Тринадцатый

Всего недели было достаточно на то, чтобы вернуть в строй и Всемогущего, и Айзаву. Это не укладывалось в голове, и, более того, не поддавалось логике. Ответ оказался проще некуда - Исцеляющая девочка, как называли старую женщину-врача в UA, способна была на многие свершения, если дать ей больше времени, чем бывает выделено на помощь ученикам. И всё же некоторые вещи она исцелить не может. Шрам на щеке их классного руководителя упрямо станет напоминать о том, к чему порой приводят необдуманные поступки и опасные враги. Но это будет потом, когда с него окончательно снимут бинты. А Кацуки Бакуго понимал, что инцидент в ЗНК не оставил их всех без изменений. Каждый участник той битвы так или иначе понимал, над чем ему стоит поработать и эйфория, появившаяся сразу же после того как злодеи пропали в темноте портального человека, сменилась чувством злости на самих себя. Они понимали, что ещё слишком слабы, чтобы противостоять настоящим злодеям. Вернее, понимали некоторые из них. Например, Кацуки заметил, что Круглолицая перестала постоянно улыбаться и стала более сосредоточенной на чём-то своём, в отличие от Ииды и Шинсо, упрямо докучающим её настрою. В свою очередь компанию самого Бакуго эти мысли будто бы обошли стороной. Киришима гордился тем, что именно он сделал во время боя, отмахиваясь от неудачи с поимкой человека-тумана. В конце-концов, он задержал его на столько, на сколько смог, а остальное не важно. И с какой-то стороны эта позиция была правильной. Вот только почему-то Кацуки злился на него. На него и на Мину с Серо, которые продолжали радоваться тому, что всё закончилось, в то время как он, Бакуго, не мог найти себе места в своём накатывающем разочаровании в самом себе. Ему следовало стараться над собой больше. - Ты уложил стольких злодеев, это же так круто! - пытался поднять ему настроение Эйджиро, маяча около его парты. - Я это и без тебя знаю, дерьмоволосый, - раздраженно зыркнув на одноклассника, сказал парень. К вечному грузу вины, ставшему уже привычным, прибавилось самобичевание. И мысли, которыми он не мог поделиться ни с кем. Он не мог даже представить себе, как начать разговор, не говоря уже о том, с кем ему вообще хотелось бы обсудить своё состояние. А дни тянулись, вырисовывая одну огромную серую ленту из событий, которую Кацуки хотелось подорвать собственной причудой. Не так он представлял себе обучение. И одна интересная мысль посетила его голову в день, когда им объявили о наборе на Спортивный фестиваль UA: героизму невозможно научить, им можно только обладать или воспитать его в себе самостоятельно. Тогда он вновь отдалился от одноклассников, перестав сидеть за своей партой во время перемен и не слушая их трёп. Друзья? Кому они нужны, когда твоя цель не в том, чтобы быть самым дружелюбным парнем в коллективе, а чтобы сделать из себя героя. Литература стала весьма полезным средством к изучению этого явления. И, на удивление, не эпические или грандиозные романы, рассказывающие о противостоянии добра и зла, стали его отдушиной, а романтическая манга и новеллы. В том, как герои жертвуют чем-то ради другого человека, казалось, было больше смысла, чем в том, что пытались донести сложными словами классические авторы. А ведь они пытались говорить об одном и том же, на самом деле. Он всё-таки воспользовался советом Мины Ашидо и стал выискивать параллели и схожести. И поразился, как же, всё-таки, неоднозначны некоторые действия положительных персонажей, по отношению к отрицательным. Взять для примера самую простую мангу о любви и повседневности, созданную ещё во время, когда не было причуд, - "Хоримия". Безумно скучное чтиво без каких-либо экшен сцен или сложных выборов, влияющих на судьбу всего мира, однако, если присмотреться, можно найти определенную закономерность, которую можно перенести и на их повседневность: люди слишком зацикливаются на том, как человек выглядит, абсолютно не вникая в суть того, кем он является на самом деле. Однако, есть неоднозначность и здесь. Показывая, как главные герои этого произведения любят друг друга, мангака следом показывает людей, которые также влюблены в героев, какими-то злодеями, желающими помешать их счастью. До поры до времени. И это не совсем верно. Чем чувства одного отличаются от чувств другого? Тем, что они не взаимны? Это глупо. И, раздумывая об этом, Кацуки пытался переосмыслить своё отношение к людям. Чем их чувства и эмоции отличаются от его собственных? Да тем, что они придурки... И всё же, несмотря на то, что он понимал, что является одним из лучших учеников класса, его не покидала мысль о том, что он слишком плохо оценивал и знал своих одноклассников. Он почти ничего не знал ни о Мине, ни о Серо, да и о Киришиме тоже. Его знания ограничивались тем, что он слышал от них и что успел увидеть в них сам. Иными словами, тем, к каким выводам он сам пришёл в разборе этих людей. Интересно, если бы он попытался узнать их истории, стало бы ему жаль их? Понял бы он их мотивы? Разобрался бы он, почему эти люди так дружелюбны и наивны? Весьма щепетильная тема для рассуждения, если задуматься об этом. А потом его мысли невольно перетекли к тому человеку, которого он знал с детства. Знал его мотивы. Знал его действия. Знал его ход мышления. Вернее, так ему казалось, ведь он никогда не вникал в это всерьёз. Что на самом деле двигало тем парнем? Почему он так упорно пытался стать героем и стать хоть кем-то в этом мире? Какой вопрос он задавал себе каждый день, если задавал? Несмотря на то, что он был другом детства Бакуго, Кацуки не смог не прийти к тому, что абсолютно не знал этого парня. Никогда не знал и, возможно, что никогда не... - Мой День Рождения был в апреле, старая карга, - взглянул он на мать чуть нахмурив брови. - Чтобы пойти в кино не всегда нужен повод! Кацуки, не бесись. Мы так редко проводим время вместе! Собирайся давай. Выходной на то и выходной, чтобы отвлекаться от учёбы, - взгляд женщины упал на книгу в руках сына, - ...или чем ты там занимаешься. Парень спешно прикрыл недочитанный том "Хоримии" и попытался скрыть обложку от лица женщины, закатив глаза на её предложение. И всё же, спорить с ней было бессмысленно, ведь, стоило ему только начать... - Я не собираюсь тратить время на... - ЗАТКНУЛ УЖЕ СВОЙ РОТ, ПОДНЯЛ ЗАДНИЦУ И СОБРАЛСЯ, Я СКАЗАЛА! У НАС НАКОНЕЦ-ТО ОБЩИЙ ВЫХОДНОЙ И Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ЕГО ИСПОРТИТЬ! - ДА ПОШЛА ТЫ К ЧЁРТУ! - ТЫ ОКАЖЕШЬСЯ ТАМ БЫСТРЕЕ, ЕСЛИ ОКОНЧАТЕЛЬНО МЕНЯ РАЗДРАКОНИШЬ, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК! БЫСТРО, Я СКАЗАЛА! И ничего не оставалось, как смирно, хоть и под собственный недовольный бубнёж, всё-таки одеться и провести вечер в семейном кругу во время просмотра какого-то очередного "геройского шедевра" в кинозале, полном бездельников, которым нечем заняться в выходной.

***

Он бежал, но не приближался ни на сантиметр. Листовки из его сумки выпадали, а ветер подбирал их и кружил подобно огромному коридору, направляя подростка к конечной цели его назначения. Зелёные безжизненные глаза смотрели на него с другой стороны, а улыбка перестала быть такой же светлой как на пестрящих в этом потоке фотографиях. И Кацуки пытался кричать, но звук не выходил. Он хотел извиниться, но не находил слов. А чужая фигура лишь хмыкнула, сделала два шага вперёд, словно для того, чтобы он смог в подробностях осмотреть чужое лицо. - Ты в-всегда считал, что ты лучше меня. Что же изменилось? Г-где же твоя былая решимость? Его голос казался ядовитым и прожигающим, но всё таким же, каким Кацуки помнил его: испуганным, неуверенным и слишком высоким для человека, который находится в спокойном состоянии. А парень протянул к нему руку, как когда-то давно, в детстве, под тем злосчастным бревном. - Мне кажется, ч-что тебе нужна моя помощь, Каччан. П-позволь помочь тебе! И только Кацуки потянулся к чужой, далёкой руке, как она пропала в сотнях листовок. Подросток замер, следя за тем, как фигура его друга полностью скрывается за этими объявлениями, а потом рассыпается на тысячи разорванных частей, оставляя его одного. В пустоте. В отчаянии.

***

Он нормально не спал уже три дня. Он устал и стал более раздражительным, чем обычно. Характер сдерживать становилось трудно. Да и не хотелось. Желание было всего одно - загрузить себя настолько, насколько это возможно, и никогда не вспоминать о том, что происходит в его жизни. Чтение, фильмы, даже фантазии влияли на него слишком бурно. Любая идея, зацепившая его в каком бы то ни было произведении художественного толка, отображалась в его сознании в ту же ночь, подкидывая всё новые и новые кошмары. - Бакуго, ты слушаешь? - Заткнись, сахарная сучка, - устало ответил парень, отворачиваясь от одноклассников, окончательно выдавая своё состояние. - Да сколько можно? - не выдержала Мина, хлопнув по его парте руками. - Сначала сбегал от нас, потом молчал в тряпочку, а сейчас вообще огрызаешься! Что происходит? - Я же сказал - заткнись, - смотря в окно, отозвался он. - Бакуго, это правда не дело, - положил ему руку на плечо Серо, и тут же ощутил, как этот жест был пренебрежительно сброшен с тела. - Плевать я хотел на ваши заморочки. Нет бы к Спортивному фестивалю готовиться, а вы всё ноете и ноете о том событии в ЗНК. Бесит. Сдохните. Мина встала со своего места, намереваясь отвесить однокласснику смачный подзатыльник, да только ей не дали этого сделать. Серо поймал её руку и покачал головой, явно намекая, что ничего это действие не даст. И лишь Киришима видел в этом всём что-то неправильное. - Ну и ладно! Не больно-то и хотелось. Хочешь быть один? Пожалуйста! Наслаждайся! И девушка двинулась прочь, крепко сжав кулаки и пробираясь сквозь толпу одноклассников у выхода с кабинета. Серо кинулся за ней, приговаривая о том, что Бакуго явно не в лучшем расположении духа и не стоит так сильно воспринимать всерьёз то, что он говорит. А Киришима лишь взглянул на друзей, думая о чём-то своём. Потом посмотрел на Бакуго и, тяжело вздохнув, встал со своего места. Кацуки слышал, как его одноклассник расставил по местам чужие стулья. Вот и всё. Он добился того, чего хотел. Одиночества. Вернее, так он подумал, пока не почувствовал, как чьё-то тело уселось на место Серо. - Что случилось, злюка? Может, всё-таки расскажешь? Киришима поражал с каждой своей попыткой наладить их общение. Дерьмоволосый придурок вечно пытался то подколоть, то посоветовать что-то кажущееся ему дельным, а то и вовсе трещал без умолку о чём-то своём, когда Кацуки об этом совершенно не просил. В такие моменты хотелось швырнуть чем-нибудь в этого прилипалу и избавиться от назойливого присутствия, вот только чувство благодарности за спасение на ЗНК всё никак не отпускало, а потому ему оставалось только терпеть и иногда кричать на этого идиота в попытке избавить себя от страданий. Да только этот ор действовал на Киришиму подобно манящим духам и тот долго не мог нарадоваться, когда Бакуго в очередной раз показывал свои настоящие эмоции. Вот и сейчас этот даун пытается влезть в то, что его абсолютно не касается. И это злит. Бесспорно. Но он не даст ему то, чего он хочет. - Молчишь, конечно. Кто ж сомневался? Снова тяжелый вздох послышался на фоне судачащих о чем-то одноклассников. Шум бесил также, как и ощущение присутствия за его спиной. - Знаешь, Бакуго, ты такой странный тип. Я имею в виду, ты никогда не показываешь своих эмоций, но при этом умудряешься вывести на эмоции всех вокруг. Это можно было бы даже даром назвать, наверное. Второй причудой, - он стал постукивать пальцами по парте, что также стало раздражать. - И всё же, я считаю, что ты так сильно пытаешься отдалить от себя всех, что уже сам запутался в своих эмоциях. Опять же, я тебя не знаю и не знаю твою историю: прошлое там или мысли твои эти сумасшедшие. Но я почему-то знаю, что ты не такой плохой, каким пытаешься показаться. И дело даже не в английском, с которым ты нам помог. И не в том, что ты весьма щедро делишься ответами на контрольных. И даже не в том, что ты иногда подсказываешь слабости одноклассников при работе в команде. Вообще не в этом. Просто вот я уверен, что ты лучше, чем ты пытаешься показаться. - Пошёл к чёрту, дерьмоволосый. - И вот опять. Ты пытаешься отдалиться, но у меня есть ощущение, что это не потому что ты так хочешь, а потому что ты просто пытаешься что-то скрыть, чтобы не показаться слабым. Но, знаешь, что я тебе скажу? - стук по парте наконец-то прекратился. - Иногда то, что ты не показываешь слабости и есть самая главная слабость, которая у тебя есть. Подумай об этом, также как и над тем, что иметь рядом с собой друзей не так уж и плохо. Звуки скрипучего стула стали сигналом к тому, что Киришима встал со своего места. Чуть повернув голову, Бакуго заметил, как этот придурок двинулся к выходу из класса в след за Миной и Серо. Голова загудела, напоминая о том, что он слишком устал, чтобы пытаться что-то обдумать. И Кацуки решил, что этот идиот просто в очередной раз сказал какую-то околесицу.

***

Руки не слушались. Взрыва не было. Он не мог пробраться через огромные стены, появляющиеся из ниоткуда и закрывающие собой того человека. Он не сдаётся. Кулаками и ногами ломая кирпичные преграды, он продвигался вперёд. Но чем больше ударял по тускло-оранжевой кладке, тем больше болело тело и тем чаще появлялись препятствия. А парень за ними продолжал улыбаться, глядя на Кацуки своими безжизненными глазами. Его одежда была потрёпана, а веснушки посерели. Секунды хватало, чтобы решить, что он - живой труп, двигающийся лишь по инерции. Или по чьей-то указке, подобно кукле на нитях кукловода... - Ты так стараешься, Кач-ччан, - улыбка на чужом лице стала шире, а голос окончательно потерял краски, заставляя мурашки бежать по спине. - Разве ты не знаешь, что это всё б-бесполезно? Ха! Ха-ха... Бесполезно, прямо как я, да? Деку. Какое же т-точное прозвище, - и чужие глаза закрылись, оставляя на лице лишь широкую улыбку. А он не сдавался, продолжая биться о стены, задыхаясь от напряжения и боли, отмахиваясь от собственной крови на конечностях. - Изуку! Чужие глаза вновь открылись, улыбка пропала, сменившись удивлённой гримасой, едва напоминающей прежние эмоции парня. - Надо же... Это и вправду моё имя. И парень засмеялся. Смеялся до плача. И плакал до крика. Болезненного. Неотвратимого. Отчаянного. А стены закрывали его, мешая добраться. Мешая спасти. Мешая исправить то, что когда-то совершил Кацуки Бакуго.

***

Проснулся он резко, ощущая как что-то тяжелое сдавило грудную клетку, а разум всё дорисовывал стены на потолке, окончательно скрывшем Мидорию Изуку за преградой. Он не кричал. Не всхлипывал. Но глаза от чего-то сильно щипало. И, тронув щеку, он убедился в своей догадке. Снова он заплакал в кошмаре. В кошмаре, смешавшим его жизнь в один сплошной поток из боли, чувства вины и злобы на своё бессилие. - Чёрт, - и он прикрыл глаза локтём, пытаясь подавить вырывающуюся истерику. - Чёрт, - сказал он чуть громче, ощущая, как увлажнилась кожа на руке, закрывающей его лицо. - Чёрт! Сегодня Кацуки Бакуго снова не сможет выспаться.

***

Он смотрел на троицу со стороны. Фестиваль уже через два дня, а они продолжали улыбаться, смеясь над какой-то шуткой, понятной только им. В стороне болтали о чём-то Круглолицая, Шинсо и Тенья, а ещё чуть дальше, около беговых дорожек, что-то бурно обсуждала кучка из их одноклассников. Не многие продолжали тренировки на перемене. И Кацуки не пытался выжать из себя все соки. В отличие от них он знал, что перенагружать своё тело не стоит. Дан отдых - отдыхай. И всё же, когда вокруг тебя нет того самого шума, к которому ты привык с первых недель обучения, становится слишком скучно. Даже не отвлечь себя литературой - слишком видное место, да и не хочется во сне увидеть очередное проявление его фантазии. Вдруг в этот раз он столкнёт Мидорию со школьной крыши или ещё хуже... Чёрт, он уже что-то придумал, хотя даже не планировал. - Я подсяду? Спокойный голос над его головой прозвучал так неожиданно, что Бакуго вздрогнул. И всё же он никогда не признается, что испугался Шото Тодороки в эту секунду. - Прости, что напугал, - садясь рядом начал одноклассник. - Держи карман шире, придурок. Я ничего не боюсь, - не ощущая соответствующей реакции, Кацуки всё-таки повернул голову к однокласснику и добавил, - Сдохни. А Тодороки продолжил молчать, глядя на класс 1-А со стороны. Бакуго не стал тратить силы на то, чтобы прогнать двумордого с глаз долой, и, чуть отодвинувшись, всё-таки вновь посмотрел на одноклассников. - Ты выглядишь очень уставшим, ты знал? - Чё? - Я бы даже сказал, уязвимым. - ЧЁ?! - Бакуго встал со своего места, намереваясь поймать Шото за грудки его спортивной формы, да только вовремя отдёрнул себя, переводя жест в сторону облетевших и едва виднеющихся за школой макушек сакуры. - Я ТЕБЯ В КОСМОС ОТПРАВЛЮ СЕЙЧАС, ПОЛОВИНЧАТЫЙ! - Вот именно, - всё также спокойно и не глядя на него, продолжал Тодороки, - Ты взвинченный, взбешённый и сбитый с толку. В таком состоянии на Спортивном фестивале ты вылетишь в первом же туре. А это плохо скажется на репутации UA. В конце-концов, ты был лучшим учеником на вступительных. - Какого чёрта ты несёшь вообще?! Драки захотел?! - Да. Честной, - взгляд Тодороки наконец-то устремился на одноклассника. - Но в таком состоянии ты не представляешь серьёзной угрозы. Хватит развивать проблему внутри своей головы и реши её уже. Смотреть больно, Бакуго. Тем более, - Шото вновь перевёл взгляд на одноклассников, нацелившись на конкретную троицу, - у тебя же, вроде как, были люди, которые могут помочь тебе разобраться в себе. Разве я не прав? - Да что ты понимаешь, придурок?! Пошёл прочь! - Бакуго, - он встал, поравнявшись с подростком и положив руку ему на плечо, крепко схватив, создавая между ними новую волну напряжения, - приди уже в себя, пожалуйста. Что бы там у тебя не случилось, оно не должно расстраивать общий дух в классе. И дело не в том, что я этого хочу - мне всё равно - а в том, что эта троица уже извелась сама и извела всех мыслями о том, что ты не в порядке. Это начало надоедать. Пожалуйста, успокой их и успокойся сам. Ладно? Бакуго с силой сдёрнул с себя чужую руку, уже готовый применить свою причуду против одноклассника, от которого также начал чувствоваться пронизывающий холод. Но в момент, когда их руки начали подниматься и воздух вокруг наполнялся поблёскивающими снежинками и запахом глицерина, что-то белое окружило их тела и смачно шлёпнуло друг о друга, повалив на землю. - Я не позволял применять причуды во время перемены. Или я не ясно выразился, когда отходил? - суровый взгляд был устремлён прямо в душу, заставляя мурашки предательски пробежаться по спине, а гордость заклохотать где-то в голове, несмотря на то, что обладатель этого взгляда был всё ещё местами покрыт медицинскими бинтами. - Тц! - выдал из себя подросток, отворачивая голову от учителя. - Простите, Айзава - сенсей. Этого не повториться, - размеренно послышалось со стороны половинчатого.

***

- Нет! Это был не я! Нет! Он подорвался на кровати с криком. Впервые за всё это время. Теперь помимо преследующего образа Мидории, он видел, как Мина, Серо и Киришима отворачиваются от него, после того, как тело его друга детства полетело с крыши прямо в огромную кучу разноцветных фейерверков. Грудь болела, голова раскалывалась, а дыхания не хватало. Так больше не может продолжаться. И Кацуки спешно скидывает с себя одеяло, ищет старую уличную одежду и, найдя в своих первых школьных записях, столь бесполезную вещь как точное написание конкретного имени и фамилии, уходит из дома, совершенно не беспокоясь о том, что подумают его родители, если проснуться посреди ночи.

***

Он устало потёр глаза, глянув на часы - почти два ночи. Не удивительно, что так клонило в сон. Парень потянулся за компьютерным столом. В конце-концов он нисколько не жалел, что решил пересмотреть интервью со своим любимым героем - Алым Бунтарём. Этот человек всегда мог заставить Киришиму Эйджиро найти ответ на любой вопрос. Вот только, жаль, что в момент просмотра, он совсем забыл об изначальной цели своего просмотра, и просто поддался моменту. А ведь он так хотел найти способ, чтобы заставить этого придурка Кацуки Бакуго наконец-то раскрыться и хоть немного облегчить его состояние. Мина и Серо тоже, наверняка, думали об этом, хоть и не подавали виду. Скорее всего, каждый из них так или иначе обсуждал эту тему с одноклассниками, даже если друг перед другом они старались делать вид, будто Бакуго их абсолютно не касается. И всё же завтра рано вставать, а потому нет смысла откладывать поход до кровати, пока мать, вставшая посреди ночи из-за естественных нужд, не обнаружила то, что он ещё не спит. Кому приятно в конце-концов получать нагоняй от родителей, когда ты уже взрослый, верно? Глухой стук из коридора заставил его подскочить на месте. Кто-то ломился в их дом посреди ночи, всё громче дубася несчастную входную дверь. Не долго думая, Киришима кинулся в коридор, роняя по дороге компьютерную мышку и несколько книжек. Если родители не проснуться от этого грохота - это будет чудо. Да и кого вообще в столь поздний час могла принести судьба? Явно же это не может быть что-то хорошее. Но настойчивый шум с той стороны двери не позволил ему проверить глазок, прежде чем, как ему казалось, бесшумно раскрыть дверь нараспашку и окончательно впасть в шок от картины, ему представшей. Кацуки Бакуго с покрасневшими глазами, огромными синяками и в абсолютно беспорядочном внешнем виде, стоял перед его дверью, пытаясь отдышаться, видимо, от быстрого бега. Что за херь происходит вообще? - Как ты тут... - шепотом начал было Эйджиро, но его перебили. - Адреса...вы написали...на полях, когда мы были в... - Но явно же не для того, чтобы ты приходил в гости ночью! Какого чёрта, Бакуго? А парень на пороге сделал глубокий вдох и выдох, выпрямился и посмотрел на него убийственным взглядом, говорящем лишь о чрезмерной степени серьёзности. - Ты хотел, чтобы я рассказал, да? И Киришима замер, абсолютно запутавшись в происходящем. - Я расскажу тебе о том, что я сделал в средней школе. Но, если об этом узнает ещё хоть одна живая душа, дерьмоволосый, я... - Заходи. Только тихо! Родители спят. - Я буду краток, - проходя в дом шепнул внезапный гость. - Ну ты и тип, конечно, - осмотрев пустынную улицу, шикнул на него Эйджиро, прикрывая входную дверь. - По коридору налево.

***

Кацуки Бакуго вернулся домой лишь в четыре утра, никем не замеченный и с огромным чувством облегчения на душе и необъятным желанием поспать хоть несколько часов до школы. А Киришиме на утро, отвечая на вопрос отца о том, что за шум был в коридоре, пришлось выдумать увлекательную историю о том, что ночью какая-то шпана хотела устроить пранк, а он просто ещё не успел крепко заснуть и прогнал их, прежде, чем те окончательно разбудят родителей. Разумеется, это было не правдоподобно, но и влезать в личную жизнь своего ребёнка семейная пара не стала.