От пяти до восьми - секунда

— Я даже представить себе не мог, что ты, восьмая, придёшь первее всех, — с усмешкой произнес номер пять, облокотившись о стену кирпичного здания, в тихом переулке. — Это плохо? — саркастично спросила Лили, даже не глянув на брата. — Наоборот. У нас есть 24 минуты на то, чтобы наконец-то поболтать. — О чем, Пять? — О тебе, обо мне, о нас. — Ого, не знала, что я и ты, можем стоять вместе, хотя бы в предложении, — Восьмая наконец-то посмотрела на своего брата, который лишь улыбнулся на комментарий Лили и отлипнув от стены, начал медленно шагать в ее сторону. — Знаешь, мне правда надоело ставить приоритеты остальных при выше своих. Особенно твои, — Пять подошел к сестре и небрежно поправив ее волосы, вздохнул. — Я уже и забыл, когда говорил то, что на самом деле хочу, а не то что нужно. — Подожди, это ты сейчас о чем? — Лили отошла от брюнета на шаг и в неком шоке осмотрела его. Пять выглядел немного растеряно и в то же время очень устало. Словно на его плечах держалась вся вселенная. (что очень не далеко от правды) — Когда это ты ставил мои приоритеты выше своих? Кажется, или все всегда было наоборот? — Ты не права, если бы все было так, то этого разговора сейчас не было. — Допустим. Хорошо, — девушка не знала что и сказать. Брюнет выглядел совсем иначе в ее глазах. Не как индюк с завышенной самооценкой, а совсем себе не плохой парнишка, который пытается наконец-то открыть свое сердце и быть с ним честным. — Так скажи мне, что хочешь именно ты? — Я всегда твердил, что ты должна держаться от меня подальше. Для твоего же блага. И я был прав, раз ты сейчас стоишь рядом со мной в шестидесятых годах. Но… — он продержал недолгую паузу, а после продолжил: — Мне чертовски нравится, как ты пытаешься быть ко мне ближе. Строишь для этого козни, следишь. Привлекаешь мое внимание идиотскими выходками. Я и сам начал ловить себя на мысли, что рядом с тобой, чувствую себя лучше. Я хочу быть рядом. — Было видно то, как тяжело давались ему эти слова. Он нервно зачесывал волосы назад, смотрел куда угодно, но не на восьмую, и постоянно кусал свои обветренные губы. — Да черт! Разве это было не очевидно?! Не ты ли говорила, что видишь меня насквозь? Так почему же не поняла этого с самого начала?! — Пятого прорвало на крик. Ему впервые приходилось говорить такое, поэтому он еще не до конца понимал, что творит. — Чего? — только и смогла выдавить из себя Лили. — Блять, ты правда не понимаешь или строишь из себя дурочку? — Пять в момент очутился рядом с Восьмой и взяв ту за талию, резко притянул к себе. — Может так до тебя дойдет быстрее, м? — после чего парень накрыл своими губами, пухлые губы Лили, стараясь как можно крепче держать ее. Ему почему-то казалось, что она вот-вот вырвется и даст ему по лицу кулаком. Он тут же вспомнил ту ночь, когда Лили сама поцеловала его. Конечно, в тот раз большую часть всей пьесы играл алкоголь, но те чувства и эмоции, которые Пятый испытал за недолгий, пьяный поцелуй, было невозможно передать словами. Как и сейчас. Буря новых чувств накрыла обоих, волной. Мурашки прошлись по всем участкам кожи, заставляя волосы встать дыбом. Бабочки в животах, которые, как казалось уже умерли, вновь запорхали, щекоча ребра своими крыльями. — Теперь ты поняла о чем я тебе твержу? Я всегда хотел этого. И то, что я сказал тебе той ночью, было ложью. Правда в том, что ты мне нравишься. Нравилась еще с детства. Ты всегда была причудливым ребенком за которым было интересно наблюдать. И только рядом с тобой, я чувствовал себя комфортно. — Пять говорил это шепотом, словно боясь, что его кто-то услышит. Он смотрел восьмой прямо в глаза, стараясь вновь прочитать ее. Но Лили оставалась для него все так же закрытой книгой. — И что ты хочешь теперь этим добиться? Раздербанить мое сердце, а потом постараться склеить его обратно? — Девушка вытерла свои губы тыльной стороной ладони и усмехнулась. — Так не бывает Пять. Я конечно признательна тебе за такую честность, но мне от этого сейчас не легче. Совершенно. — Лили, я… — парень отошел от девушки и запрокинув голову вверх, нервно зачесал свои волосы назад. — Я понимаю, что те мои слова задели тебя. Я правда думал, что так будет лучше. Но в конечном итоге просто мучил нас обоих. Но прошу, — он опустил голову вниз и закрыв глаза, сжал кулаки. — Дай мне исправить это. — Знаешь, — Лили села на землю и облокотившись спиной о холодную стену, вздохнула. — Мне часто разбивали сердце. Часто калечили душу. Тело. И единственный, кому я все еще доверяю, это Клаус. Он единственный, кто не делал мне больно. Кто всегда стоял за мной и не давал мне упасть. — О чем ты? — не понял Пятый. Но через секунду, его глаза расширились и из-за рта вырвался нервный смешок. — Погоди. Ты что… — Но Лили не дала ему договорить. — Я дала Клаусу обещание. — Обещание? — Да. Он взял с меня слово, что я больше никому не дам сделать мне больно. Особенно тебе. — Особенно мне? Он знает? — Да, Пять. От Клауса у меня секретов нет, — девушка вновь встала на ноги и отряхнув штаны, выдавила из себя улыбку. — Он сказал, что ты способен растоптать мое сердце даже не заметив этого. — Я понял, — Номер Пять усмехнулся. — Я все понял. — О, вы уже здесь, — запыхаясь в переулке появился Лютер. Поправляя куртку на широких плечах он с облегчением выдохнул. — А что за странная атмосфера? Вы опять поругались? — Все в порядке, — Лили натянула на себя «маску» пофигизма, которая была при ней почти всегда. — Просто предвкушаем возвращение домой. — Осталось пять чертовых минут, — рыкнул номер Пять глянув на наручные часы. Он подошел к чемодану, что все это время стоял посередине переулка и начал поглядывать по сторонам, надеясь увидеть членов своей семьи. — надеюсь они очень торопятся, чтобы добраться сюда. Через пару минут, наконец-то появился еще один Харгривз, которого вырвало, как только он завернул в переулок. — Черт, мои органы чуть не вышли наружу, — лежа на асфальте, проныл Клаус, хватая свежий воздух ртом. Лютер лишь скорчился от этой картины, Пять продолжил выискивать взглядом других членов семьи, а Лили пыталась привести Клауса в чувства, стуча по обеим щекам. — Ты в норме? — спросила Лили, когда Клаус привстал на локтях, осматривая все вокруг. — Такое чувство, что меня вывернули, как носок перед стиркой, — с болезненным видом произнес четвертый. — Я выверну каждого, если они сейчас не появятся, — рыкнул номер Пять. — Осталась минута. Все напряглись, не понимая, что будет дальше. Понятное дело, что никто не оставит Диего, Ваню и Эллисон здесь. Либо все, либо никто. Но мысль о доме вдруг начала быстро улетучиваться, как и надежда туда вернуться. — И что же делать? — Как всегда глупый вопрос от Лютера. — А уже ничего Лютер, ясно?! — рыкнул Пять, понимая, что они остаются здесь. — Ищи утешение в боге! — А что Эллисон, Ваня? — продолжал номер один. — Да пошли они обе, — Пять уже не находил себе места. Руки чесались что-то сломать. Он пнул зелёный мусорный контейнер, а после и стене досталось кулаком. От чего костяшки парня защипали от боли. — Они должны были прийти. — А Диего? Он же довольно ответственный молодой человек, — устало протянул Клаус, принимая сидячее положение. — Может с ними что-то случилось? — Аккуратно спросила Лили. — Да пошел он Диего! Пошли они все! Одному в апокалипсисе мне было лучше! — Пять! — Лютер пытался его остановить, но тот завелся до предела. — Ты серьезно! — А знаешь что?! Теперь каждый сам за себя! Как вам такое?! — Пятый уже повернулся ко всем спиной, чтобы уйти, но голос восьмой его остановил. — Может таймер на чемодане можно отключить? — Лили взяла чемодан за ручку и подняла с пола. До перемещения оставались считанные секунды. — Лили, нет! — крикнули все одновременно, но белая вспышка озарила всех в ту же секунду. Лили зажмурила глаза, прокручивая в голове лишь одну фразу: « Черт, какая же я дура!» Но ничего не произошло. Открыв глаза, восьмая обнаружила, что все застыли на месте. Словно видео поставили на паузу. Она тут же дернула руку, чтобы отпустить чемодан. Но он словно был к ней приклеен. Еще пару попыток, но все тщетно. — Нет… нет, нет, нет! Черт! — по щекам потекли слезы. Девушка посмотрела на братьев, который застыли со страхом на лице. Она не понимала, как заставила время остановиться, но точно знала, что это сделала она. Ее тело начало болеть, а мышцы ослабевать. Это говорила лишь о том, что эффект спадает и время вновь польется своим обычным руслом. Последнее, что она сказала, перед тем, как переместиться это: — Найди меня, Пять.