Тринадцатый

Кацуки никогда ещё не ощущал себя таким слабым. Тяжелый груз заслуженной ответственности слишком сильно давил, что и привело к тому, что выстирывая от грязи и дождевой воды свои брюки, парень всё ещё не мог подавить этот внезапный порыв "бабского плача", настигнувший его столь резко. Бакуго никогда не был нытиком или слабым духом, нет. Даже в детстве, при падениях или ушибах, он всегда стремился к тому, чтобы рассмеяться боли в лицо и продолжить заниматься своими детско-важными делами. Но даже на старуху бывает проруха и чувство вины, в купе с самокопанием, медленно, но верно, разрушают былую уверенность в этом взрывном парне. Да, он тоже может быть слабым. Но никто не должен узнать об этом. Да, он тоже умеет волноваться и плакать. Кто не умеет? Но ведь даже родители считают, что он слишком хладнокровен к тому, что происходит сейчас. Несмотря на то, что Инко заверила в том, что судов и разбирательств не последует, потому что Изуку бы этого не хотел, Кацуки всё равно считал, что это было бы логичнее, чем полное бездействие в сторону его поступков. Смотря на свои действия со стороны, он и в самом деле уловил в них что-то злодейское, противоречащее его собственным принципам. Да, он хотел, чтобы до Мидории простые истины дошли самостоятельно. Да, он, возможно, избивал его из добрых побуждений. Вот только со стороны это выглядит по-другому. И Кацуки сам не может ответить до конца откровенно, нравилось ли ему издеваться над чёртовым "тем, кто не может достичь" или же он и вправду стремился лишь спасти этого идиота от самого себя. Мыльная вода уже потемнела в процессе стирки. Да только слёзы уже давно смешали и эти придурошные штаны, и эту тупую воду в одно сплошное месиво. Ещё надо куртку просушить как следует... Да и ботинки тоже... Шмыгнув и вытерев солёные дорожки с щеки, Кацуки отжал мыльные брюки и хорошенько прополоскал в чистой воде. Можно было бы его самого также вычистить от этой грязи, в которую он сам себя окунул... - Эй, оболтус, не засиживайся! Еда готова, - стуча в дверь, произносит мать. - Я скоро, - его собственный голос кажется непривычно надорванным. Чёрт. Не смог сдержаться. Старая карга наверняка упомянет об этом за ужином. Звук шагов за дверью лишь сигнализировал о том, что Мицуки и в самом деле решила отложить этот разговор. Или она не поняла? Нет, Бакуго не тупой. Он знает, как обычно звучит его голос, а уж она-то тем более. Штаны наконец-то висят на своём месте. Осталось привести себя самого в порядок, чтобы не сильно выдавать своё грёбанное состояние. Глубокий вдох. Медленный выдох. Нужно немедленно успокоиться и попытаться всё обдумать позже. Сейчас нужно найти в себе силы снова отыграть свою роль подростка-бунтаря. Холодная вода колет лицо и щипит глаза. Однако она не становится действенным средством против этого чёртового солёного привкуса на губах. Гребанные эмоции. Чтоб их. Домашняя одежда, заранее отложенная Кацуки в ванной, как и каждый день до этого, натягивается на тело крайне медленно. Нужно дать себе как можно больше времени на то, чтобы прийти в себя. А ещё повесить куртку и поставить обувь в сушилку... - Ка-цу-ки! - раздаётся из коридора глухой голос отца. - Да иду я! Времени нет. Нужно просто действовать по ситуации. Самый обычный ужин. Вся семья за столом. Извечные привычные социальные роли на месте: отец раскладывает еду, добродушно узнавая, как прошёл день у жены, мать отвечает ему, передавая сыну соусы, а юный Бакуго просто недовольно смотрит в свою тарелку, следя за их бубнежом, то и дело пытась скрыть шмыганье. Чёрт, если он всё-таки подхватил что-то под дождём - будет не здорово. Гребанные зонты. Гребанная погода. - Заболел? - интересуется отец, усаживаясь на своё место. - Без зонта шёл. Всё возможно, - отправляя в рот кусочек шницеля, отвечает парень не глядя на своих родителей. - Сейчас болеть нельзя. Вступительные ведь на носу. Тебе нужно быть готовым к испытаниям в UA, - наставническим тоном продолжает глава семейства, передавая жене тетрапак с апельсиновым соком. Бакуго не уверен в том, что ему стоит говорить. Просто промолчать или же дать им подсказку на то, что с ним уже давно не всё в порядке и он явно не готов к этим чертовым экзаменам морально? Тупые социальные нормы. - Кстати о подготовке. Как последний тест по математике? - интересуется Мицуки, передавая тетрапак сыну. Ей нужно установить зрительный контакт. Что-то явно не чисто с её чадом сегодня. Младший Бакуго просто забирает предмет из рук женщины и наполняет свою кружку. - 81 балл. Нормально, - не глядя на неё отчеканивает сын. Атмосфера становится напряженнее. Юный Бакуго ещё ни разу не огрызнулся за весь вечер. Это заставляет насторожиться. - А по литературе? - 93, - отвечает он, заедая рисом только что проглоченный шницель. - Молодец, - поддерживает беседу отец, - Ни сколько не сомневался в тебе. Да уж... Кацуки отлично помнил, как всего неделю назад их дом был наполнен руганью и криками на тему инцидента с Мидорией. Поразительно, как ловко родителям удаётся разговаривать на отстраненные темы, не возвращаясь к самому интересному вопросу. Видимо, они ещё не готовы устраивать очередной скандал. Напряженный ужин заканчивается для семейства также быстро, как и начинается. Желудок подростка не хочет съедать больше того, что был готов принять. Если бы родители сами не видели, что Кацуки что-то да закинул себе в рот, посчитали бы блюдо и вовсе нетронутым. - Я не пойду в UA. Не хочу тратить время на это дебильное геройское занятие, - вставая из-за стола, невзначай говорит подросток. - Спасибо за еду. В полной тишине он отправляется в свою комнату. Сил нет даже на то, чтобы разгрести учебники. Хочется просто исчезнуть и никогда больше не появляться. Прямо как Мидория Изуку. Он устало падает лицом в подушку. Надо же было достигнуть такого дна... Придурок. Кретин. Нарцисс и идиот. Что ещё Кацуки может сказать о самом себе? А. Точно. Хулиган и истязатель. Не место такому человеку на геройском пути. Он даже приблизиться к нему не имеет права. Дверь тихо скрипнула, когда кто-то вошёл в его комнату и сел позади него на кровать. Что теперь? Отцовские наставления? Мамины насмешки? Боже, как он устал от всего этого... - Знаешь, Кацуки, ты всегда был сильным, - разрушил тишину мамин голос. - Ты шёл напролом в любой ситуации, не обращая внимания на то, что скажут остальные. Ты стремился достичь того, куда остальные бы даже не посмотрели. И многие ровнялись на тебя. Взять даже того же Изуку. Скажешь, нет? - Нет, - выдавил парень, крепче вжимаясь в подушку и моля о том, чтобы эта женщина поскорее ушла. - А я так не думаю. Он следовал за тобой, чтобы стать лучшей версией себя. Вспомни. У вас ведь даже были одинаковые карточки со Всемогущим. Вы всегда казались такими разными, но такими похожими в одно и то же время... Вы оба стремились к тому, чего, казалось бы, невозможно достичь. Геройская профессия... Как много людей идёт туда по-настоящему зная, чем это грозит, м? Как считаешь? Много ли из тех клоунов, которых сейчас крутят по телеку, сами понимают на какую опасную должность они назначены? Тишина наполнила комнату. - Единицы, - снова пробубнил парень, скорее из-за затянувшейся паузы, нежели из собственного желания. - Я тоже так думаю. А ещё я думаю, что ты прав и Изуку действительно не было места в том опасном мире. Подумать только, беспричудный в борьбе с теми, кто обладает силой... У Инко бы сердце разорвалось, если бы с её сыном случилось что-то на первом же задании, верно? - Угу. - Ты ведь поэтому пытался всё это сделать, да? Ты не хотел, чтобы Мидория зря потратил своё время? Кацуки не выдержал. Вся злость, скопившаяся в нем за эту зиму требовала выхода наружу. И он откинул от себя подушку, поднимаясь на локтях над кроватью. - Да толку-то от того, чего я хотел?! Каждый раз этот задрот-Деку говорил, что станет этим грёбанным героем! Он как чёртов мяч! Сколько не бей - отскакивает обратно! - подросток вдруг упал на кровать спиной, глядя прямо в потолок, раздраженно жестикулируя руками, - Я ему говорил, что он бесполезен в этом! Я на примере показывал, что в этом нет смысла, а какой толк?! Вот этот придурок и пропал теперь! Кто виноват? Где он? Жив он? Я, что, виновен во всём, что касается этих вопросов?! Почему он просто не мог сдаться и услышать то, что я ему твержу! - слёзы снова предательски выступили на глазах Кацуки. - Давным-давно бы сдох и успокоился, так нет же! Пытался сделать лучше - а все шишки только мне! Бойкот они устроили, видите ли. Да пошёл этот поганый ублюдок к чертям! Если бы он сдался, я бы отступил в ту же секунду и больше не трогал его! Так нет же! Истерика, сдерживаемая в ванной, вырвалась таким потоком, что сил на подбор слов просто не было. И Мицуки понимала это. Она не пыталась остановить сына. Не пыталась накричать или заставить его слушать её нотации. Она даже и пальцем его не тронула, прекрасно осознавая, в каком состоянии сейчас находится её ребёнок. Сейчас это было не нужно. Сейчас необходимо просто выслушать то, что он хочет сказать. - Да разве я хотел, чтобы всё закончилось так?! Почему все считают, что всё это из-за меня? Как мне самому перестать чувствовать это? Ненавижу! Гори всё синим пламенем! Какой из меня герой, когда то, что я сделал, привело к этому?! - Но ведь он не сдавался, да? - Чё?! - Мидория ведь не отступал от своей цели даже несмотря на то, что не получал поддержки от кого бы то ни было, верно? И Бакуго замер. Что пытается ему донести его обычно неприступная мать? Почему её тон такой спокойный? Где скандал, который должен был последовать за его словами? Кацуки совершенно ничего не понимает. - Возможно, это прозвучит глупо, но разве это не качество, которое так необходимо герою? Опять же, я не говорю, что я поддерживаю мечту Изуку, ведь я понимаю, насколько она невозможна, - она перевела взгляд на сына впервые за этот комнатный разговор. - Но разве попытка сделать невозможное не является чертой характера, свойственной героям? Впервые за этот вечер Кацуки посмотрел в глаза матери. И, возможно, впервые за всю жизнь он не встретил в них раздражения и вызова. Сейчас она не пыталась показать перед ним свой авторитет или заглушить переживания своего ребёнка, воспитывая в нём силу духа - нет. Сейчас она по-настоящему пыталась сказать что-то важное. - Я понимаю, почему ты передумал поступать в UA, - её взгляд все-таки устремляется куда-то на собственные руки. - И могу понять, почему ты готов пожертвовать своей собственной мечтой, ведь ты потерял не только уважение людей, которые окружали тебя, но и, как ты считаешь, наше с отцом. Но, Кацуки, веришь ты или нет, мы никогда не сомневались в том, что ты добьёшься того, чего хочешь. Мы знаем, что ты не сдашься, насколько бы тяжел не был бой. Ведь это и есть главное качество настоящего героя - достигнуть невозможного, превозмогая собственные слабости. Он никогда не слышал от неё таких слов. Обычно отец говорил что-то подобное, когда Бакуго выражал своё желание за просмотром каких-нибудь фильмов со Всемогущим. Он мог ожидать, что именно папа, как тот, кто всегда был на его стороне, поддержит его в эту минуту, но никак не ждал этого от той, кто со скепсисом и издевками всегда смотрела на него сверху вниз. Нет, конечно, иногда случалось, что Мицуки поддерживала сына, но это были настолько редкие и, казалось бы, незначительные фразы, что они не оставались в памяти юного Бакуго. Но сейчас. Это самые главные слова, которые он мог услышать в данной ситуации. - Ты сможешь стать героем, Кацуки. Ведь помимо силы, уверенности и явных преимуществ перед другими, у тебя есть и сочувствие. Да, твой метод был неправильным. Да, его осуждают. Да, не понимают. Но ты сделал всё, что мог на тот момент. Ты пытался спасти Изуку, даже если это было невозможно из-за упрямого характера этого мальчика. Разве это не то, чем заняты герои? Только, прошу тебя, больше никогда не повторяй подобных "уроков жизни". Не все люди понимают язык кулаков. Да и я, честно сказать, тоже его не понимаю. Но, если ты считал, что это правильно, то ты и несёшь за это ответственность. Уже несёшь. И нет смысла обрывать свою мечту, наказывая себя тем, что ты не смог спасти одного человека. У каждого бывают взлёты и падения. Ты лишь только начал свой путь. Неужели это станет препятствием, из-за которого ты опустишь руки? Я бы не хотела так думать. Мицуки встала, поправила домашнюю юбку и двинулась на выход из комнаты. - Прошу, подумай об этом, ладно? Мы с отцом сделаем всё, чтобы ты имел возможность показать миру, на что способен... А твою куртку и ботинки я убрала в сушилку. Они тебе завтра понадобятся, - сказала она, закрывая за собой дверь. Второй раз за эти сутки Кацуки Бакуго почувствовал солёный привкус на губах. Второй раз за эти сутки он ощутил небывалые ранее эмоции. От самого дна до самой вершины. От полного пренебрежения до неиссякаемой поддержки. От разочарования в себе до принятия своих собственных решений. И несмотря на то, что говорят другие, и несмотря на то, что думает он сам, его мать была действительно права. Если Кацуки хочет - он добьётся всего в этом мире. Если у него будет шанс - он вгрызётся в него зубами и не отпустит до последнего вздоха. Он сможет стать героем, даже если в него не будет верить ни одна живая душа в этом глупом и узкомыслящем обществе.