Тринадцатый

Его имя означало победу. Победу над самим собой, над окружающими, над всеми проблемами и невзгодами. Его фамилия напрямую указывала на его силу и превосходство. Да и, чего греха таить, на его взрывной характер. Кацуки всегда знал, что рождён, чтобы быть лучше других. Чтобы направлять и показывать, к чему должны стремиться другие. Чтобы стать героем, который одним своим видом сможет заверить всех, что всё будет хорошо. Не так, как это делал Всемогущий. По-другому. - Где вы были с 19:30 до 21:30 в ночь с 31 на 1? Полиция не была полностью бездарной в этом мире. Бесспорно, большую часть работы действительно забрали на себя герои, но расследованием таких вещей, как пропавшие дети, устранение мелких воров, задержание преступников и даже поиск украденного, зачастую ложились именно на плечи людей в голубой форме и белых перчатках. Бакуго даже не знал об этом. Вернее, догадывался, но не думал, что когда-нибудь ему доведётся поучаствовать в подобном процессе изнутри. - В 19:30 я ещё был в школе. После классного часа я, Мидория и ещё двое одноклассников, как я уже сказал, остались продежурить в классе. Мы в очередной раз зацепились с отб...с Изуку и решили всё выяснить по своему: отправились на крышу. Он проиграл. Я был взбешён. Мы втроём ушли, в районе 20:45-21:00, а Мидория остался на крыше. Я прибыл домой к 21:20. Конец истории. Полицейский, сидящий напротив, заглядывал то в одну бумагу, то в другую. Конечно, они уже просмотрели камеры и выяснили все обстоятельства этого дела. Единственное, почему Бакуго сейчас здесь - нарушение дисциплины и избиение Мидории. Не единоразовое. Многократное. Чёртовы камеры, чертов Деку, чёртовы методы Кацуки... - Что послужило причиной конфликта? Бакуго уже отвечал на этот вопрос миллион раз. Всегда односложно. Он рассорился с матерью и отцом, которые не понимали его методов. Конечно, они защищали его перед Инко, которая первое время винила Кацуки в том, что Мидория не вернулся домой, но запись с видеокамер лишь доказала, что на юном Бакуго не лежал такой огромный груз ответственности, как показалось изначально. После того, как салюты начали греметь, Изуку просмотрел их на крыше. А затем, спустившись вниз, наткнулся на одного из охранников. Тот выпроводил парня, дав ему таблетку от головной боли, и записал его имя на случай, если "этот подозрительный тип" вернётся во внеучебное время ещё раз. Последнее, что видно на записях: Мидория спокойно уходил в сторону дома в районе 23:40. Уже 20 дней о парне не слышно ничего. - Мидория - беспричудный, но стремился стать героем. Я пытался показать ему, что он просто погибнет в бою с сильным злодеем. После того, как я побывал в заложниках, я лишь убедился в том, что даже... - гордость чуть не заткнула ему рот, но чувство вины подстёгивало продолжить, - Даже я, имея сильную причуду, не был способен справится со злодеем в одиночку. Изуку не понимал всей опасности, поэтому я старался показать ему на конкретном примере, что ему лучше в это не лезть. - Угу, - сухо ответил полицейский, помечая что-то в свои документы. - Как давно вы знакомы? - С раннего детства. - Угу... Бакуго не боялся полиции. Он ждал, когда рано или поздно его привлекут к какой-нибудь подобной ответственности. Главное, чтобы позволили поступить в UA, а он не особо переступал черту, чтобы ему не дали такой возможности. Во всяком случае, если всю вину за исчезновения парня и в самом деле не спихнут на подростка. Перед глазами встала заплаканная мать этого придурка. Узнав о том, что случалось с её сыном, Инко была вне себя от горя и разочарования. Как такое возможно, что мальчик, мечтавший стать героем как и её сын, способен на подобные зверства? Чего он пытался этим добиться? Как вообще это произошло? Куда смотрели его родители? Куда смотрела она сама? Инко наговорила много обидных слов в сторону семьи Бакуго. Однако, так было не всё время. Постепенно, с каждой новой деталью этого странного исчезновения, она осознавала, что Бакуго виноват в этом не так сильно, как казалось изначально. Да, он стал первой причиной, из-за которой её сын задержался на улице допоздна, но явно не имел причастности к следствию в виде исчезновения Изуку. Что было за пределами школы в новогоднюю ночь не знал никто. - Ещё будут вопросы? - раздражение в голосе всё-таки даёт о себе знать. Бакуго надоедает каждый раз твердить одно и то же. - Посидите немного, - собирая бумаги, отвечает законопослушник, собираясь ненадолго покинуть комнату для допросов. Атмосфера угнетающая, особенно с учетом того, что родителей рядом не было, чтобы психологически успокоить сына. Когда блюститель закона вышел, Бакуго устало выдохнул и уронил голову на свои руки. Это невыносимо. Безусловно, Кацуки знал, что такое было возможно, но не при этих обстоятельствах. За эти 20 дней чувство вины буквально пожрало его изнутри, добираясь до новых закоулков в его сознании с каждой минутой. Ни Мицуки, ни Масару никак не могли повлиять на это. Даже высказаться некому о своих переживаниях. А кому? Инко Мидории, на которой от слёз уже не было живого места? Женщина тускнела на глазах. Появились скулы, тёмные круги под глазами и размер одежды уменьшился на 2. Бакуго сомневался, что женщина вообще что-либо ела в эти дни. Она тоже винила себя. За дверью Кацуки едва различимо мог разобрать несколько голосов. Уставшие законопослушники обсуждали частые кражи во время новогодней ночи и нелепость данного случая. Они негодовали, как вообще могло случиться, что ученик средней школы пропал во время праздника. По началу кто-то считал, что Мидория праздновал в компании друзей, а потому даже не особо хотели разбираться в ситуации. Дня до пятого, пока не стало ясно, что Мидория уже должен был вернуться домой. Кацуки ударил по столу. Как так вышло, что благими намерениями он всё-таки привёл всё к такому исходу? Что будет дальше? Когда журналисты прознают об этом деле и замучают его семью и родных? А одноклассники? Ох, натворил же он дел. Невольно вспомнился последний разговор с Инко накануне этого допроса. «Я не хочу винить тебя в этом, Бакуго. Ты и в самом деле пытался наставить его на правильный путь, в каком-то смысле. Я не виню тебя в исчезновении моего сына. Но я искренне разочарована в тебе и твоих методах. Ты не станешь героем. Ты не достоин этого звания также, как и, по твоему мнению, не достоин Изуку». Безэмоциональный взгляд уставился в стол. Если Инко и не винила Кацуки в пропаже сына, то винила в том, что Мидория вообще попал в эту ситуацию. И юный Бакуго целиком и полностью поддерживал её в этом. Он уже миллион раз подумал о том, что было бы, не тронь он чёртового Деку в ту ночь. Произошла бы эта ситуация? Повлияло бы это на то, что бесполезный вернулся бы домой к праздничному ужину? Изменил бы он сам своё отношение к этой ситуации? Никто не знал ответа. И это незнание пугало больше, чем горькая истина: всё бы осталось таким же, как и до злосчастного праздника. Дверь в комнату открылась и в неё вновь заглянул хранитель порядка: - Вы можете быть свободны. Пожалуйста, если вспомните какие-то детали, сообщите нам. - Будьте уверены, - выдал парень, вжимая голову в плечи и недовольно взирая на полицейского. - Не забудьте о посещении школьного психолога. Вам в любом случае следует отработать наказание за то, что происходило с Изуку Мидорией в течение этого учебного года. - Знаю. Психолог... Смешно. Даже после инцидента со злодеем ему не предлагали помощь, но теперь, узнав об издевательствах над Мидорией - двери в тот кабинет для Кацуки всегда открыты. Конечно, речи даже не шло о помощи для самого Бакуго. Скорее это была мера по выведыванию из него какой-то своей правды. Да и гарантия того, что парень всё-таки будет считаться вменяемым и, если историю с избиениями, замнут, всё-таки сможет поступить в UA. Да вот только Бакуго уже сам не уверен, что будет способен на это. Шепот одноклассников на переменах и даже во время уроков неимоверно раздражал. Только ленивый не обсудил сложные взаимоотношения Бакуго и Мидории за все эти школьные годы. Вечно виноват Кацуки. Вечно он агрессор. И никто будто бы не видел истинной причины. Никто не хотел разобраться в ситуации, смотря на всё не дальше своего носа. Всем хотелось быть причастными к делу и каждый, так или иначе, дал какие-то свои показания, при опросе. Даже те двое, кто присутствовал при новогодней потасовке, не зная истинных мотивов, обвинили Бакуго в том, что он делал. И, на самом деле, их нельзя винить. Да, Бакуго хотелось найти их как-нибудь вечером и выпустить весь накопившийся пар, да только в его ситуации даже самое маленькое проявление агрессии в сторону одноклассников сыграет с ним злую шутку. Осталось только одно - бить подушку в своей комнате и проклинать тот момент, когда он захотел помочь этому беспричудному придурку разобраться в своих собственных возможностях. К началу февраля Бакуго совсем перестал походить на самого себя. Постоянная внешняя агрессия стала пассивно-агрессивной. С ним никто не говорил. Никто не хотел узнать о домашнем задании или поговорить о подготовке к контрольным. Бакуго объявили байкот. Но он не винил никого в этом. Только самого себя. И это было по-взрослому. Он знал, что должен понести ответственность за то, что сделал. И это было самое щадящее наказание из всех, которые он мог предположить. Удивительно, что его вообще не исключили из школы. Он мог бы сказать за это спасибо своим родителям и Инко Мидории, которые дружно просили директора о том, чтобы Бакуго дали возможность спокойно доучиться. Да только само присутствие матери Деку стало для Бакуго настоящим испытанием. Вина за всё это лежит именно на нём. Не на ней. - Это что, Бакуго? - спросила какая-то девочка в школьном коридоре. - Не смотри в его сторону! Говорят, из-за него и пропал Мидория, - отвечала её подружка. - Да? - Он часто устраивал потасовки с бедным Мидорией. Ходит слух, что это даже случилось в последнюю ночь декабря. - Какой ужас! Бакуго уже привык слышать такие обрывки разговора, стоило ему пройтись по коридору. Он устал от них. Конечно, надоедает, когда каждый новый день становится днём сурка, а твоё чувство сожаления и разочарование становится всё сильнее и сильнее. Он чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. Но нет. Бакуго никогда не покажет своей слабости. Не перед этими придурками, неспособными даже на здравый анализ ситуации. Сегодня идёт дождь. И пока куча школьников стоят под козырьком перед крыльцом, Бакуго просто идёт вперёд. Как какая-то вода может заставить людей так беспокоится о том, чтобы добраться до дома? Идиотизм. - Псих - он и есть псих. - Смотрите, и вправду пошёл! - Неужели так приятно мокнуть под дождём? Да пошли они все. Спокойный шаг перешёл на бег. Заколебали. Надоели. Задрали до глубины души. Никто не может высказать своё мнение в лицо, лишь шепчут друг другу какой-то несуразный бред. Что бы Бакуго не сделал - он виноват во всём. Наверняка кто-то уже ляпнул кому-то о том, что это он вызвал дождь своей хмурой миной. Недоумки. Хлопнула входная дверь. - Я дома. Он снял обувь и отжал свои волосы от воды. - Как-то ты быстро. Разве у тебя был с собой зонт? - выглянула мать. - Ч-чего... Кацуки, ты нормальный?! Живо в ванну, пока не затопил весь пол. - Да-да, я знаю, - проходя мимо, проронил парень. - Вот же придурок, - закатив глаза, шепнула самой себе под нос мать, заканчивая ужин. Отогреваясь в ванной, Бакуго в очередной раз посмотрел на себя в зеркало. Отражение в последнее время будто бы издевается над ним. Напоминает о том, что происходило в новогоднюю ночь. Кацуки Бакуго ненавидит лицемеров. Однако сейчас, смотря на себя в зеркало, видит такого же лицемера, как и тот идиотский Изуку Мидория. Самоуверенный взгляд, недовольный оскал, сведенные брови. Этот надменный кретин, смотрящий на него из отражения, раздражает Бакуго в разы больше, чем шепотки одноклассников. И что-то внутри него всё-таки ломается. Глаза наполняются слезами, а выражение лица в кои-то веки изменяется. Его ненавидят. Его боятся. Он больше не может держать марку. Он устал. Он виноват. Он - тот, кто довёл ситуацию до такого. Он никого не может спасти. Ни родителей. Ни Изуку Мидорию. Ни самого себя. - Чёрт, - выругался парень, вытирая слёзы. - Чёрт. Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ! Он не может сдержать этот поток и просто закрывает лицо руками, выпуская все накопившиеся эмоции. В эту самую секунду Бакуго Кацуки не лицемер. Он простой подросток, который слишком молод для того, чтобы нести весь груз взрослой ответственности, которую сам же на себя и взвалил. И именно в этот момент он наиболее остро осознаёт то, с чем не способен бороться. Он не достоин того, чтобы стать настоящим героем.