Сбор клоунов

Его кожа мягкая, почти без изъянов, цветом напоминает мёд. Хан был человеком прекрасным. Он напоминал лето в цветочном поле, горячее солнце на закате и приятное щебетание птиц. Фигура Хана вполне может быть чьей-то мечтой: стройные ноги; узкие бедра, которые украшены подтянутой задницей; довольно узкая для парня талия; немного виден пресс; в меру накачанная грудь, на которой хорошо выделяются соски. На них можно было заострять внимание постоянно. Они кофейного цвета, привлекательные, до невозможности оторваться. Лицо Джисона украшали коралловые губы, они похожи на невероятную сладость. Пухлые щеки, которые никогда не уходили полностью и краснели от каждого смущающего действия. Как и сейчас, его щеки алые, словно он на улице в знойную жару. Его руки не могли найти себе места. Постоянно сжимали простыню под собой, прикрывали краснеющие щеки и закрывали рот, чтобы никто не услышал мольбу громкого парня. По его телу блуждала изящная и бледная пара чужих рук. Они хорошо создавали контраст с телом Хана. Двигались хаотично, непредсказуемо, заставляя каждый раз вздрагивать прекрасное тело под ними. Ли Минхо – тот парень, чьи руки могут быть часами сладкой пытки для Джисона. Минхо есть дом для Хана. Если Джисон пах медом и был словно лето, то Минхо пах роскошью. Он был похож на неуловимый луч, на лучшее творение природы. Подтянутое изящное тело, крепкие бёдра и руки, Ли был воплощением грации, словно кот. Талантливый, красивый и умный парень был для всех как нечто недоступное, до него нельзя было прикоснуться так просто. Но не для Хана. Их тела тянулись к друг другу, их мысли путались в друг друге. Джисону сложно думать прямо сейчас о чём либо, кроме Ли Минхо. Не тогда, когда ему сносит крышу действиями парня. Ли сидит на бёдрах младшего, играясь со всем его телом: руками задевает тёмные соски, плоский живот и шею, задницей сидел в точь на возбужденном уже какое-то время члене. Когда руки Джисона в очередной раз попытались прикрыть горящее лицо, Минхо опустился так низко, чтобы их губы слегка соприкасались. От долгого молчания его голос стал ниже, это было слишком сладко для Хан Джисона. — Не закрывайся от меня, Хан-и, — розовые губы соприкоснулись с другими, сладкими. Это касание было совсем недолгим, но в нем было слишком много: трепетные чувства Минхо, просьба на грани приказа, ничем не прикрываемое возбуждение... Джисону любые поцелуи нравились, каждый раз его тело сводило в приятном чувстве, такое тягучее словно мёд. И Хо это знал лучше, чем кто либо ещё. За то время, которое они вместе, он выучил возлюбленного до миллиметра, каждую чувствительную точку, всё, что могло продлить наслаждение им двоим. Руки Джисона непроизвольно обняли парня сверху, ему хотелось прижать к себе ближе того, кого он так сильно любил и чувствовал. — Минхо, — выдохнул Хан. — Я хочу целоваться. Не дав ответа, Ли коснулся своими губами сладких губ Джисона. Правую руку он переместил на утонченную талию Хана, левой держал подбородок парня. Начал он не спеша, слегка сминая мягкие жаждущие губы. Чувствительность Джисона иногда ошеломляла: практически всё его тело – эрогенная зона. Парень снизу удовлетворённо промычал и прижал Ли прямо к себе, настолько близко, насколько это возможно. Почувствовав то самое, такое же жаждущее чувство, Минхо просунул язык в расслабленный рот. Теперь их поцелуй стал другим, для Ли Минхо это было слишком сладко. Он полностью утонул в ярком сахарном вкусе мёда. Минхо сильнее сжал руку на талии Хана. И оба промычали прямо в поцелуй. Но была одна разница: мычание Хана было больше схоже с хныканьем. Ему было всё сложнее держаться собранным; мычание Минхо же было полным наслаждения, словно он после долгого бега смог, наконец, сделать глоток воды. Но знаете, что после пробежки одного глотка не хватает. Ли сильнее заёрзал упругой задницей на Джисоне. Хану было хорошо и плохо, он хотел продолжать и исчезнуть одновременно. — Хён, прошу, — тихое несвязанное бормотание между поцелуями, наконец, можно было разобрать. Джисон переместил обе свои руки на бёдра парня. Ли прекратил целовать. Только тихо дышал ему в губы, после отстранился, сев в прежнее положение, создавая трение между телами горячими и нуждающимися. Его руки снова блуждали по спортивному телу, нарочно задевая любимое место – привлекательные соски. Можно было сказать, что маленькие бусины – слабость Ли. Перед глазами Минхо, прямо под ним, лежал красивый парень, который пах мёдом, весь извивающийся и красный, иногда громко вздыхающий в ужасном нетерпении. Именно такой вид своего парня был самым возбуждающим для Ли Минхо. —Ты будто нарисованный, — поцелуй возле ключиц. — Такой прекрасный, — ещё один поцелуй, сопровождающийся сдержанным стоном сверху. — Такой прекрасный, что я бы съел тебя. Минхо короткой дорожкой поцелуев спустился прямо к груди и кофейный соскам, правая рука Хана легла на затылок Ли, левой он прикрывал себе рот, не позволяя стонам вырваться наружу. Знал ли прекрасный Минхо, как именно он выглядел, целуя так страстно чью-то грудь? Минхо старался держать равновесие правой рукой, пока левая дергано снимала белье. Джисон получал удовольствие, которое нельзя было описать словами. Его глаза были мокрые, полные слёз. Он мог бы тут же расплакаться от переизбытка приятных чувств. Бедра дёргались, тело нуждалось в прикосновениях. Иногда постанывая, Хан сильнее прижимал ладошку, иногда покусывал, чтобы справится со всё возрастающим возбуждением. Тёмные соски стали ещё темнее, более красными от сильного посасывания. Кажется, какое-то время они будут продолжать выпирать и тереться об одежду из-за чрезмерных ласк. Последний раз широко лизнув сосок, Минхо отстранился и привстал, чтобы стянуть трусы с уже слегка трясущихся ног. Сел обратно точно, чтобы два члена могли соприкасаться, создавая приятное трение. —Такой красивый, — на грани тишины прошептал Ли, касаясь головки. - Красная и мокрая, тебе приятно, Хан-и? — сладко проговорил Хо, трогая одними пальцами член, слегка больше, чем его. Как бы не хотел сейчас Ли услышать ответ, Джисон с головой отдался ощущениям и чувствам. Его губы хотели снова почувствовать теплоту и сладость поцелуя невесомого и нежного, а может более горячего, яркого как спелая красная клубника на солнце. Его шея и грудь нуждались в прикосновениях, губах Ли Минхо. В паху скопилось столько ощущений и жара, что ему казалось, будто сейчас вот-вот и сгорит. — Я хотел бы видеть и слышать тебя, можешь убрать руки от лица? — на последних словах Минхо, крепко держа их члены вместе, опускает руку к основанию. Хан так долго ждал прикосновений, что был слишком растерян и не смог сдержать стон, почти скулёж. Джисон, дрожащий от сухого оргазма, не смог удержаться, и слезы, маленькие солёные капли, скатились по красным мягким щекам. Хан захныкал и потянулся к старшему. — Минхо, — хрипло прошептал Хан. Красные губы вытянулись для поцелуя, ему нужно было ощутить чужое тепло ближе к себе прямо сейчас. Ли часто и крупно дышал, они оба были очень близко к оргазму. Старший продолжал держать руку на их бакладжинах. — Сон-и, — он наклонился к губам. — Самый милый, — поцелуй. — Самый потрясающий, — ещё один поцелуй. — Самый красивый, — теперь Минхо поцеловал его глубже, будто вот, он наконец добрался до того напитка, который хочется выпить до последнего после долгого бега. — Мой Хани, — одними губами сказал Минхо, но казалось, что это можно было услышать на другом конце комнаты, города, на другом конце света. Джисон прикрыл глаза, притянул парня к себе и сосредоточился на розовых и мягких губах. Казалось, эти двое парней в момент поцелуя: красные, разгоряченные, полностью отданные друг другу, – могли сойти за чудесную картину талантливого художника, который очень долго и кропотливо выводил каждый штрих. Хан прижимал к себе любимого, драгоценного парня. Минхо отдавал всего себя в этот поцелуй. Рука, сжимающая их члены вместе, ускоряла темп, приближая долгожданную разрядку и сильное приятное чувство. Старший уткнулся в шею Джисона, правой свободной рукой начал играться тёмным соском Хана, сжимая его и не сильно потирая пальцем. — Милый, я сейчас уже, — прерываясь, всхлипнул Ли у уха младшего. Пальцы сжимающие соски перестали двигаться, они не могли попадать в ритм движения руки. Руки Хана хаотично пытались сжать что-то: волосы Хо, белую простынь. Чувство удовлетворения, настолько сильного, что закладывает уши, что поджимаются пальцы ног, что слезы непроизвольно стекают по щекам, приходит и накрывает парней практически одновременно. Хан, крупно дрожа, обнимает Минхо. Он вдыхает запах его волос, наслаждаясь и отходя от сильных чувств. — Я люблю тебя, хён, — целуя в темечко, прошептал Джисон. Старший расслабляется в объятиях, продолжает поглаживать бедра, поясницу своего любимого и вдыхает сладкий аромат его медовых духов.