Хантер в Закулисье

      Он лишился дома, но даже это не было самым страшным. Хантер потерял семью — единственного человека, которому он безоговорочно верил всю свою жизнь.              Называться Золотым стражем отныне было просто-напросто стыдно. Теперь его плащ венчали заплатки и лоскутки, а не гордое птичье знамя. Белёсые пряди небрежно свисали на лоб, а под усталыми глазами залегли глубокие тени.              Хантер прятался в пыльном театральном помещении старшей школы Хексайд. С ним оставался только верный Флэпджек, что приносил ему остатки бутербродов и объедки с ученического стола.              Единственным развлечением Хантера являлось изъятие у учеников их глупых записочек и журналов. Флэпджек столько хлама натаскал, что можно было устраивать настоящее гнездовье. Хантер драматично разваливался на театральном реквизите и часами слушал сплетни своего палисмана. Он даже сам пытался подражать птичьей речи, но из этого ничего не вышло.              Хантер боролся с заглядывающими в его убежище зеваками, как мог: крепил таблички с предупреждением о ремонтных работах, подпирал дверь имеющейся в классе мебелью, просил Флэпджека отвлечь незваных гостей. Но все почему-то упорно продолжали ломиться в запертую комнату.              Преподаватель театрального кружка был очень удивлён, когда дверь велела отправиться ему в незапланированный отпуск. Он постоял обескураженный, потёр подбородок двумя пальцами и ушёл. Кем он был, чтобы спорить с умудрённой театральными выступлениями дверью?              Но как бы не запирался Хантер от всего мира и себя в том числе, всё же были те, кто мог отыскать его здесь. Луз отодрала кривые таблички, сломала все замки, чуть не сожгла дверь глифами — и всё это для того, чтобы… найти Хантера? Ха-ха, нет. Ей просто нужно было укромное место, чтобы поговорить по душам со своей потрясающей, расчудесной, замечательной Эмити. Библиотека для этих целей совершенно не годилась, потому что Луз, похоже, случайно популяризировала литературу в Хексайде.              Ещё чуть-чуть, и дверь бы слетела с петель, поэтому Хантер принялся лихорадочно осматриваться. Он понимал, что раскрывать своё местонахождение никак нельзя. А что если это королевские стражи пришли за ним? Или даже сам Белос? Хантеру становилось дурно при мысли о своём почти отце — предателе и лжеце. Мальчишка паниковал, покрывался испариной и часто-часто дышал.              Хантеру пришлось схорониться за кулисами и попросить Флэпджека не пищать, а попискивать. Дверь громыхнула и распахнулась. Хантер осторожно выглянул из-за кулис и, увидев усталую Луз, очень обрадовался. Наверное, после всех пережитых вместе злоключений он мог ей довериться. Хантер уже готов был раскрыть своё местоположение, но тут за Луз проследовала та самая ведьма с лавандового цвета волосами, с которой страж сражался накануне. Парень разочарованно поник, и его решительность вмиг улетучилась.              Луз выглядела неважно — совсем как Хантер — только пахло от неё, наверное, лучше. Она опустилась прямо на дощатый пол, не обращая внимания на перекатывающиеся комочки пыли и паутину. Луз похлопала ладонью по месту рядом с собой, и Эмити, приняв приглашение, примостилась около неё. Ведьмочка выглядела обеспокоенной, она не знала, что делать со своими непослушными руками: осторожно ли коснуться Луз или, может быть, взметнуть облако пыли, заставив девушку закашляться и даже рассмеяться.              — Из-за этих глупых светильников кажется, будто за нами кто-то подглядывает, да? — с поблёкшей улыбкой начала Луз и снова замолчала. Хантер в этот момент испуганно отшатнулся от занавеса и напряжённо прислушался.              — У стен есть уши, а у сцены — глаза. Луз, у этих светильников неспроста такая необычная форма в виде глаз. Они действительно наблюдают, когда включены, не знала? — поделилась Эмити, давая время Луз собраться с мыслями.              — А я уж подумала, что тронулась умом, и теперь мне везде мерещатся глаза. Вот только никакой лавы — ключ уже посеяли… — пошутила Луз для самой себя, продолжая отводить взгляд.              — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось, Луз, — ласково попросила Эмити.              — Я была в разуме Белоса, — печально прошептала Луз. — Видела его воспоминания… И, Эмити, кажется, это отчасти моя вина, что он ненавидит диких ведьм. Белос оказался Филиппом.              — Но ваше путешествие с Лилит в прошлое доказало, что Филипп-Белос-напыщенный урод всегда был с гнильцой. Думаю, твоё влияние не было таким значительным. Он бы всё равно ненавидел дикую магию, — Эмити попыталась успокоить Луз своими разумными доводами.              — Да, ты права, Эмити… — спустя какое-то время сказала Луз и потёрла увлажнившиеся глаза. — Por Dios, от разговоров с тобой мне всегда становится лучше.              — Конечно. Кто знает свою девушку лучше, чем я? — похвалилась Эмити, стараясь развеселить Луз.              Со следующим глубоким вздохом Луз отпустила все тревоги. Она нежно погладила ладонь Эмити и взяла её в свою. Луз посмотрела в золотые глаза любимой ведьмы и взволнованно спросила:              — ¿Te puedo besar?              — Стать твоей звездой? Нет? Луз, я не дошла ещё до этого слова… — Эмити не могла отвести взгляд от гипнотических глаз Луз, свободной ладонью она дотронулась до своего пылающего лица и облизнула губы.              — Поцеловать хочу тебя, дурочка, — захихикала Луз и, получив ответный кивок головой, неловко и пылко прижалась к губам Эмити.              Флэпджек тут же обвинительно оттянул мочку уха Хантера, вынуждая его отвернуться от девушек.              — Я и так собирался сделать это! Нашли время и место… — тихо проворчал Хантер и легонько стукнул Флэпджека по клюву подушечкой пальца.              Хантер видел Луз, раздавленную всей этой ответственностью и печалью, решительную и отчаянную Луз, окрылённую и влюблённую Луз. Можно было смело утверждать, что Хантер ничего не знал про собственную жизнь, но он чувствовал и понимал Луз. Девушка являлась исцелением для этого больного мира — героиней, что жертвует собой во благо других. И Хантер хотел стать таким же.              Луз и Эмити ещё некоторое время сжимали друг дружку в объятиях, а потом покинули скромную обитель беглеца. Хантер стал свидетелем проявления чистых и искренних чувств, и что-то тронуло его юношеское сердце. Невольная мысль о капитане их лётной команды по дёрби заставила его покраснеть.        Примечания: 1. Por Dios (исп.) — Мой Бог. 2. ¿Te puedo besar? (исп.) — Могу я тебя поцеловать? 3. «Стать твоей звездой?» — Эмити вспоминает здесь английское выражение «be star».