурсии в маленьких галереях в Синдзюку. А книги… — Чтобы провести захватывающую экскурсию необходимо обладать незаурядным умом, много читать, смотреть фильмы, чтобы понять все отсылки, а не просто отчеканить информацию, поэтому приходилось просматривать журналы по искусствам, читать различные книги, потому что художники вкладывали в свои работы свой смысл, — Имауши сделал глоток. — А у тебя это школьная программа? — Да нет, — Чифую чуть опустил взгляд, — как-то само получилось. Наверное, это как у художников в твоих галереях, я ищу смысл для своих работ, — проговорил Чифую, не собираясь вдаваться в подробности. — Работ? — заинтересовано спросил Имауши. — Ничего такого, просто небольшие рассказы для интернета, — нервно отмахнулся Мацуно. — Ну ладно. Конечно, Вакаса видел волнение парня и не собирался давить, он слишком давно работает с творческими личностями, чтобы не понимать, как для них важны их работы. — Так значит, Данте?

***

Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу, Утратив правый путь во тьме долины. — Ты вновь перечитываешь ту книгу? Не сожалеешь, что дал ему испить совсем другой воды? — На этот раз это оригинал книги, достал на книжной ярмарке. — Опять ты просачиваешься в мир живых? А потом твои следы остаются в воде. — Их не так много. — Но хватает для того, чтобы люди, испив воды, забывали кое-какие вещи и слова. — Лишь самое незначительное. На этом их пререкание закончилось. Риндо сидел на ветке дерева и наблюдал за тем, как Ран касался его прозрачных вод пальцами, оставляя на поверхности кровавые следы, которые образовывали масляные узоры на поверхности. Его алая легкая ткань, казалось, за несколько тысячелетий впитала в себя кровь всех грешников, попавших в его воды. Длинная одежда едва заметно то и дело загоралась в разных местах. Риндо нравилось наблюдать за этим и пытаться предсказать, где вновь появится огонек, потому он отложил книгу и спрыгнул вниз. Его светло-голубые длинные рукава взвились на мгновение и плавно опустились за ним, а под длинным легким подолом не было видно босых ног. — И долго ты собираешься мутить мне воду? Но Ран не прекращал, лишь сильнее разбавлял ее кровью из своего русла, наблюдая за тем, как наряд брата окрашивался также в алый следом за поверхностью воды. — Ты давно этой из моего русла не хлебал? — с этими словами Хайтани вошел в воду и брызнул ею в брата. — Было весело в прошлый раз, когда ты пару дней не мог обратиться обратно, потому что забыл, как это делать. Прозрачная вода медленно текла по зеленому полю, на котором росло лишь одно большое раскидистое дерево, на котором часто просиживал Риндо, вырастивший его. Если следовать за потоком, то можно дойти до места, где река соприкасается с Ахероном. По одну сторону стоит простой темный челн, а на дне темных вод несметное количество монет. Воды Леты хоть и соприкасаются с Ахероном, но не смешиваются. — Эй, смотри, кто там идет, — отозвался Ран, всматриваясь в сторону врат. — Ну кто оттуда еще может идти, как будто много вариантов. Силуэт темный и идет медленно, значит, это Шиничиро. Братья обернулись и ждали. Силуэт был все ближе и ближе. — Наверное, опять кто-то по ошибке твоей воды глотнул. Риндо лишь закатил глаза и полностью вошел по песку в воду, сливаясь с ней. Были видны лишь мелкие волны, означающие, что тот недоволен. Мелкие рыбки стайкой метнулись к тому месту, где скрылся Риндо, медленно и лениво проплыли карпы. Он всегда хвалился своей речной фауной, разноцветными рыбами и растениями. Ран часто шутил и говорил, что в его водах тоже полно живности. Грешники — это не живность, отвечал в каждый раз Риндо. — Эй, водные нимфы, — Шиничиро посмеивался, запустив руки в свои широкие рукава, в которых всегда звенели монеты. И даже если их вытряхивать, деньги все равно вновь появлялись там. — Ваш смех как обычно слышно аж у главных ворот. А у тебя дела на седьмом кругу закончились, ты вновь пришел сюда, Ран? — Там есть кому присмотреть, тем более я все еще ощущаю, как кипят мои воды, как горит поверхность, как гудят в моей глубине крики. — Охотно верю. Тогда другой вопрос: сейчас в моей лодке лежит человек, каким-то образом он обошел твои воды, Риндо. Из воды вновь возник образ, на легкой ткани остались рисунки проплывающих карпов. Они обступили его, а Риндо все присматривался, вглядывался в его лицо, стараясь припомнить, потому что память на лица у него была отменная. Но еще даже до слов брата Ран успел все прочесть по его лицу: — Опять новые «творцы». Его опять нужно сопровождать? Риндо не слушал его слова, его воды бурлили. Да, ему нравилось встречать людей искусства, художников, писателей… Часто он делал для них исключения и накладывал печать Мнемозины. Это произошло и с Вергилием в свое время, и с Данте, с Шекспиром, с Мильтоном, с Гюставом Доре… В это время тот, кто оказался внезапно в подземном мире, открыл глаза. Шиничиро окунулся в воды своей темной реки, оказываясь на другом берегу, рядом с вратами, которые охраняли лев, волк и пантера. Отозвав последнего в сторону, он обронил пару слов и вновь вернулся на другой берег. — Добро пожаловать, — обронил Шиничиро, улыбнувшись. Его воды подняли лодку, отгоняя ее от берега. В глубине виднелись голубая и красная лента, вившиеся рядом с лодкой, то были Хайтани сопровождавшие их, пока Шиничиро стоял на носу лодки, управляя движением. С алой стороны вода будто кипела, потому Чифую не решился коснуться притягательной темной поверхности Ахерона, лишь смотрел, как сияют сокровища на дне реки, заменяя обычные камни. Вот и знаменитая надпись на латыни, запечатленная на тяжелых вратах: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Вот только в глазах она расплылась и на секунду показалось, что вместо «Desine sperare qui hic intras» высветилось жгучим алым пламенем «Desideria carnis», но тут же зрение восстановилось. Дальше Шиничиро не пошел, оставшись у ворот, но Чифую заметил, как за ними последовала пантера, она обратилась в черный челн, коснувшись лапой притока Ахерона, чьи воды текли дальше в глубь Ада. Риндо и Ран сидели позади в то время, как Чифую наблюдал за вторым кругом ада, здесь кружились черные тучи, истязая слишком уж страстных. Для братьев каждый круг перестал был таким уж интересным после стольких столетий, потому они больше следили за новым гостем. Как только лодка их повернула в сторону третьего круга, Риндо потянулся вперед, указывая взглядом на огромного черного пса — Цербера. Чифую ощутил речную прохладу, что исходила от его проводника, его холодное плечо. — Его однажды Шиничиро нашел у своего берега и вырастил, теперь он отдает долг, охраняя начало ада. Шиничиро часто появляется здесь, сплавляясь по своим водам. Громогласный рев Цербера гремел над грешниками, что гнили в смрадной грязи снега и дождя. Челн же в это время миновал четвертый круг, воды скатывались с горы вниз, потому Ран встал ближе к носу, его алые воды взбурлили, тормозя движения и спуская их медленно в Стигийское болото. Риндо же все также сидел позади, внимательно следя за движениями брата. Чифую вцепился пальцами в деревянную скамью, чувствуя бурление под дном лодки. — Держись крепче, — прошептал Риндо, когда они опустились на болото. Чифую подумал о том, что его предупреждение пришло с опозданием, но ошибся. Болото, что казалось первоначально пустым и тихим, изрыгнуло из себя несметное множество грешников, которые тянули за борта, стараясь выбраться из вязкой грязи. Мацуно заерзал, ощущая, что вот еще немного и они пойдут ко дну, но Хайтани не торопились выбираться. Он видел, как Ран осмотрелся, словно совсем не замечая карабкающиеся души, а затем Чифую показалось, что он ухмыльнулся, поджав губы, и посмотрел в его сторону. Чифую прочитал по губам: «Страшно?» — Подставь ладони. Чифую сложил ладони и Ран по каплям, словно бы это был песок, заполнил их огнем. Он не жег, но щипал, словно спирт на ране, души отошли подальше от их лодки, но они все еще продолжали стоять на месте. Огонь в ладонях подрагивал, Мацуно казалось, что он вибрировал. — Приходится ждать, потому что самим нам не вылезти из этого липкого места. По болоту прошли волны, заставив грешников уйти обратно под воду, или же их просто что-то затянуло обратно на дно. По черной поверхности шагала небольшая фигура в черных штанах, подвязанных чуть ниже колен и в темном льняном кимоно с белыми цветами поверх. Оно не было завязано и открывало торс. Чифую не мог видеть выражение лица Риндо, что сидел позади него, зато он усмотрел хитрую улыбку Рана. — А ты долго, — протянул он. — Я ощутил момент, когда ты переходил мои воды, когда шел к нам. От Изаны исходил холод, словно бы он спустился с вершины высокой горы. Или пришел из девятого круга, подумал Чифую, именно там был лед. Что делает Стикс на самом дне Ада? Изана лишь усмехнулся, выпуская из легких последние холодные облака пара. Белые цветы на его одежде таяли, а через некоторое время и вовсе исчезли. Казалось, что и белые волосы скоро оттают, но этого не произошло. Как только Изана взошел на борт, лодка медленно двинулась вперед, Ран уступил ему место на носу. Сложив руки за спиной, он внимательно всматривался в бескрайнее черное болото, точно зная, где оно заканчивается. В его сложенных за спиной руках Чифую заметил несколько веточек вереска, его яркий фиолетовый цвет выделялся на темном фоне. — В Аду что-то растет? — впервые подал голос Чифую. — До врат — да, но после уже нет ничего живого. Наверное, это высушенные веточки, просто выглядят как живые, подумал Мацуно и посмотрел вдаль. Там возвышался пламенный город Дит. Они оказались в бегущих водах Стикса под стенами города, жар, что исходил от каменных стен, обжигал легкие. Риндо пересел к Чифую, накрывая его своим полупрозрачным голубым рукавом. Показалось, словно по рукаву проплыла мелкая стайка рыб и исчезла где-то в подоле. Прохлада окутала Чифую, не давая огненным искрам добраться до него. Река бежала дальше, но рулевой поменялся, на этот раз вновь поднялся Ран, а Изана ступил на поверхность бегущей реки. — Не поедешь с нами? А то ведь мы тоже до девятого круга опустимся. Изана ничего не ответил, лишь нырнул под воду, словно оступившись, и исчез в ней. Лодка свернула, отплывая от города. Черный поток бушевал, но чем ближе они были к седьмому кругу, тем бордовее становилась вода. Река закручивалась кольцами, но Ран чувствовал себя как дома, потому нырнул в огненный поток в то время, как они спускались все ниже и ниже по витиеватому руслу. — Это Флегетон — кипящая река крови, — пояснил Риндо. — Она проходит по седьмому и восьмому кругу и обрушивается водопадом вниз на девятый круг. Только не успевает достичь дна и замерзает, превращаясь в темный снег, который образовывает последнюю реку, которая никогда не бежит, примерзшая к земле — это ледяное озеро Коцит. Когда закончился круговорот, они очутились на кровавой реке, пропитанной запахом железа. Ран вынырнул, откидывая потемневшие волосы назад, с них стекали капли, а кровь облекала его тело на манер одежды. Он облокотился руками о лодку, словно русалка, которая зазывала заплутавших моряков, и улыбался, не показывая зубов. — Только попробуй, — еле слышно проговорил Риндо, словно боясь произнести эти слова. — Правда, что ли? — с удивлением приподняв брови, уточнил старший. Младшему ответить было нечего, особенно находясь не на своей территории, потому Ран со смехом потянул Чифую на себя, затягивая в реку. Так вот, значит, куда меня вели, успел подумать Мацуно за долю секунды, падая в кровавые воды. Река горячая и вязкая, совсем невозможно всплыть наверх, потому Чифую застыл, стараясь не делать резких движений. Он то и дело ощущал вокруг себя потоки — это был Ран, обратившийся в кровавый поток и играющий с ним. Хотелось вдохнуть, но не было надобности, ведь он не задыхался, тело тоже не жгло, лишь покалывало. Он просто завис в невесомости, не видя дна, лишь чувствуя волны, что создавал Хайтани. В ушах трещал огонь как в камине. Покалывало в кончиках пальцев, затем в ладонях, иголки прошлись по рукам, Чифую чувствовал легкие покалывания на щеке и затем на губах, их словно обдало жаром. Очнулся он уже в лодке, сидя на ее дне. Тело омывалось спасительной прохладой, Мацуно приоткрыл глаза: он сидел, облокотившись о колени Риндо. Рука, что легла ему на лоб, показалась холодной. Рана нигде не было, а челн все продолжал свой путь, проходя сквозь лес: сухие деревья, терзаемые гарпиями, а меж ними пробегали с диким воем гончие, загоняя очередную жертву и разрывая ее на куски. Лес самоубийц. — Очнулся? Скоро будем проплывать пустыню, а следом будет бурный поток через восьмой круг и водопад. Прикосновения младшего были мягкими и практически невесомыми по сравнению с тем, что он ощутил ранее. Сомнений не было — кололо именно там, где касался Ран. Пустыня от леса была отделена кипящим огненным потоком. Песок переливался, превращённый в мелкую россыпь стекла. Грешники кричали от боли, ступая по раскаленному песку, чувствуя, как впиваются осколки. Чифую приподнял голову, осматриваясь, жар искажал воздух, разбивал его на полосы, отчего ему на секунду показалось, что он видит вдалеке в пустыне знакомый дом, который тут же пропал. — Держись крепче, нас подхватит поток. Лодку трясло, кидало из стороны в сторону, но Чифую не знал, было ли это волнами или же просто Ран игрался. Пустыня осталась позади, они неумолимо быстро приближались к водопаду. На долю секунды лодка застыла и накренилась над пропастью, отчего у Чифую замерло сердце, захотелось выпрыгнуть обратно, черт с ним с этим девятым кругом. В этот момент лодка накренилась сильнее, и они рухнули в пропасть. Мацуно очнулся уже на земле. Первым, что он увидел, открыв глаза, были темно-алые облака, затем — замерзший водопад. Рядом с ним никого не оказалось, лишь сверху он был накрыт легкой алой тканью, той самой из которой сделана одежда Рана. Несмотря на свой тонкий вид, она согревала получше любого теплого одеяла. Рядом с ним раскинулось огромное ледяное пространство — замерзшее озеро. Стены пещеры покрылись инеем и ледяной коркой, затвердевшей тысячи лет назад. Чифую прошел по пещере, рассматривая себя в искаженных отражениях льда. Его окликнули издалека — это были Хайтани, с ними шел еще кто-то. Мацуно понял, что это и был Коцит. Тот, к кому ходил Стикс, кто рисовал на его водах инеевые узоры. Огромный шрам проходил через его лицо, казалось, что тысячелетние пытки отразились и на нем. Ледяной холод будто бы медленно окутывал его, превращая в такой же кусок льда, каким являлись его воды. Один глаз его был белым словно слепым. Но при всем своем свирепом виде, запертый на дне с Люцифером, в тот момент Коцит улыбался ему. Обратно лодку против течения тянули два больших карпа. Они проплывали мимо в тишине, Чифую лишь слышал, как тихо переговаривались Хайтани позади, и наблюдал за тем, как мимо проносятся рвы восьмого круга, пустыня седьмого, огненный город, вновь смоляные воды Стикса. Он заметил, как тот проходил по берегу, будто не замечая их. На третьем кругу они заметили Шиничиро, Цербера нигде не было. Мацуно прищурился, всматриваясь в стоящую фигуру Ахерона и замечая, что у его ног кто-то сидел. Шиничиро гладил того парня по голове, по его распущенным черным волосам, а тот улыбался, скаля клыки. — Пришел к своему щенку? — громко спросил Ран, привставая в лодке. — А вы уже закончили свою экскурсию? — ничуть не изменяясь в лице, уточнил Шиничиро. — Тогда позвольте вас проводить. Волны подхватили челн и понесли его к вратам, но сам он остался на месте, наблюдая за тем, как Рану пришлось сесть обратно, чтобы не упасть. У врат темная лодка вновь превратилась в пантеру. Хайтани провели Чифую на другой берег Ахерона. — И что же, ты опять отпустишь его? — Да, знания должны передаваться дальше. — Разве мало того, что уже создано? — Все меняется, — произнес Риндо, когда они проходили мимо реки Леты. — Тогда валяй, как ты это любишь. Риндо обернулся к Чифую и посмотрел на него своими холодными фиолетовыми глазами. Мацуно успел подумать о том, что такой цвет бывает при смешении красного и синего, прямо как реки братьев, словно бы только посмотрев в глаза, становится понятно, что они одно целое: Ран холодный с кипящими водами, а Риндо — совсем наоборот. Лета — река забвения. И она сейчас касается губами его губ, запечатлевая поцелуй. Горячий, совсем не такой, как воды его реки, успевает подумать Чифую и понимает, что это печать. Вот только, когда Риндо отстраняется, он ничего не забывает, наоборот, все пришивается сильнее к памяти. — У любой болезни должно быть лекарство. Не бывает только забвения, — произнес Ран, спрятав руки в длинных алых рукавах. — Забвение и всезнание — две стороны одной монеты. Только вторая слишком сильна, чтобы оставлять ее течь у всех на виду, потому вторая река течет у него внутри. — Он замолчал на некоторое время, переводя взгляд на брата: — Тебе просто повезло, что ему нравятся люди, создающие что-то. Желаю хорошей дороги. Когда Чифую ушел, взгляд Рана ощутимо обжег брата. Риндо отвел глаза, но жгучий взор продолжал выискивать его лицо. Уже не отвертеться и за свои действия нужно отвечать. — Только ли книгу ты тогда решил забрать с той ярмарки?

***

Как же я все переиначил, боже, думал Чифую, сидя за столом. Вывернул наизнанку. Чистая любовь к Беатриче, что довела Данте до Рая, обратилась в нечто скорее плотское, потому и не было здесь ничего кроме Ада. Поход до девятого круга и обратно, дальше точно нельзя. Да и писалось все в этот раз гораздо дольше. Была, конечно, трудность в освоении «Божественной комедии», но и это не все. В какой-то момент разговоры на кухне Шиничиро превратились в походы по галереям и музеям с экскурсиями. Иногда это были «индивидуальные» экскурсии, как их называл Мацуно, когда у Имауши выдавалось свободное время. Изредка к ним присоединялся Изана, что сначала сбивало Чифую с толку. Как оказалось после, Курокава интересовался музыкой, дома у него была куча разных пластинок, начиная от классики, заканчивая рок-н-роллом и современными исполнителями. Это было не просто увлечение, а страсть. Когда-то Изана пытался изучать внутренности мотоциклов, хотел приобрести хотя бы одну тему для общих разговоров с Шиничиро, но быть механиком оказалось не для него, да и запоминалось все туго. Вскоре он стал чаще разговаривать с Вакасой, который часто заходил в гараж и в магазин Сано. Чифую был на четыре года младше Изаны, потому он часто ходил с ним и Вакасой, слушая разговоры старших. Кто бы мог подумать, что Мацуно когда-нибудь окажется в квартире Курокавы, хотя даже для Изаны это было исключением из правила, потому что обычно он не приводил гостей. На этом сюрпризы не закончились. Хоть они и не приходили больше к Изане, но был еще один вариант — небольшая квартирка Какучо с балконом. Первоначально он вел себя тихо и немного отстраненно, но приходить позволял, тем более, что это было желание Изаны. Чуть свыкнувшись с тем, что пару раз в неделю в его квартире раздавались разговоры на самые разные темы, он начал готовиться к таким посиделкам. Точнее начал готовить, чем еще больше поразил Мацуно, потому как сам Чифую даже для себя ленился готовить. Казалось бы, на этом должно было все закончиться, но жизнь преподносила сюрприз за сюрпризом, решив вывалить это все разом, как будто Мацуно потянул за ниточку, распуская весь свитер. Так, в один из дней во время их очередного разговора на балконе, когда Чифую делился с ними своими мыслями о японских авторах, затрагивая также и мангу, в дверь позвонили. Затем звонок настойчиво раздался во второй и в третий раз. Какучо, перекинув кухонное полотенце через плечо, пошел открывать настойчивым гостям. Балконные разговоры прервались, словно встав на паузу. Дверь открылась, и в новую повседневность Чифую влились еще два человека, привнося с собой свежий поток чувств и мыслей.