Тринадцатый

- Мы станем героями! - Да! Все вместе! - Будьте тише... Он снова ощутил головную боль. Голоса, внезапно прорезавшие сознание, исчезли также быстро, как и появились. Что это было? Что они говорили? Он не запомнил - так сильно их слова ударили в голову. В последнее время Курогири стал замечать за собой странные привычки. Например, отправляясь в город на миссию каждую субботу, он стал осматривать книжные полки ближайших библиотек в поисках двух экземпляров классических произведений. Разумеется, это были только ночные визиты, зачастую не приносящие почти никаких неприятностей. "Почти" - это потому, что порой это занимало слишком много времени: взять книгу, найти реестр, подписаться чужим именем, чтобы книгу не искали, а также зачеркнуть это же имя на тех книгах, что уже были сданы обратно. Ещё одна привычка была обнаружена в чайных лавках, когда он невзначай стал посетителем одной конкретной чайной, стаскивая каждый раз пакетик конкретного рассыпчатого, ещё не заваренного напитка. Он знал, что в Лиге этого добра ещё навалом, но ничего не мог поделать. Кто знает, когда запас иссякнет? Ещё более странным туманный человек посчитал тот факт, что при расчётах дальнейших планов Лиги он стал рассматривать участие ещё одного конкретного человека, придумывая ему всё новые и новые задания внутри, не выпуская наружу. Он понимал, что рано или поздно ВЗО заставит его выпустить того щенка из будки, но Курогири оттягивал момент. Он всё ещё уверен, что Изуку Мидории нет места в Лиге злодеев также, как и Дзюсан Деку. А почему? Он и сам не мог до конца ответить на этот вопрос. То ли дело было в том, что Изуку казался ему крайне неискренним в своих речах об отречении от героев, то ли в том, что его собственная уверенность в принципах Лиги стала шаткой из-за вечерних разговоров с этим подростком. Нет, его принципы непоколебимы. Уж в этом Курогири уверен. Он ни за что не предаст Лигу злодеев, ведь он стольким ей обязан. И обязан защищать Шигараки, даже если тот упорно делает вид, что ему это не нужно. Да, жаль, что он не может быть таким же покладистым, как Изуку... -...так мы выйдем на него. Хей! Голос Шигараки окончательно стёр следы внезапной головной боли, заставляя вернуться в реальность: зал, он за барной стойкой продолжает оттирать и без того чистый бокал, а его подопечный сидит напротив и смотрит на него выжидающим взглядом. Верно... Его место в Лиге. Всегда было. Сколько он себя помнит. - Курогири, - подросток, почесывающий свою шею, стал говорить медленно и с явным недовольством. - ты слышал, что я тебе только что сказал? Он не слышал. Но почему-то знал, о чем может пойти речь. - Ты прав. Если мы так поступим, то сможем выманить Пятно и присоединить его к нам. Томура расслабился и убрал руку от шеи, вновь упираясь локтями в барную стойку. - А я уж и вправду подумал, что тебе стало скучно разговаривать со мной. - Что ты, Томура. Разве я мог когда-то так посчитать? - А почему нет? - подросток снова посмотрел исподлобья, слегка облизнув извечно сухие губы, и продолжил с явным издевательством, - Ты ведь предпочитаешь болтать с нашим литературным гением, а не со своим старым-добрым другом. Другом...какое лицемерие. - Воды? - спокойно отрезал туманный человек, намекая, что тема закрыта. - В большую кружку. - Слушаюсь. Томура редко предпочитал разговоры, а потому его язвительность казалась ненатуральной и наигранной. Скорее всего, подросток просто решил немного развеять скучные будни, иначе бы ни в коем случае не стал так разговаривать. И разговаривать в целом. Тем более о плане, который он уже проговаривал сегодня при связи с ВЗО. Туманный спокойно отклонился от стойки, поставил стеклянный стакан рядом с другими и отошёл за любимой кружкой этого парня. Забавляло, на самом деле, что у такого чёрствого на чувства человека всё-таки были какие-то вещи, которых он предпочитал придерживаться. Может быть дело было не в любви, конечно, а в стабильности, но сам факт того, что любимая кружка всё-таки существовала, немного успокаивал. Доказывал, что Томура Шигараки тоже человек. - Прошу, - привлекая чужое внимание и ставя воду перед ним, сказал туманный. И как и всегда, подросток не стал благодарить за это. Считал, что так и должно быть. А должно ли? Если так задуматься, Изуку стал первым, кто проявлял к Курогири хоть какие-то нормы приличия и воспитания. Дело было даже не в благодарности, а в элементарном отношении. Вместе с этим добродушным парнем туманный чувствовал себя живым, настоящим. И Курогири не был дураком, а потому всегда чувствовал, что к нему в Лиге относятся несколько иначе. Нет, изгоем он не был. Наоборот, считался очень важной фигурой. Вот только иногда он чувствовал себя... не совсем человеком. Скорее инструментом. Чем-то, что все воспринимают как должное. Обычно от мыслей об этом голова также начинала болеть, как и при внезапных воспоминаниях, пронизывающих его память. Стоп... Воспоминаниях? - Ингениум был так легко повержен. Даже интересно, какими способностями Пятно смог это сотворить в разгар Спортивного фестиваля. - Ты необычайно говорлив сегодня, Томура. Парень отпил из кружки, немного помолчал, осушил всю кружку разом и, ставя её на барную стойку, встал из-за неё: - И правда. И он молча покинул комнату, не оглядываясь на своего горе-наставника-надсмотрщика. А Курогири посмотрел на время, очистил свою голову от мыслей, как он старался делать каждый раз после прилива странных головных болей, и спокойно стал заваривать чай. Скоро очередной разговор с Изуку... Нет. С Тринадцатым. На самом деле эта способность полностью очищать голову казалась туманному человеку странной. Дело было даже не в том, что он абсолютно ни о чём не думал, а в том, что в его голове не было никакого голоса. Люди обычно, даже неосознанно, слышат его. Откуда-то издалека, слегка комментирующий всё происходящие, он сопровождает каждого человека. Но Курогири был способен избавлять свою жизнь от этого комментатора, если того хотел. Раньше он не думал об этом и даже не замечал такой особенности, но в последнее время всё чаще стал ловить себя за таким занятием как "размышление". Просто следовать приказам было в разы проще, но теперь, когда он ощутил всю сладость жизни во время этого процесса, он понял, что это тоже заставляет его чувствовать себя настоящим. Даже несмотря на то, что головные боли учащались с каждым аналитическим разговором в рамках литературных вечеров. - Я точно стану героем! Чайник выпал из рук, заливая кипятком столешницу. Слова ударили в голову с такой силой, что мужчина согнулся под их фееричным звоном. Он не мог их запомнить, как не пытался. Он повторял их в памяти, но будто бы не понимал значения раз за разом выпуская смысл того, что пронизывает его разум. Кипяток попал на тело, заставляя одежду испускать едва заметный пар. Но физической боли он не чувствовал. На самом деле, он никогда не ощущал на себе подобных чувств. Единственное, откуда он узнавал о том, что же такое боль - это внезапные наплывы в его голове. Ни жар, ни холод, ни какое-либо оружие никогда не позволяло ему узнать этого чувства. До этих самых головных болей. На самом деле, очень многих чувств он тоже не ощущал. Например, поверхности на которые приходилось опираться, или одежда, что была на нём надета. Он не чувствовал ветра, не понимал запахов, не ощущал чёткого вкуса еды. Но всё же ел. Всё же делал вид, будто может ощущать какие-то порывы природы или ароматы. Какие-то были ему почему-то знакомы. Будто используя свою память, он мог воссоздавать иллюзорные вкусы и ароматы, в зависимости от окружения. Улица пахнет асфальтом и углекислым газом. Чай пахнет травой. Испорченное мясо пахнет тухлятиной. Немытая посуда пахнет смрадом. Он не чувствовал, но знал это. Однако он никогда не мог понять, какой же запах может быть в этой комнате. В прочем, он и не думал об этом. До недавнего времени. Когда боль прошла, он смог оценить свой внешний вид. Да уж, стоит переодеться. Мокрая одежда обычно неприятно липнет к телу, а горячая вода оставляет назойливое жжение при контакте с кожей. Правда, также одежда очень быстро остывает и сейчас она наверняка уже холодная на ощупь. Нужно сохранять свой внешний вид, даже если он не способен чувствовать это всё. Другие могут. Другие настоящие. На глаза попался валяющийся на столешнице чайник, рассыпавшийся из бумажного пакета чай и потоп, устроенный внезапным приступом его головных болей. - Придётся немного опоздать...

***

Сегодня Деку не был особенно разговорчивым. Его позиция поддавалась легкому опровержению и он быстро соглашался со всем, что говорил ему Курогири. Возможно, дело было в сложной тренировке, а возможно в том, что последние расчёты Тринадцатого для улучшения жизни в лаборатории оказались ошибочными и их необходимо было исправить. В любом случае, закончили они в разы раньше, чем должны были. Чай даже не успел остыть. Туманный человек уверен, что кружки до сих пор тёплые. И всё же, его оппонент казался подавленным и запутанным. Видимо, в его сознании и в самом деле происходило что-то неведомое. Как бы человек в костюме не пытался понять то, что твориться в чужой голове, он никогда не мог полностью этого понять. И всё же, именно этот подросток в какой-то степени помог ему самосовершенствоваться. Скучно, когда никто не может поговорить с тобой на равных. А уж тем более поспорить о чём-то. Прошедший разговор явно свидетельствовал тому, что это незримое равенство постепенно ускользает. И Курогири вновь почувствовал что-то, что доселе не знал. Страх. Вернее, какие-то его отголоски. Он точно знал, что это именно это чувство, хоть и не мог объяснить откуда ему это известно. Страх за то, что после трансформации этого интересного человека в полноценного злодея, их и без того хрупкое взаимодействие закончится. Закончится это чувство равенства. Закончатся эмоции и изучение этого человека. Закончится анализ происходящего. И всё же, Курогири слишком деликатен и воспитан, чтобы влезать в настолько личные вещи. Всё, что он должен делать - следить за тем, чтобы Тринадцатый не делал ничего подозрительного. Заботиться о чувствах этого ребёнка слишком хлопотно. У него уже есть Томура, в рамках личности которого эта задача была обговорена. Потому мужчина просто взял поднос и стал уходить. - Курогири, - внезапно окликнул его подросток, на что просто нельзя было не обернуться. - Спасибо за чай. И за то, что не давил сегодня. Я правда очень благодарен. Лёгкость. Ещё одно неведомое чувство. И всё же страх так внезапно пропал от этих слов, словно заверяя "ничего не изменится ещё очень долго". Если бы Туманный человек мог улыбнуться, он уверен, сейчас он бы и в самом деле не смог сдержать этой особенности человеческой мимики. - Не за что, Деку. Надеюсь, тебе станет легче со временем. - Ты заметил? И даже не спросишь, что случилось? - Это твоё дело и я не в праве вмешиваться в твою жизнь со своими вопросами. - Странно... Мне казалось, что друзьям не нужно спрашивать разрешения для того, чтобы задавать вопросы. "Друзья". Это настолько неустойчивая и странная концепция, что не поддавалась освоению. Кого вообще можно назвать другом? Человека, который рядом. Который проявляет заботу. Который готов протянуть руку помощи. Возможно, того, кто готов переносить с тобой горести и печали. Кто готов защитить. Того, кто равен тебе самому. - Я бы на твоём месте не раскидывался такими словами, - поворачиваясь к подростку телом, отчеканил Курогири. - Ты не считаешь меня другом? И вот, он снова побуждает на это занятное дело - "размышление". Что такое "друг" всё-таки? Можно ли назвать Деку своим "другом"? Что он подразумевает под словом "друг"? - Я считаю, что выполняю свою работу также, как и всегда. - Ты всегда во время работы болтаешь с коллегами? - Коллегами?... - А как ещё их назвать? И в самом деле - а кем являются для него члены Лиги? Лидеры? Боссы? Соратники? Курогири всегда знал градацию: главный - Все За Одного. Следом он должен подчиняться требованиям Томуры. Затем шли ещё несколько человек, к чьему мнению в Лиге он обязан был прислушиваться. Другим же он сам мог передавать чьи-то приказы или даже отдавать собственные. И всё же, он никогда не задумывался над своим местом. Он важен в Лиге как член или как инструмент? Он всё-таки равен другим или нет? Почему этот подросток заставляет его думать об этом? - Нет, я не всегда болтаю с ними. Мне достаточно наших разговоров, - игнорируя предыдущий вопрос, ответил он. - Значит, ты не будешь против, если я буду считать тебя своим другом здесь? А разве Курогири может быть против? Всегда подчиняясь чужому решению и не продвигая свои мысли и планы, получив такую редкую возможность решить что-то, он и в самом деле опешил. Такого ещё не было в Лиге. И не должно было быть. - Нет. Я не против. - Правда? А я уж было думал, что ты заставишь меня считать тебя наставником, - впервые за вечер улыбнувшись, обронил подросток, окончательно сбив Курогири с толку. - Наставником? - А как ещё? Ты же столько всего мне рассказываешь, обучаешь, указываешь на неточности. Я и подумал, что ты относишься ко мне скорее как к ученику или коллеге, а не как к другу. Но я рад, что ты видишь во мне равного. Наставник. Коллега. Равный. Это казалось смешным. Хотелось расхохотаться, выразить все свои чувства в этом хохоте, вот только что-то не позволяло этого сделать. Какая-то часть, что не могла быть до конца "живой" заглушала эту радость, окутавшую сознание после слов этого мальчишки. И всё же, так хотелось выразить свои чувства, сказать, что... - Если ты говоришь честно, то я очень благодарен за то, что ты так считаешь, мой мальчик.

***

Сон - не самая важная часть его жизни. Именно из-за этого Курогири часто отправляли на ситуативные ночные задания. Дело было не только в навыке телепортации, но и в том, что он был самым незаметным и мог в кратчайшие сроки достать то, что было необходимо. Буквально в считанные минуты он мог преодолевать огромные расстояния, чтобы достигать общих целей Лиги. Конечно, и у этой способности был лимит. Еда и сон восстанавливали силы, вот только окончательно осознавать, когда же эти силы необходимо пополнять, он не мог. И всё же, именно в эту ночь ему хотелось проверить собственный лимит. Достать какую-то очередную безделушку из офиса компании Rokku, чтобы отдать её на изучение лаборатории и позднее Тринадцатому, было простым занятием. И всё же, стало интересно, сможет ли он сделать это не в филиале этого города, а другого, более далёкого, не прибегая к тому, чтобы перемещаться интервалами или выбраться за пределы города и уже потом прибегнуть к перемещению. Как и ожидалось, сил на обратную дорогу оказалось значительно меньше, а потому переместиться сразу в штаб стало проблематичной задачей. Даже смешно, что его сил не хватило буквально всего на пересечение города. И всё же, хорошо, что ему удалось оказаться именно в знакомом переулке, использовавшегося Шигараки для выхода в магазин. Нужно просто затаиться здесь и немного вздремнуть. Таким образом он частенько вытаскивал Томуру из города в дальний Город Призрак, позволяя тому выпускать свой гнев. Пока Шигараки забавлялся, Курогири просто необходимо было отоспаться, а на утро вернуть их обратно и хорошенько поесть, потому что долгое отсутствие чревато большим скоплением важных дел, требующих немедленного внимания. Спать некогда, а вот есть - да. Есть можно и на ходу. Сейчас же, за вычетом калорийных предметов поблизости, остаётся только дремать и охранять это странное устройство. Завтра его наверняка отчитают за то, что он не посылал предупреждающего письма заранее, а потому это дело может даже вылиться в СМИ. Остаётся надеяться, что он очнётся раньше, чем ситуация выйдет из-под контроля. Всё-таки это решение было импульсивным, несвойственным для Курогири, а потому ему наверняка сделают выговор. А ещё он не приготовит завтрак для Томуры и Деку. Интересно, догадается ли Шигараки поесть сам и накормить Тринадцатого? Получит ли Курогири выговор ещё и за это? Спрятавшись в тени, он медленно погружался в сон, прислушиваясь ко звукам улицы. Разговоры ночных пьяниц, подростковые драмы и гул машин стали его колыбельной. Он пытался представлять в голове образы, созданные звуками, чтобы поскорее погрузиться в стазис. Он вслушивался в разговоры: кто-то говорил о предательстве, кто-то о ценностях дружбы, кто-то о героях и злодеях, а чей-то голос отчаянно пытался привлечь к себе внимание, оказавшись где-то совсем рядом. - Вы точно не видели этого человека? Простите, просто я видела его в этом районе, поэтому... Да, извините. Курогири раскрыл глаза, поняв, что девичий голос казался ему знакомым. Природная наблюдательность и память воссоздали её образ быстрее, чем он увидел её сам. Очако Урарака с какой-то бумажкой в руках и сумкой для продуктов на плече настойчиво опрашивала каких-то подростков в капюшонах. - А вы? Вы тоже не видели... Простите за беспокойство. Девушка учтиво поклонилась и отошла, давая ребятам дорогу. Те проронили что-то вроде "назойливая" или "прозорливая" и скрылись в шуме улицы. А девушка осталась стоять у переулка, прислонившись спиной к стене и глядя на флаер в своих руках. - Господи, что же я делаю?... Прищурившись, Курогири так и не смог разобрать того, что было на том листе бумаги. Но отчётливо увидел пятно, похожее на знакомую копну волос одного его знакомого. Осознание пришло быстро: она ищет Изуку Мидорию. Нет. Они не знакомы, кроме того эпизода у ТЦ. Выходит, она ищет даже не самого Изуку. Она ищет зацепку. Это не было удивительной информацией. Курогири знал, что помимо Изуку существует ещё целая гора пропавших, которых ежедневно ищет огромное количество людей. Деку не мог быть исключением. Его тоже искали. Конечно искали. Ждали какие-то зацепок или элементарных следов того жив ли он или мёртв. И всё же, увидев это воочию, понимая, что к поискам подключены даже герои первого курса Геройской академии, это вновь образовало где-то в районе груди ноющее чувство страха и недовольства. Пока люди уверены, что Изуку жив - его будут искать. И всё же, будь у Курогири силы, он бы поспособствовал тому, чтобы в эту секунду уничтожить двух зайцев одновременно: одолеть одну из потенциальных угроз и хоть не на долго отдалить тот момент, когда эта девчонка докопается до истины. Вот только сил не было. Да и знания о её способностях успокаивали - она вряд ли сможет узнать что-то дельное. Нет ничего, что могло бы доказать, что этот парень у Лиги злодеев, появившейся в СМИ совсем недавно из-за инцидента с нападением на UA. - Уже так поздно... Нужно возвращаться домой... Я такая дурная! Боже, зачем я вообще ввязываюсь в это?! Чем я могу помочь, если его ищут уже год? - наспех сложив лист в комок, девушка вложила его в свою сумку и двинулась прочь от переулка. - Глупая. Волнение исчезло окончательно. Судя по её реакции, не вся Геройская академия кинулась на поиски пропавших. Это был личный интерес девчонки, а значит, волноваться не стоит. Судя по её нерешительности, она вряд ли станет совать нос туда, куда не следует. Курогири вновь закрыл глаза, постепенно погружаясь в сон. Последнее, о чём он подумал, это то, что он не станет докладывать об этом эпизоде его ночной миссии.