Тринадцатый

Серые будни уже давно сложились в одну и ту же картинку. Работа, дом, работа. Женщина всё ещё практически не готовила, обходясь только лапшой быстрого приготовления или рисом. Ей не нравилось то, какой привкус оставлял на еде новый холодильник. И всё же иногда она позволяла себе купить что-нибудь в магазине и быстро настрогать салат из всего, что попадётся под руку, но зачастую она просто существовала. Существовала и ждала, когда же сможет снова жить. Дождь барабанил по дорожному покрытию, чужим окнам и крышам, сопровождая её мысли о работе, которую она взяла с собой на дом, несмотря на то, что и без того осталась допоздна. Сегодня нужно закончить с документами, чтобы завтра взять на себя ещё больше нагрузки. Это отвлекало от мучительного ожидания и тяжелых мыслей. Однако улица, по которой она каждый день шагала домой, так неумолимо напоминала о том, что было когда-то. Казалось, стоит моргнуть, и она увидит, как её маленький сын в своих резиновых сапожках, смеясь, побежит впереди, собирая на своём пути каждую встречную лужу. А потом он повернётся к ней, и попросит кораблик, чтобы запустить его под зонтиком около самой большой лужи, появляющейся из-за неровной кладки у плитки. А Инко Мидория достанет уже ненужный документ из большой кипы бумаг, сложит из него неумело плавающий кораблик, вручит сыну и будет наблюдать за тем, как её маленькое солнышко радуется тому, что стал настоящим капитаном очень важного судна, перенаправляющего разнообразных героев. Женщина потрясла головой. Слёз в ней уже не осталось. Они пропали также, как и её сын. Ярко алый зонтик посерел для неё вместе с городом, насыщенным фонарями и вывесками. Сегодня она особенно чётко ощущает, что мир потускнел. Раньше эти улицы вызывали в ней восторг. Она часто таскала сына с собой в этот магазин. А в этом кафе её мальчик любил покупать чай, чтобы принести его домой. А ведь он не особо любил чай. Делал это только для неё. Потому что она, его дорогая мамочка, любила. Шаги становились быстрее, пытаясь обогнать нарастающий ливень. А единственный зонтик танцевал по серой улице, стремясь укрыть свою обладательницу от нежелательной влаги. Она не ожидала, что сегодня будет настолько сыро. Обувь была не предназначена для такой погоды, а потому ей приходилось вытянуться и сжаться, чтобы лучше разглядывать дорогу и не промочить ноги окончательно. Ей ни в коем случае нельзя болеть, ведь, кто знает, когда вернётся её мальчик? Она не хочет выглядеть перед ним не должным образом. И всё-таки какое-то волнение не покидало её. Сердце бешено стучало от одной мысли: она чувствует, что сын наконец-то вернётся домой. Подобные эмоции часто застилали её сознание, но в этот раз это была навязчивая идея, на грани с одержимостью. И именно поэтому женщина взяла на себя так много работы. Подобного бешенного чувства у неё ещё не возникало. Перед глазами всё предательски плыло. Видимо, стоило поужинать, прежде, чем уходить с работы. Желудок дал о себе знать сразу, как в голове промелькнула мысль о еде. И женщина не стала себе отказывать в том, чтобы сегодня взять еду на дом из ближайшего магазина. Вот только она не рассчитала, что здание уже оказалось закрытым. Кажется, стоило поработать над ощущением времени. Тихо выругавшись на себя за то, что она проделала столь аккуратный путь по тротуару зря, женщине пришлось смириться и двинуться к дому. Кажется, одна пачка лапши ещё оставалась. Дошла до дома она уже совсем замёрзшей. Нужно будет обязательно сделать себе горячего чая и укутаться в одеяло. А лучше спать под двумя одеялами сегодня и обязательно погреть ноги. Пальцы уже совсем не чувствовались, а руки дрожали от холода, в попытке согреться. Мышцы её тела лучше понимали состояние женщины, чем она сама. Потому, когда она попыталась вставить ключ в замочную скважину, он предательски выпал из рук. Невольно вспомнилось, как Изуку часто терял ключи где-то на улице, слёзно прося прощения и заверяя, что больше такого не повториться. И женщина улыбнулась таким грустным воспоминаниям, оправдывая своё недовольство в тех ситуациях, мерами воспитания. А затем всё-таки пролила одну слезу, вспомнив, что могла бы обращать внимание на другие вещи, тревожащие её ребёнка. Вставляя злосчастный ключ в дверной замок, женщина отогнала ненужные мысли. Что имеем не храним, а потерявши плачем. Сейчас уже не время плакать. Она сделала всё, что могла. И продолжает делать всё, что в её силах. Дверь тихо скрипнула, когда она вошла внутрь. В её голове рефлекторно прозвучал голос сына, который приветствовал её. В те времена она приходила раньше него, а потому такие моменты казались значимыми. Изуку отдыхал от тренировок, а значит, мог больше времени провести с ней. К этому так сильно привыкаешь, что даже не задумываешься, какого это жить в пустой квартире. И вот уже полгода женщина так и живёт. Абсолютно никем не замеченная и одинокая. С губ срывается тяжелый вздох, когда она наконец-то высвобождает ноги из холодной обуви. Ощупав пальцы, она лишь убеждается в догадке. Ледяные. Даже для холодных рук её ноги казались слишком холодными. Она точно может заболеть. Изуку бы отругал её за такое пренебрежение к себе. Потом бы усадил на диван, сделал чай, положил плед рядом с ней, и смотрел бы какой-нибудь документальный фильм о Всемогущем. Или, если у него было хорошее настроение, о каком-нибудь другом герое. Пытался бы узнать что-то важное и рассказать ей об этом. Она совершенно ничего не помнит из тех рассказов. Так сильно уставала на работе, что не слушала то, что говорит её ребёнок. Лишь улыбалась от того, как он светился, когда рассказывал ей об этом. Какой же глупой она была. Обувь в сушилке. Пальто на батарее. Зонтик сушится в ванной. В доме полнейшая тишина, нарушаемая лишь шуршанием дождя и звуками ветра. Это навевает тоску. И женщина, надев тёплые носки и домашнюю одежду, присаживается на диван, подвигая себе сумку с рабочими документами. Поесть она сможет позже. Сначала работа. Цифры и буквы стали сливаться в одно сплошное место, когда она перешла к четвёртому листу, а желудок снова предательски заурчал, напоминая, что она хотела есть ещё на улице. Пришлось отвлечься и всё-таки поставить чайник ещё раз. Затем она заглянула в тумбочку. К своему удивлению, она обнаружила ни одну пачку лапши, а две. Видимо, вчера она всё-таки забыла поужинать, потому утром ей так хотелось есть. Чёрт, нужно внимательнее следить за этим. И женщина достала две пачки, в попытках угадать, что же из этого будет более приемлемым на вкус. - Мам, я хочу такую лапшу! Попробовать! - Ты что, Изуку! Это очень вредно! - Ну пожалуйста! -...Всего один раз! - Ура! - радовался ребёнок семи лет. Чайник вскипел. Она залила подготовленный ужин водой. Осталось только не забыть об этом. Взгляд снова упал за окно. Только дождь, перебирающий ветви зелёных деревьев, редко проезжающие машины и всё. Больше никого. Ни одна живая душа их многоквартирного района не вышла из дома в такую погоду. Даже подростки не гуляют. Видимо, ливень и в самом деле фантастический. Она и не замечала этого, пока шла домой. Не удивительно, что удалось промокнуть даже под зонтом. Она достала палочки для еды, обратив внимание на старенькую детскую чайную ложку с тиснением в виде лица Всемогущего. Изуку всегда пил чай с этой ложкой. Даже когда из его комнаты пропали все изображения Символа Мира. Недолго думая, женщина взяла в руки кухонный прибор и, вернувшись к столу, кинула её в свою кружку. Хоть немного ближе почувствовать присутствие своего ребёнка. Стук в дверь был настолько тихим, что она не сразу его распознала. На секунду сердце пропустило глухой удар. Надежда вспыхнула в сознании прежде, чем она успела рационально объяснить себе, что это не может быть её ребёнок. А руки уже открывали дверь. А губы уже предательски произнесли его имя. - Эээ, здравствуйте, - растерянная девчонка лет 9 в форме какого-то учебного заведения стояла прямо напротив неё. Короткие волосы и кепочка были до безумия мокрыми. Видимо, она только вернулась. - Простите. Мы недавно переехали, видимо, я ошиблась этажом... Она была смущена и сложилась в извиняющемся поклоне, дрожа как осиновый лист. - Простите ещё раз, - и она тут же побежала на этаж выше, оставив Инко Мидорию совершенно обескураженную. Когда они только приехали в этот дом, Изуку тоже путался в этажах. Он был так смущён этим, что точно также извинялся перед соседями за то, что случайно путал их двери. А потом запомнил куда следует подниматься, после того, как она подарила ему ключи с табличкой. Которые через два месяца он благополучно потерял. Но уже запомнил точный адрес. Женщина прикрыла дверь. Конечно, кто же мог прийти к ней в такую погоду? С подругами и друзьями она встречалась крайне редко. Её муж уже давно пропал. Также как и её ребёнок. Бесследно и абсолютно внезапно. Женщина прижалась спиной к двери и не смогла сдержать беззвучный крик. Слёз не было. Лишь головная боль и желание кричать как можно громче. И всё же она не издавала ни звука, несмотря на напряжение во всем теле и упорство своих голосовых связок. Специально заглушала вопль, боясь, что соседи вызовут соответствующие службы, услышав столь отчаянный вой. Немного успокоившись и отдышавшись, она поправила волосы, мешающие глазам, и вернулась на кухню. Взгляд упал на рабочие листы, оставляя в голове только их. И она вернулась к работе, абсолютно откинув любые прочие дела. Чай остыл. А ужин снова будет холодным и разваренным.

***

Она услышала странное шуршание около двери поздней ночью, когда снова не смогла сомкнуть глаз. Сначала ей было всё равно и она списала это на ветер, гуляющий в подъезде. А потом, когда услышала хлопок, подорвалась на месте, замерев от ужаса. Кто-то зашёл в квартиру. Недолго думая, женщина взяла с тумбочки пустую цветочную вазу и тихо, почти незаметно, двинулась из своей комнаты. Страх был не за себя. За вещи. Памятные вещи, которые могут украсть грабители. Или за то, что Изуку не дождётся матери, если вдруг она не предпримет попытки хоть к какому-то действию. Она слишком долго ничего не делала, за что и поплатилась. Поплатилась тем, что сейчас с ней не было её ребёнка. Человек споткнулся обо что-то на кухне. И женщина, воспользовавшись замешательством, быстро подвинулась к комнате, выглядывая из угла. Тёмная фигура человека выпрямилась, потирая плечо. Ударился о холодильник. Судя по телосложению, это был худощавенький парень. Неровные очертания одежды скрывали точную фигуру, но повадки и телодвижения были так смутно знакомы... - Точно, того же нет. Чёрт. Логично, что будет новый, - шепотом ругал сам себя пришелец. И Инко не верила в то, что этот шёпот нёс за собой. Она так отчаялась и так устала от своих же разочаровывающих надежд, что сейчас, буквально понимая всем своим существом, кто же был этот ночной гость, она не могла в это поверить. И, наплевав на осторожность, женщина быстро и шумно продвинулась через дверной проём, включая свет и ослепляя этим и себя, и пришедшего. Ваза всё еще находилась в её руках, на случай обороны. И только было она хотела замахнуться ей, чисто машинально, как замерла прямо с занесёнными над собой руками. Взгляды пересеклись и остановились, в попытке выдать все накопившееся эмоции от этой встречи. Он не знал, с чего начать. Она не верила в происходящее. Похудел, выпрямился, из-за чего казался выше, сменил причёску и выглядел очень уставшим. Вещи на нём были незнакомыми, но видно, что старыми и поношенными, однако он не выглядел так, будто ходил в одном и том же. Не было видно, что он как-то изменился в своём поведении. Но это было заметно в его глазах, в которых женщина могла видеть не своего мальчика, а взрослого мужчину, прошедшего через многое. Через то, о чем, возможно, она бы и не хотела знать. Такой же взгляд когда-то был и у его отца, когда он приходил с работы. Только вот он пропал бесследно, а Изуку...всё же... - Я дома... Ваза выпала из рук, отскочила от пола и покатилась куда-то под стол. А женщина разрыдалась, кидаясь в объятия своего ребёнка.

***

Будильник прозвенел около тумбочки. Она проснулась на своей кровати, совершенно сбитая с толку. Сон казался таким реальным, что женщина невольно задумалась о том, что ей стоит пить валерьянку. Однако глаза были слишком опухшими и болели, а ещё почему-то ощущалась какая-то странная тяжесть в теле, будто ей вчера пришлось не сидеть за бумагами, а разгружать вагоны. Кажется, она окончательно довела себя до истощения. Нужны глазные капли и хорошее питание. Сколько она спала? В какой момент уснула? Ей так сильно хотелось видеть сына, что она уже и не заметила, как провалилась в свои грёзы? Надев тапочки, женщина вышла в гостиную. Бумаги, оставленные ей со вчерашнего дня, покоились на своём месте. Холодильник также противно жужжал, а в недопитой кружке всё также виднелась ложка с лицом Всемогущего. Всё абсолютно так, как и было до того, как она ушла в кровать. Это и в самом деле были лишь её потаённые желания. Она устало прошла в ванную. Зубная паста показалась на удивление безвкусной. Только сейчас женщина заметила, что у неё болит голова. Слабость по всему телу отвлекала ещё и от противного ощущения жжения где-то в носу. Умывшись, она посмотрела на себя в зеркало и начала догадываться - всё-таки заболела. Кожа посерела, а нос был до противного красным, как и глаза. Это объясняло её слабость. Недолго думая, женщина двинулась на кухню в поисках градусника. И остановилась на полпути, вспомнив, что вчера ночью она пришла на кухню с конкретным предметом. Почти бегом вернувшись в комнату, она в надежде посмотрела на тумбочку. И обнаружила вазу на том же месте, где ей и положено было быть. Головная боль снова дала о себе знать, а желудок тянуло, выдавая на язык неприятный горьковатый привкус надвигающейся тошноты. Она снова двинулась на кухню в поисках градусника, поставив чайник. Стоило выпить кофе перед работой, если температуры всё-таки не будет. Найти градусник не составило проблемы, а вот отпустить навязчивую идею всё никак не получалось. Однако чайник долбил по голове своим шумом, потому пришлось уйти с кухни, налив себе воды и залпом опустошив стакан, надеясь притупить гнетущее чувство тошноты. Удивительно, но этого действия было вполне достаточно, чтобы не только успокоить внутренности, но и голову. Боль проходила постепенно, но проходила. Температура не показала ничего критичного - 36.8. С этим можно было работать - не отпросишься. И всё-таки это было странным. Женщина вернулась на кухню, вспомнив о том, что хотела выпить кофе. "Где же ты был?" "Ох... я расскажу тебе в следующий раз..." *звук урчания живота* "Я сейчас сделаю тебе лапшу!" "Мам, прошу тебя!" "Ничего не знаю, Изуку!" Женщина замерла на месте. А затем кинулась к тумбочке, оглядывая внутренности. Она точно помнит, что пачек было две. Ей ещё приходилось выбирать из них. Или она всё-таки ошиблась и она была одна... Нет, она точно помнит, что было две. Тогда где же ещё одна пачка? Сердце снова пропустило удар, в попытках оправдать её ночные мечты. Женщина быстрым шагом приблизилась к мусорной корзине, в надежде найти обёртку от злополучного фаст-фуда. И вновь разочаровалась, обнаружив только одну опустошенную пачку. Ту, которую вчера, давясь, ела именно она. Инко взялась за голову, пытаясь привести мысли в порядок. Её переживания медленно сводят её с ума и это очевидно. Ей нужно быть осторожнее со своими желаниями. Ей нужно взять себя в руки и не выдавать мечты за реальность. Остальную часть утренних дел она сделала спокойно. Голова прошла полностью, после того, как она выпила кофе. Лицо тоже пришло в относительную норму. Видимо, ей просто нужно было немного времени и кофе. Организм привык к ним. Затем она оделась, собрала со стола все бумаги и, взяв зонт, двинулась из квартиры, поставив себе в заметках записаться к психотерапевту. Ей нужно сохранять рассудок. А сегодня её ждал ещё один день, полный сожалений и ожидания.

***

- Я говорил, что я мог бы сделать это сам, - отряхивая руки от невидимой пыли, говорил Курогири. - Я хотел домой. А ты! - руки парня сжались в кулаках, а злобный взор устремился прямо на туманного. - Можно же было и без этой штуки! - Если бы не я, то ты бы втянул свою мать в то, во что не нужно. Инструменты и записи у тебя, так что теперь Все За Одного будет ждать твоих достижений, а не скорбного плача по матери. - Я не собирался... Я не... - и Изуку потер глаза одной рукой, пытаясь найти правильные слова. - Ты очень хотел увидеть её, верно? Это была главная причина этой вылазки, а не инструменты. Мидория промолчал. - Я так и думал. - Полгода прошло! У меня одни воспоминания о ней! Я даже лицо начал забывать! - Она выпьет жидкость и придёт в норму, хватит трястись. Ты же знаешь, как оно работает. Изуку вновь взялся за голову, понимая, что своим эгоизмом чуть не втянул мать в серьёзные проблемы. И всё-таки, ему было так приятно воспользоваться своим нынешним статусом и хитростью, чтобы увидеть её... И наконец-то улыбнуться по-настоящему. Он глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с духом. - Спасибо, что уберёг её и меня от лишних проблем. - Не за что, Деку. Я уберу эту деталь из отчёта.