Листы в клетку

Рука скользила по легкой ткани шорт и то и дело касалась чужого колена. Ран делал это автоматически, разглядывая людей вокруг, сканируя каждого, кто проходил мимо. Пальцы скользнули на внутреннюю сторону бедра и сжали его. В клубе, наполненном громкой музыкой, тяжелый выдох Риндо потонул в цветовом шуме мелькающих тел. Он откинулся на мягкую спинку дивана, наблюдая, то за сканирующим взглядом брата, то за его руками. Риндо понимал, что тот даже не задумывался над тем, что делали его руки, это получалось скорее нервно, выжидающе. Младший Хайтани взял со столика ледяной стакан с коктейлем и сделал небольшой глоток, ощущая кислоту на языке; он всегда брал Пасадену, когда они вместе выбирались в клуб. У Рана всегда коктейль с белковой пеной сверху. Риндо смотрит за тем, как тот по-кошачьи забирает ее языком и делает небольшой терпкий глоток. Их диванчик в углу в тени, так что их увидеть сразу трудно, но им открывался вид на танцпол и проходящих мимо людей. Рука под столом скользнула ближе к паху и задержалась, Риндо видел, как Ран улыбался, продолжая смотреть на других. Младший понимал, что улыбка относилась к нему, и решил снять очки, чтобы полностью размыть свой обзор. Он смотрит на спину Рана и тоже скользит рукой под футболку, но тот все еще не оборачивается. Младший не интересуется другими, поглощенный своим занятием. Риндо хочет придвинуться ближе и коснуться губами спины или плеча, но Ран успевает зацепиться за кого-то взглядом, следит долго, выверяя свои действия, делает большой глоток, облизываясь, и встает из-за стола. Риндо нехотя надевает очки, чтобы посмотреть на того, кого заметил брат. Темной тенью он проникает в толпу, но Риндо все еще видит его темные косы, чувствует азарт. Ран, танцуя, легко приближается к какому-то парню, лица смешиваются. Риндо точно знает, что старший уже пустил сладкий яд, его губы движутся, прищуренные глаза смотрят за движениями. Можно уже не ждать спасения, жертва опутана, Риндо лишь наблюдает за этим, медленно потягивая коктейль. Ран всегда так делает, ему как воздух нужна эта охота, младший ждет, когда тот наиграется и придет обратно. Привкус ожидания как у Пасадены, вроде бы цитруса нет, а все равно кислит. Ран делает шаг ближе и танцует, почти касаясь другого тела, толпа сходится, сковывая движения, а младший запивает все это терпким и нежным коктейлем Рана. Старший облизывается, притягивает жертву за талию, она все еще немного барахтается, смеется, будто хочет отстраниться. Риндо чувствует мертвую хватку брата, словно он обнимает его сейчас, нежный голос, что шепчет на ухо сквозь музыкальную дробь, и такие знакомые губы. На танцполе охота закончена, Ран целует, поглощая любую волю, его шею обвивают руками, и младший Хайтани немного напрягается. Одно дело, когда действия идут от брата, а совсем другое — от левых людей в клубе. Он прожигает дыру в целующейся паре, его взгляд чувствуют, Ран поворачивается, всматриваясь в темноту, где должен быть Риндо, и улыбается своими хитрыми глазами. Ему хотелось бы подойти к ним, увести Рана оттуда, но вмешиваться нельзя, да и все эти игры ненадолго. Хочется выпить что-то крепкое, смешать джин с ликером, шампанское с водкой или еще что, после этого на утро голова будет раскалываться, но сейчас можно будет немного отвлечься. Риндо нажимает на кнопку на столе, вызывая официанта, и заказывает пару настоек из небольшого барного меню. Люди прыгают в такт, цвета смешиваются, музыка бьет по вискам, Риндо успел уже ее всю выучить, репертуар клубов редко отличался. Сейчас играет группа Tokio Hotel. Хотелось тоже выйти в центр и оторваться по полной, подцепить кого-то, как это сделал Ран. Мысли вернулись обратно к брату, к его эгоистичным выходкам. Их чувства не возникли внезапно, они были всегда, потому и не было мыслей о том, что все это неправильно. Риндо знал, что это навсегда, как и татуировки на теле, а мимолетные увлечения Рана — капля в море. И даже так, зная, что все права только его, видеть, как кто-то чужой касается старшего невыносимо, но у них были какие-то негласные правила на этот счет. Принесли две рюмки настойки. Первую Риндо выпил залпом, запивая растекшуюся по языку сладость кислой Пасаденой. Разум все еще крепко держался в седле, не выпуская повод. К столику подошел Ран, он смотрел то на брата, то на рюмки, а затем потянулся к настойке и тоже выпил ее залпом. Хайтани хотел было вновь уйти, но Риндо крепко схватил его за запястье и потянул к себе, заставляя Рана обойти стол и сесть рядом. Забравшись рукой под футболку, он притянул его ближе, сталкиваясь со взглядом прищуренных глаз. Младший провел по его губам языком, как бы пробуя на вкус, и тут же углубил поцелуй, стараясь избавиться от ощущения чужих губ. Ран поддался, прикусывая нижнюю губу; ему всегда нравилось целоваться с укусами, оставлять отметки на теле, Риндо же редко таким увлекался, но сейчас ему захотелось каленым железом выгравировать на брате собственный знак. Но он уже и так на нем был. Риндо скользнул пальцами по шее под футболку, пробегая по ярким черным рисункам. Ран улыбается сквозь поцелуй и легко отстраняется, делает глоток, чувствуя, как на губах остается пена. Он смотрит вновь куда-то вперед на смешанную в разноцветных огнях массу. — Ран, давай уйдем, — он говорит это, держит за край футболки. — Поедем домой. — Скоро пойдем, — но эта фраза такая же машинальная, как и поглаживания, Риндо чувствует это. Взгляд вновь цепляется за кого-то, и Хайтани снова снаряжается на охоту, выцепляя на этот раз светлые короткие волосы из толпы. Ран точно его уже видел. Свет меняется на темно-синий, затем рассыпается на холодные оттенки — это значит только одно, и переделка песни «Once upon a december», игравшая сейчас, это подтверждает. Медленный танец. Обычно Ран пережидает эти моменты, сидя вместе с Риндо на диванчике, но на этот раз он решил выйти. Тот, к кому он шел, уже собирался уйти и отдать место парочкам, но Ран успел схватить его за плечо и повернуть к себе, а заодно и убедиться в том, что точно видел этого парня раньше. Риндо смотрит за ними, нервно выдыхая с каждым их движением. Места не так много, поэтому они стоят друг к другу близко-близко, медленно двигаясь в такт мелодии. Ран смотрит на светлую макушку, что-то говорит, но тот парень головы не поднимает, тогда Хайтани берет его за подбородок. Риндо кажется, что песня длится слишком уж долго, атмосфера совсем не та, что раньше. Может, из-за этой музыки и света Ран не напирает, не опутывает, просто смотрит в глаза, но как только решает наклониться и поцеловать, мелодия сменяется обычной зажигательной песней Шакиры, и жертва уходит из объятий, оставляя Рана отвергнутого одного в центре танцпола. Риндо, наконец-то, может вдохнуть, потому что видит, что брат возвращается обратно. — Поехали домой.

***

Хорош, думает Чифую про себя. Он опять вернулся к Хайтани после длительного перерыва, пришлось выплеснуть фантазии на бумагу, чтобы вернуть себе здравые мысли. Но, кажется, выплеснулось куда больше, чем нужно было. Идея долго не могла сформироваться, скакала из одного угла в другой словно большой кузнечик, в итоге скрылась в каких-то больно темных уголках подсознания. Мацуно не стал расписывать последнего встреченного Раном парня, давая читателям повод для фантазии, но сам хорошо понимал, что описывал-то он именно себя. В какой-то мере это была месть Рану за то, что тот занимал часть мыслей, мол, здесь ты не получишь взаимности. Но, с другой стороны, само то, что Чифую описал их танец — уже не выглядело как месть или проигрыш Хайтани, скорее звучало как полный провал. Еще раз проверив текст и перечитав момент с танцем, Чифую все же нажал на кнопку сохранить. Фантазии у всех бывают разными, и в этом нет ничего плохого, думает Мацуно, главное не путать их с реальностью.