Хлеб с маслом

— Пам, пам, пам, и этот турнир проходит здесь и сейчас. Снова! Новые попытки доказать, что бутерброд с маслом может упасть не маслом вниз, а хлебом! Да, звучит глупо, но зато как интересно! И это уже двадцатая попытка, не двухсотая, заметьте же! Пиу! Вадя бегал в припрыжку вокруг стола и громко выкрикивал речь в свою камеру. Сегодня они точно смогут!       Эту глупую идею они с Бустером придумали под винишком, когда смотрели мультики по карусели. Ну а что, очень интересно. Им нравится Три кота, Лунтик, Барбоскины, и вообще карусель — лучший канал в мире. Особенно по пьяни, когда несчастная Карамелька становится Компотом, а тот наоборот — своей сестрой. Эвелон и Слава с этого ну очень сильно угарают, набухавшись в стельку. 192 уже и не помнит, какой парни тогда смотрели мульт, но этот момент про бутерброд очень и очень хорошо ему запомнился. Сразу же в полдень, — да, спали столько, они же пьяные были — Козаков на стуле подкатил (ноги не держали) к своему парню и быстро протараторил: — Славик, давай проведём супер эксперимент на камеру, где будем кидать бутер с маслом вниз и тот должен будет не упасть на начинку. Ну, как тебе идейка? Бустеренко тогда очень много матерился на него, это правда, и чуть очки не выкинул в Вадика, но после призадумался и остыл, решая, что данная идея не такая уж и плохая. Просто сумбурная. А ещё и затратная… Но вообще, Леонтьев в своих способностях уверен, как никто другой, поэтому сразу же согласился.       И вот уже двадцатый раз всё проходил безуспешно и Славику только и остаётся наблюдать за тем, как его мужик, словно ребёнок, скачет вокруг круглого стола и готовит новый бутерброд, дабы вновь тот испоганить. И пол тоже. Лучше бы в другом месте поскакал, ну правда. — Двадцать первый эксперимент и я… И тут весёлый 192 перевёл взгляд на кресло, в коем восседал Бустеренко и заметил, что тот расслабленно попивает молочный коктейль да листает ленту в телефоне, совершенно позабыв о том, что обещал, вообще-то, Эвелона поддерживать, а не сидеть здесь и… Так, блять. — Вылез быстро из своих Одноклассников и твоя очередь кидать ебаные бутеры. Я один идиотом быть не хочу! В хриплом голосе зазвучала явная обида вперемешку со злостью. А это ну очень и очень не хорошо, надо скорее ретироваться и вставать рядом с Козаковым, пока тот его маслом не начал обливать. Если только у Вади нет такого фетиша насчёт мужиков в масле, экхм.       Эта мысль рассмешила Леонтьева, но он быстренько закусил губу, дабы случайно не засмеяться, и рывками поспешил оказаться рядом со 192, что уже медленно начинал закипать. Парень смотрел на него сощуренным взглядом поверх очков и грубовато сжимал кусок хлеба, что рисковал скоро вылететь на пол с таким обращением. — Ну ты так с хлебом не обращайся, Вадюш, ну ты чего… — Я вб’ю тебе хлібом, обіцяю. Бустер в этот момент готовился произнести на свет речь о том, что эксперименты — это зло, но после слов Эвелона поспешил замолкнуть. Жутковато выглядит злой Козаков, это уж точно… А тот тем временем вновь обернулся к камере и принялся подготавливать зрителей к тому, что сейчас произойдёт — то бишь, хлеб должен будет уронить уже не Вадя, а Слава, и что на этот раз тоже навряд-ли получится, ведь тот не такой ловкий, как «їх дорогий Вадим Козаков ака 192». Ну, Вадя, ну, противный… Значит, сейчас Леонтьев докажет, кто тут мастер по хлебу с маслом. Вернее, по наитупейшим экспериментам от его парня.       И Бустеренко, резко схватив со стола бутерброд, лёгким взмахом руки выбросил хлебушек на пол. Эвелон вскрикнул от неожиданности и испуганно отпрянул, тут же широко распахнув глаза. Парень быстро наклонился, отчего его очки чуть не упали нахер, и шокировано поглядел вниз. Масло лежало сверху. — Пиздец. — только и смог прокомментировать Козаков, переводя взгляд с Бустера на бутер и обратно. А лицо у того было более чем довольное, будто тот выиграл олимпиаду по математике. Причём являясь двоечником, без телефона да шпаргалок! — Надо это запечатлеть. Встань, я возьму камеру.       Вадя, всё ещё не прекращая качать головой да закатывать глаза, чуть улыбнулся и хотел было уже двинуться к камере, как… Нога оступилась и парень случайно наступил на масло. И, соответственно с этим, поскользнулся прямо на нём, с криком летя куда-то вниз. Прямо на ручки к Славе. Ну слава хлебобулочным изделиям и шоколадному маслу, поймал. Поймал и сам ебнулся, потому что Козаков не какая-то то там тоненькая девочка спичка, а настоящая громада, которую не так то просто не то, что удержать, так ещё и словить. — Блять, Вадя, кусок ты масла неаккуратного! Тебе очки новые надо, ты под ноги вообще смотришь! — недовольно проворчал Леонтьев, досадно щупая волосы на предмет масла. Ну вот, теперь голову мыть. — Ну это ты у нас слабак, не поймал меня. Зато хлеб уронил, как надо. А затем парни посмотрели друг на друга. Затем на остатки от бутерброда. А после, не выдержав, оба начали трястись от смеха, дружно прыская в кулак — боже, они из-за такой фигни сейчас ругаются, обхохочешься, конечно. — Давай, давай… — у Славика не получалось нормально и слова сказать из-за непрекращающегося смеха. — Што? — у Вадика, в принципе, тоже. Они не задохнутся, не? — Давай в следующий раз А4 будем смотреть, вместо карусели. Там то хоть безопаснее. Козаков на это лишь утвердительно кивнул, не прекращая улыбаться, и протянул руку за чужую испачканную голову, утягивая Бустера в тёплый поцелуй. Зря они так думают про А4, ой зря.