Встретим рассвет на крыше дирижабля?

Свен сдержал своё обещание – никто даже не догадывался о тайных встречах с Бертом. Каждое утро он приходил немного раньше, но из вежливости ждал у двери связиста, который всегда приходил ровно в пять утра. За эти пару минут ожидания Свенссон начинал гадать, как именно стоит повернуть голову, чтобы при выходе сразу же наткнуться взглядом на солнце. Конечно, не всегда получалось угадать ракурс, но когда это удавалось достаточно близко, то юноша трепетал от радости и неудержимого восторга, как это было в первый раз. За всё это время они практически не общались; да  они и не нуждались в словах. Этот забытый всеми уголок, где можно посидеть в тишине и разделить с товарищем утренний кофе, казался раем. Берт, в свою очередь, не пожалел, что впустил другого человека в своё тайное место. Он чувствовал, что может доверять. Свенссон ещё и очень тактичный: за всё время их разговоров он никогда не повышал голос на коллегу, как это делали другие. Берт помнил свою ошибку, когда неожиданно заговорил с представителем элиты, и не хотелось доставлять дискомфорт тому, кто делает много хорошего в ответ. Пару дней пришлось наблюдать и подмечать все детали. То, как Свен вначале смотрит или пододвигает руку перед тем, как что-то сказать, дало наводку на обратные действия. Это сработало: стоило только посмотреть своими серыми глазами больше двух секунд и неуверенно повести рукой, как Свенссон сразу же был весь внимание. Но такие моменты происходили редко ввиду молчаливости обоих. Порой Кёртис ловил себя на том, что смотрит не на небо, а на светлые пряди, ярко переливающиеся при свете солнца. "Да ведь он и есть солнце. Его синий жилет и брюки – это небо, а рубашка совсем как облака..." – эта мимолётная идея вдруг так сильно врезалась в память, что Берт вспоминал её каждый раз, когда видел Свена или думал о нём. Но всегда наступал момент расставания. Будильник и чувство долга звали в стены офиса заполнять отчёты, отдавать и принимать поручения, следить за исполнением планов и проектировать новые. Но каждый раз, переступая порог двери и возвращаясь в тусклый коридор, парни давали негласное обещание, что ещё вернутся в этот "маленький рай на двоих". *** Дверь обычно закрывали по очереди, и сейчас это делал Свен. А точнее, пытался. Он нервничал из-за сегодняшнего собрания элиты, и тщетные попытки вставить ключ раздражали ещё больше. – Хей... я сам закрою, – Кёртис с первого раза вставил свой ключ и провернул два раза. – Вы точно в порядке? Ну, выглядите напряжённым. – Да-да, всё нормально, просто немного переживаю, что в очередной раз неправильно подготовил свою часть доклада, или забуду слова на английском и начну говорить на шведском, или... – Так, стоп. Спокойно. Посмотрите на меня. Они встретились взглядами. Из-за тусклого освещения глаза Берта были совсем тёмными, но в глубине был какой-то отблеск. Связист положил руки на чужие плечи и слегка встряхнул их. – Мысли о провале ни к чему хорошему не приведут. Вы не гадалка, чтобы пытаться предсказать будущее. Сконцентрируйтесь на дыхании и старайтесь держать своё тело и разум под контролем. Тревога безусловно будет, но попробуйте отделить её от себя. Пусть она будет где-то рядом, но не в голове. "Чёрт, наверное это было слишком грубо" – промелькнуло запоздалое сожаление, и Кёртис тут же отступил. – Простите, я не хотел давить... Просто...э... просто знайте, что я в вас верю. – Да ладно, всё в порядке, правда – Свен слабо улыбнулся. Он не держал зла на неожиданную выходку. – Мне уже немного спокойнее, спасибо за советы... И не стоит так официально обращаться ко мне, даже неловко как-то, можем перейти на "ты". – Э, да, конечно, ещё раз простите... Ой, прости... Свенссон тихо прыснул и тихо захихикал. Ему стало очень смешно от собственного промаха – ему тут дают советы по успокоению, а он ни с того ни с сего предлагает сменить тон общения! Зато появилась надежда, что тупее этого уже ничего не произойдёт на собрании. Волнение постепенно сходило на нет. – Спасибо, Берт. Ты правда помог сейчас, мне уже лучше. Связист кивнул и улыбнулся в ответ. Они обменялись рукопожатием и разошлись, но теперь это было рукопожатие не знакомых или коллег, а двух друзей.