candor

Выражение чувств. Искренность. Юнги действительно думал, что романтика в наше время всем парням без надобности, даже если половина мужского населения красится, женственно одевается и всеми силами намекает, что тоже хочет "сильное плечо" рядом. Двадцать первый век, когда технологии всё больше захватывают человека в свои сети, оплетая паутиной легкодоступности любой необходимой и не очень информации. Ты можешь заказать еду онлайн из дорогого ресторана и даже не ехать на другой конец города, заказать одежду из соседней страны и спокойно дожидаться своей посылки, попивая кофе и рассматривая картинки моря на мониторе компьютера, удачно псевдо-посещая одновременно три различных места на карте мира. Для такого пассивного в плане жизненной активности человека, как Юнги, это сравнимо раю. Ему нравится эта стабильность, нравится ни от кого не зависеть и никому ничего не отдавать, Мин довольствуется редкими связями с расфуфыренными парнями из местного гей-клуба, пользуясь "услугой" ночью, а на утро преспокойно укатывая к себе в пустую квартирку, где его возвращения ждёт разве что чудом не сдохший фикус, который, похоже, за столько лет вместе уже приспособился питаться не с помощью поглощения углекислого газа и солнечных лучей, как все нормальные цветочки, а угнетением собственного хозяина, угрюмым настроением и матами, ну, иногда ещё пивом вместо воды. Но холостяцкая жизнь резко сворачивает в кювет. Так сказать, недолго музыка играла, недолго фраер танцевал... Они знакомятся всё в том же гей-клубе с символичным названием «Голубой Огонёк». На Юна какой-то шкет вылил свой бокал мартини, а Чимин просто курил в туалете и задумчиво пялил в стенку с кривыми граффити (боже, это еврит какой-то или художник был в говно?) с крайне разбитым видом, куда мятноволосый зашел в попытке хотя бы избавиться от какофонии травяного запаха, что теперь исходил от пятна во всю грудь. В тот момент, приметив паренька в кошачьих ушках и с потертыми усами, нарисованными явно неводостойкой подводкой, Юнги заглянул в его глаза через зеркало и почему-то захотел поговорить. О чём угодно, лишь бы этот затуманенный взгляд сменился на более осознанный, губы перестали без передышки прикусывать фильтр сигареты с вишневым вкусом, а по-детски мягкие черты лица смягчились. — Ты чо, полуоборотень типа? — без капли восхищения хрипло и лениво тянет Мин, продолжая безрезультатно тереть пятно мокрой рукой. Вопреки настрою, парень с растрепанными каштановыми волосами даже отвечает, безразлично поднимая глаза на нарушителя самоугнетения. — Нет, блять, полупидарас, к сородичам, вот, пришёл, весело пиздец. "Ого." — думает Юнги, — "Ого ." Он хмыкает, понимая, что на вид милый котик оказался очень строптивой личностью с острыми коготками, интерес к нему возрос мгновенно еще на целый десяток единиц и мятноволосый обернулся, упираясь в раковину. — Вижу, тебе среди стаи не айс. Кто же обидел кису? — Слышь, съебись, пока эта киса не откусила тебе член, пидарас. — От пидараса слышу. Чимин картинно закатывает глаза, вальяжно рассиживая на крышке толчка, откидывает докуренную до фильтра сигарету к куче такого же мусора и плавно разминает шею, словно бы действительно готовится к нападению на вмиг скрестившего ноги Мина, который немного не то защищает, но в целом не важно. Только парень подходит вплотную, — он, оказывается, чуть ниже самого Юнги, — одним движением притягивая футболку и разглядывая ущербность (футболки или же его самого мятноволосый так и не понял) — Нужна сода и мыло, тогда смогу сделать из этой тряпки былую презентабельность. — кошкопарень явно был пьян, о чём свидетельствало легкое покачивание и развязность движений, но без проблем составлял предложения, хотя кто знает, может, он и в обычной жизни такой раскрепощенный, Юнги был бы не против рассмотреть его со всех сторон. Они вваливаются в халупу Мина в полпятого утра, разговаривают обо всем и ни о чем одновременно, горланят попсу и посылают стучащих в стены соседей, даже фикус получает воду под причитания "настоящим мужикам и пиво как вода". Мятноволосый узнаёт, что парень Чимина бросил его ради силиконовых сисек и накаченной жопы, Паку же доказывают, что у него охуенное тело, сочные губы и жопа в сто раз круче, и что будь Юнги его парнем, то ценил бы как божество и кормил пять раз в день молоком такого котёнка. В итоге просыпаются они в одной постели полностью голые, уставшие, с перегаром и Сахарой во рту, но какие-то странно довольные и по-свойски счастливые. Юнги впервые думается, что было бы неплохо искренне восхвалить Чимина за его красоту примерно ещё раз пять на дню, а после вообще закрыть дверь на замок и выбросить ключ куда подальше, чтобы такая тигрица не вздумала убежать от него. Тем временем Чимин в полудрёме чувствует невесомые поцелуи в каштановую макушку и уже прикидывает, как долго он будет собирать вещи для переезда.