Тринадцатый

Улыбчивые лица снова приветствуют его в ставшем таким родным классе. Он сидит прямо позади Каччана, с которым они наконец-то не ссорятся из-за всяких пустяков. Взгляды встречаются. Друг детства так обыденно закатывает глаза и привычно кривится, бормоча себе под нос что-то вроде "не смотри в мою сторону, Деку". Типичные будни... А ещё рядом носится знакомая фигура девушки с короткой стрижкой, спасшей недавно на его глазах ребёнка. Она замечает чужой взгляд и поворачивается прямо к смотрящему. Затем улыбается во все зубы и быстро подходит к нему. - Наконец-то! Мы волновались! Исцеляющая девочка в этот раз возилась дольше обычного. - Заткнись, круглолицая, - встревает Бакуго. - Я выложился на полную, как и этот придурок. Не заостряй внимание на ненужных вещах. Девушка хмурится в сторону раздраженного собеседника, затем складывает руки на груди и недовольно вздёргивает бровь. - Изуку - очень важен. Не делай такой отстранённый вид. Ты нервничал больше всех. - Да щас! Сдался мне этот кусок дерьма! И внутри души внезапно становится так тепло... Будто всё это происходило уже не раз. Будто вся его жизнь должна была привести его именно к этому моменту. И от этого щекочущего чувства, он ощущает, как начинает заливисто смеяться, прикрывая лицо рукой и привлекая внимание спорящих парня и девушки. - Совсем умом тронулся! - Изуку, ты чего? - девчушка кладёт руку ему на плечо, чуть сжимая. А парень убирает свою руку от лица, вновь осматривая эти две фигуры. На фоне маячат незнакомые люди. Солнце освещает всю комнату, что видно даже как пылинки путешествуют по воздуху. Едва ощущается забытый запах свежести с отдалёнными нотками сакуры. Подросток глубоко вдыхает и, резко выдохнув, ставит руки в бока, повернувшись к девушке и довольно улыбнувшись. - Я счастлив.

***

Проснулся он опустошенным и измученным. Тело вновь ныло под тяжестью недавних тренировок с Курогири. После истории с прогулкой, Шигараки, разумеется, поведал ВЗО и Курогири о том, что произошло уже на выходе из Торгового центра. Как и ожидалось, "гуляния" были запрещены. Опять. А Курогири, как и предупреждал компаньон Изуку в этой вылазке, ужесточил его график как физических, так и умственных тренировок. Мидория окончательно потерял счёт дням, однако всё ещё не терял ощущение времени. Несмотря на то, что такая жизнь была весьма неподконтрольной, она по крайней мере была. В отличие от того ужасного плена, здесь у него была мягкая кровать, вкусная еда, интересная компания и даже полезные знания, как на практике, так и в теории. Что может не нравится подростку, стремящемуся к саморазвитию каждой клеточкой своего тела? Всё. Сейчас он это осознаёт особенно ясно. Эта жизнь - не его. Она будто бы записана каким-то странным писателем, который решил перечеркнуть всё, что Изуку должен был получить, и запустил его в круговорот немыслимых мучений. Каждый день - очередная пытка. Каждый день - возможная смерть. Он устал постоянно находиться между молотом и наковальней. Да, ему нравились разговоры с Курогири. Но они не могут изменить тот факт, что этот же человек является ужасным преступником, который рано или поздно получит по заслугам. Вот только какие именно у Курогири заслуги, Мидория не знал. Да и не хотелось. Он не желал разочароваться в единственном человеке, к которому испытывает хоть какое-то радушие в этом месте. Он потёр глаза и с ужасом подскочил на кровати, уставившись на свои руки. Едва заметные отблески на руках подтвердили его недоуменные догадки. Он заплакал не только во сне. В чудесном, живом сне... Интересно, почему он записал в геройский класс и ту девушку, которую видел накануне? Потому что она на его глазах спасла ребёнка? Да уж, подсознание - страшная штука. Вытерев лицо одеялом, парень встал и подошёл к часам. 5:17. Слишком рано. - Уже встал? Изуку подскочил на месте, вскрикнув. Он никак не ожидал, что в комнате будет ещё кто-то, кого он мог не заметить сразу, как проснулся. В ужасе, он осмотрел стул на котором сидело что-то чёрное, отдалённо напоминающее страшного монстра, готового набросится в любую секунду. Вот только секунда-другая... Испуг сменился облегчением, сразу после осознания, что спутать с тёмной субстанцией можно только одно живое существо в этой злодейской клетке. - Ты напугал меня, Курогири! Какого чёрта? - Не выражайся, - мужчина включил настольную лампу, ослепив подростка на пару секунд и заставив того недовольно проскулить. - Хочу поговорить. - Оооооох, - Изуку пытался привести глаза в норму, убирая очередную влагу, скатывающуюся со щёк. - Ты, блин, серьёзно? Пять утра! - Это не терпело отлагательств. - Так почему не разбудил?! - Тебе нужен сон. - Тогда почему мы сейчас говорим? - парню едва удалось приучить к свету один глаз. - Ты же проснулся. - А тебе разве спать не нужно? - Подождёт, - мужчина открыл ящик письменного стола, пытаясь что-то достать. Мидории пришлось проморгаться снова и отойти на пару шагов, чтобы привести зрение в порядок. С одной стороны, ему очень хотелось сказать Курогири ещё пару ласковых слов, а с другой интерес к столь внезапному патронажу. Внезапная боль в руках заставила взвыть ещё раз, подталкивая подростка забить на мужчину и вернуться к кровати. Однако, он продолжил стоять, растирая плечи и чуть поворачивая корпус, пытаясь растянуть затвердевшие мышцы. Всё-таки на последнем "занятии" он слишком резко уклонился от внезапно атаковавшего его спарринг-партнёра. В любом случае, это уклонение не особо помогло. Он всё еще не способен одержать победу в бою без причуд, что уж говорить о том, чтобы тренероваться с кем-то вроде Курогири или Шигараки... Когда он думал об этом, то автоматически переходил на мысли о том, что его могилку могли бы красиво украшать какие-нибудь глицинии. Потом он осознавал этот образ в голове и ему даже становилось по-настоящему смешно. Цветы порой говорят забавные вещи. Но сейчас ему было не до забавных видений. Он пытался найти такую позу, при которой тело бы не болело столь явно. Почему он сразу не понял, что настолько перетрудился? - У тебя хороший почерк, ты знал? Вопрос отозвался в голове, отгоняя мысли о своем беспокойном состоянии и заставляя вновь повернуться к свету. Изуку чуть повернул голову и, поняв, что глаза уже относительно привыкли, без опаски медленно развернулся к собеседнику. - Ты так пытаешься начать серьёзный разговор? - А ты не умеешь принимать комплименты. -...Спасибо? - И весьма своевременный, - с явным сарказмом сказал туманный человек, закрывая тетрадь перед собой и повернувшись к Изуку. Повисло молчание. Обычно Изуку нравилось молчать в компании Курогири. Он не ощущал какого-то странного дискомфорта и даже считал, что это молчание наоборот способствует какой-то странной дружеской атмосфере между ними. Однако, сейчас эта атмосфера из светло-наивной превратилась в гнетуще-серьёзную. Подросток понимал, что собеседник точно хочет сказать что-то важное, но не знает как начать. Иронично, что именно сейчас он не может помочь ему развеять эту самую неясность. В конце концов, он понятия не имеет, как подвести туманного к теме их диалога, ведь понятия на имеет, о чем же тот хочет ему сказать. И всё же, молчать уже становилось просто невыносимо. - Я всё жду, когда же светать начнёт раньше. Всегда любил солнечную погоду, потому предпочитал зиме лето. А ты как... - У тебя бывало ощущение, что жизнь приводит нас куда-то не просто так? - перебив Изуку начал Курогири. - Я имею в виду, что некоторые вещи, которые мы по началу не понимаем, в дальнейшем разыгрывают с нами интересные ситуации, из-за чего мы поражаемся и называем такие ситуации судьбой. Понимаешь, о чем я? Мидория уставился на Курогири, пытаясь понять, к чему же клонит его извечный оппонент. Тон, которым он говорил, тут же выбил из головы остаточные мысли о боли и заставил целиком и полностью погрузиться в разговор. - Да, я думал о судьбе в таком ключе. Ну, что это лишь скопление обстоятельств, решений, приводящий нас к определенным точкам. А с чего вдруг такая серьёзная тема в пять ут... - Около года назад Шигараки и Все За Одного прогуливались по городу, - Курогири вновь перебил подростка, внимательно глядя ему в глаза. - Обычный патруль, можешь сравнить с геройским. Вот только они нашли одну очень интересную вещицу. Я как-то уже намекал тебе на неё. Рукопись. Изуку непонимающе нахмурил брови, продолжая смотреть на собеседника. - Обычно такие вещи не особо интересует Все За Одного. Сам понимаешь - пыльный и никому не нужный мусор разве может быть полезен кому-то другому? Раз от этой вещи хотели избавиться, значит, так было нужно, верно? - Ну, да... Я бы не стал что-то подбирать с улицы, - парень сделал пару шагов в сторону и присел на кровати. - Разве ты не собирал мусор на пляже в надежде улучшить свои навыки? - Это другое... Я не для того, тебе об этом рассказал, чтобы ты... - Это одно и то же. Иногда в мусоре или в ненужных сводках можно найти что-то полезное. Так, однажды, около урны полицейского участка западной части города, мы нашли запись о том, что этот особняк погорел и больше не пригоден к эксплуатации. Удобно, верно? Нужно было просто договориться с госструктурами, чтобы его не отдавали под снос. Это не большая проблема для нас, как ты уже понял. Кровь застыла у Изуку в жилах. Внезапно он осознал, что сейчас, в эту самую секунду, он не просто разговаривает с Курогири. Этот разговор имел более глубокий смысл. Более сакральный, чем их обычные беседы. И дело было даже не в атмосфере. Дело было в том, что парень начал догадываться, какую именно рукопись мог подобрать Все За Одного. - Вижу, ты начинаешь понимать, о чем я говорю. И всё-таки, я очень хочу убедиться... Курогири встал, поправил свой жилет, задвинул стул и сделал два шага к Изуку. Затем он присел около него и обратил свой взгляд куда-то прямо в душу подростка. Мурашки побежали по коже Мидории, танцуя словно во время самого огромного праздника, в тот момент, как туманный человек показал ему его же собственную раскрытую тетрадь с цитатами из недавно прочитанной "Одиссеи. Песнь XIII", которую он в спешке записал японскими иероглифами. - Тебе говорит что-нибудь такая интересная цифра, как 13? Изуку почувствовал, как внутри его головы начали один за одним взрываться фейерверки. Возможно, для кого-то это сравнение ассоциируется с чем-то радостным и счастливым, однако для Мидории фейерверк навсегда оставил за собой отрицательную коннотацию. Не только из-за тех ужасных событий, в которые он попал во время фейерверков, но и из-за постоянных "взрывных" взаимоотношений с его старым-добрым другом детства - Кацуки Бакуго. Паника мешала найти решение этой задачи, да и задачи ли вообще? Мысли роились и сбивали друг друга, мешая прийти хоть к какому-то однозначно правильному решению. А затягивающаяся тишина окончательно вводила в ступор и загоняла в тупик. Если он сейчас же не опровергнет это...обвинение, констатацию факта, признание? (Что вообще происходит сейчас, в этой самой комнате?!), то кто знает, к чему это может привести? Внезапно он чихнул. А вслед за этим потянулся, обняв ноги и уткнувшись головой в колени, и болезненно простонал, пытаясь намекнуть Курогири на важную проблему, образовавшуюся из-за чрезмерного желания поскорее сделать из Мидории "нормального солдата Лиги Злодеев". Это была единственная и идеальная возможность. - Боже, Курогири, о чем ты вообще говоришь? - он растягивал слова, пряча лицо в коленях, в надежде, что ему удаётся использовать весь свой актёрский талант (и в надежде, что он вообще у него есть). - Тринадцать какая-то... Я просто перечитал "Одиссею", разве это плохо? Мы с тобой кучу всего перечитываем. Тебе эта книга нужна? Так бы и сказал, а не устраивал допросы с пристрастием... Парень разжал руки и выпрямился, создавая максимальную видимость того, что ему это даётся с большим трудом. В прочем, если бы не повысившийся уровень адреналина, это бы и в самом деле заставило бы Изуку очень сожалеть о резких движениях. - Она на полке около учебников. Возьмёшь сам? Он кивнул головой в сторону письменного стола. Курогири встал, все ещё пытаясь поймать взгляд подростка. Уже три секунды. Пять. Десять. Изуку готов уже просто смириться с тем, что его четвертуют ближе к 6:30 утра. А туманный медленно отошёл обратно к столу, положил на него тетрадь с цитатами, порылся в учебниках, в поисках "Одиссеи". Всё это происходило в тишине, прерываемой лишь тяжелым дыханием Изуку, да шуршанием книг. - Я нашёл. - Ура. Курогири повернулся к подростку снова, ещё раз смерив того взглядом. Отыгрывая свою роль до конца, парень медленно пытался вернуться обратно в кровать, уже оттягивая край одеяла. Вздохнув, туманный подошёл к беспокойному юноше, помогая ему залезть под злосчастный кусок ткани и набивки. - Прости, что побеспокоил. И что перестарался с твоим расписанием. - В-всё хорошо! Я сам виноват, что не сказал тебе о том, что еще слаб. - Сделаем сегодня перерыв. Задачки занесу тебе после обеда, как и сам обед. - Ого, - Изуку наконец-то поднял глаза на Курогири, ощущая, как атмосфера внезапно снова стала приобретать былые краски. - Ты стал говорить не так официозно и даже с тавтологией? - Не один ты умеешь подстраиваться под обстоятельства. Изуку вновь напрягся, ощущая, как туманный человек накрывает его одеялом. Больше их глаза не встречались и Мидория не смог уловить, что же именно имел в виду Курогири, произнося эту фразу. Однако, зная своего "книжного соперника", он понимал, что этот человек всегда намекает на самые очевидные вещи. А значит произойти могло только одно - он не поверил ни секунде этого спектакля. - Отдыхай, Изуку. Вернёмся к обсуждению "Одиссеи" вечером, верно? - С удовольствием... Спокойной ночи. - Спи крепко. И он ушёл, закрыв за собой дверь и оставив Изуку дрожать от "предвкушения" очередного дня, наполненного тяжёлыми испытаниями его веры в самого себя.