Dance with me, Stay for me

      – Ники-сан, уйди от окна. – Сонхун лежит на левом боку и подпирает рукой голову, внимательно наблюдая за младшим парнем, который прищуривая глаза, смотрит в окно, попутно снимая видео на телефоне. В мятой футболке и свободных домашних штанах он выглядит очень уютным и мягким, что взгляд то и скользит снизу вверх, подмечая стройное и подкаченное тело.       – Там же молния, так красиво...– выключает смартфон, убирая его на рядом стоящий стол, и прикладывает палец к губам, поворачиваясь к Паку, – Тебе не нравится молния? – мило хмурится и наклоняет голову набок, заставляя волнистую, черную, как смоль, челку спадать на глаза.       – Не люблю такую суровую погоду – ливень, гроза... Нагнетает как-то. – старший поджимает губы, но продолжает смотреть на Рики с полным обожанием. Самому не верится, что он его. Нишимура долго бы смущался, улыбался, наверняка бы, упал на кровать и топал ногами, как ребенок, если бы смог залезть к Сонхуну в голову и прочитать те мысли, которые там поселились и отказываются исчезать. А так как он этого сделать не может, просто смотрит в ответ глазами-сердечками:       – Но я же рядом с тобой, так что давай разделять любое мгновение, хорошо?       – Конечно. – Сонхун лениво улыбается, и повернувшись на спину, вытягивает руки, ожидая сейчас почувствовать тепло от родного тела. Никогда ему не было так спокойно и хорошо. До одури хорошо. Будто все то, чего ему не хватало собралось в одном человеке. И уже не так бесят пустые банки от энергетиков Джейка, которые валяются под ногами по всей их комнате, и дурацкие пары, не такие уж дурацкие, но может быть только чуть-чуть, потому что разлучают Сонхуна и Рики на целый день.       Нишимура сразу же ныряет в объятия, крепко обнимает, нежно касается пухлых губ, чмокая их быстро, неуловимо, и удобно устраивается головой на груди, прикрывая глаза. Сонхун от сего действия чувствует бабочек в животе, запускает свою руку в волосы брюнета, поглаживает, пропускает их меж пальцами.       Через открытое окно задувает прохладный воздух с нотками сырости от идущего дождя, но запах Пака чувствуется отчётливо и даже приятно смешивается с природным. Его футболка пахнет чистотой – порошком для стирки, а в кожу впечатался аромат крепкого кофе. Рики ведёт носом по ключице, как слепой котенок, доходя до шеи, целует ее нежно, обхватывает губами, покусывает, а потом смотрит на красный узор, который появился от его действий. Проводит языком по яремной вене, заставляя Сонхуна вздрогнуть и прикусить нижнюю губу.       – Ты что делаешь? Твои родители за стеной. – шипит старший, когда холодные ладони залезают под белую ткань футболки и поглаживают рельефный живот, а потом одна требовательно надавливает на низ, прямо перед пахом, заставляя сладостно пульсировать орган.       – На улице такой гром, что им не будет до нас дела, хён, – чеканит и смотрит, а Сонхун готов поклясться, что в этих глазах черти водятся, когда молния отблескивает в них фиолетовым цветом, – И не ты ли отсосал мне прям на общем балконе? – облизывается, посматривая на образовавшийся бугорок на ширинке брюк, – Или мне это приснилось?       – Двигайся сюда. – говорит старший и подмечает, что Ники и так лежит меж его ног, опираясь локтями по бокам талии, но его лицо далеко от его собственного, чтобы с лёгкостью дотянуться. Нишимура улыбается грязно, так грязно, что Паку хочется искусать его губы так, чтобы те налились кровью и распухли, а потом наслаждаться творением. И когда Рики приближается, то он устраивает большой палец на его подбородке и притягивает к себе, смыкая губы в жарком поцелуе.       Сонхуну никогда не надоест целовать их: пухлые, мягкие, влажные, просящие. И сейчас он жадно сминает их, пробует, просится языком в рот, но будучи оттолкнутым стеной сжатых зубов, дразнящей его, оттягивает нижнюю губу и с силой всасывает ее, что Ники мычит от появившейся боли, хнычет, что понял, приоткрывая свои уста навстречу другим. Сонхун сразу же проникает внутрь, где неизменно горячо, отмечая сладкий привкус вишни.       Целое полугодие они все же не решались заходить дальше поцелуев, касаний и минета. Перейти границу хотелось при каждом удобном случае, но Сонхун понимал ответственность и важность этого момента для младшего, поэтому не требовал от него того, что он не был готов дать. Ники же желал старшего не меньше, но оттягивал это до поездки в Японию. Ему хотелось, чтобы это произошло тогда, когда они не будут напряжены учебой, и чтобы его первый раз не был спусковым крючком для стресса, который накапливался перед сессией. На зимние каникулы полететь домой не вышло, а вот на летние – чемоданы за неделю до вылета уже стояли у двери. И теперь, когда все экзамены сданы, а в кармане больше двух месяцев свободного времени, наступил тот самый трепетный миг.       – Я ждал этого так же, как и ты. – отстраняясь, Ники опаляет своим дыханием ушную раковину старшего, – А за долгие ожидания принято награждать, так ведь? – Сонхун глядит вопросительно, пока не давится своей слюной, от того, как Ники толкается своим языком в щеку, намекая на свои дальнейшие действия. Старшему даже начинает казаться, что вместо вишнёвого сока, тому подлили вино, потому что такого похотливого настроения у Нишимуры он давно не замечал. Но это не значит, что ему не нравится.       Ники спускается к брюкам, высвобождая пуговицу, а после расстегивая ширинку; просит парня чуть приподнять бедра, чтобы спустить нижнюю одежду с бельем до колен и обхватывает ладонью вставший член, который слегка влажный от выделяющейся смазки. У Сонхуна глухой стон слетает с языка, он лежит неподвижно, позволяя младшему парню вести свое дело.       Шум дождя, который отбивает чечётку по подоконнику, успокаивает и расслабляет, поэтому Пак предается ощущениям, позволяя себе размякать под интимными прикосновениями. Он безмолвно наблюдает за неспешным обрядом метаморфоз: Рики целует бедра, параллельно двигая рукой и размазывая предсемя по всей длине, оставляет красные отметины на белоснежной коже, облизывает и кусает бедренную кость, которая, по его мнению, выглядит так привлекательно. Но никакие ощущения не сравнятся с теми, когда Нишимура касается губами розовой головки и проводит по ней кончиком языка.       Сонхун ощущает как молния за окном дотянулась и до него, прошибая разрядом тока все тело, заставляя неосознанно дёрнуть ногой. Рики на это лишь ухмыляется и успокаивающе опускает свою широкую ладонь Паку на ногу, а потом сжимает ее кожу до покраснения под своими пальцами.       Во рту у Ники влажно, горячо, а от создаваемого щеками вакуума – тесно и узко. Нежные стенки полости рта приятно трутся об ствол члена, а язык водит по нему, задевая чувствительные точки. Нишимура прислушивается к чужому дыханию, которое начинает сбиваться.       Младший уже не в первый раз одаряет Сонхуна такими ласками. Впервые это было тогда, когда Нишимура решился сходить на вечеринку в общежитии, куда его затащили новые друзья – Чонвон и Сону. А потом они ещё взяли младшенького на слабо. Шот за шотом и Ники уже пьяно улыбался, блуждая стеклянным взглядом по толпе в поисках Сонхуна. И нашел его в своей комнате – напряжённого и злого, не оповещенного об этой вечеринке. Нишимуре тогда было не до разбирательств – он целовал долго, избавляясь от всего воздуха из лёгких, а потом просто попросил довериться. Довериться так, как он однажды доверился Сонхуну на балконе. И именно тогда старший почувствовал мягкие губы на своем достоинстве, которые неумело и влажно скользили по всей длине, от чего пришлось положить руку на затылок Рики и управлять.       Наутро младшему было стыдно за свои неопытные действия, а внутри распирало желание сделать Паку приятно так, как никто никогда не делал. Поэтому с последующими уединениями, Сонхун отрывисто произносил дорогое ему имя, поселившееся в районе сердца, про себя думая, чего же насмотрелся Ники, что с таким энтузиазмом желает довести того до разрядки. И доводит. А ещё удивляет. С каждым разом касается так, что вызывает табун мурашек.       – Ники-сан, – выдыхает, – можешь быстрее...– протягивает, а потом всё-таки сдается, – пожалуйста. И Рики ускоряется, берет до основания, а потом возвращается к головке, издавая пошлые звуки. Снова ведёт своим языком по только ему известным точкам, заставляя парня снизу подрагивать.       – Сонхун-хён, я и не думал, что ты такой чувствительный. – выдает, а после заглатывает член на всю длину, и ощущая учащенную пульсацию, отстраняется – оценивающе смотрит на сведённые брови и поджатые губы старшего, а потом на то, как он кончает себе на живот. Гроза за окном гремит не так сильно, как гремит в ушах у Сонхуна, образуя вокруг него невидимый шар, в котором легко и свободно, в котором ватные ноги и немые руки.       – Я не знаю, что и как ты так делаешь, но-       – Лучше просто поцелуй меня. – Нишимура наклоняется и припадает к искусанным до крови губам, залечивая их своими.       – Не только.       – Что?       – Не только поцелую. – У Пака дыхание второе открывается, потому что он уловил к чему ведёт раскрепощенность Ники – он готов.       Сонхун задирает просторную футболку Рики и бережно поглаживает грудь, задерживается на сосках, несильно сжимает, оттягивает их, а потом шустро ускользает рукой под край штанов и белья. Младший лишь ресницами подрагивает, концентрируясь на ощущениях, после того, как местами с Сонхуном меняется, занимая свое естественное положение – под Паком.       Бархатистыми движениями вверх-вниз движется рука на члене, а Сонхун довольно кивает себе, чувствуя в ладони твердость. Ники ещё держится, но приятно осознавать, что он так сильно возбуждён.       Освобождая двоих от лишней одежды, старший предупреждает:       – Поначалу будет неприятно, но если тебе больно, то скажи мне. – на что получает сдержанный кивок. Сонхун протискивает сначала один палец, медленно двигая им внутри, поглядывая на жалобно нахмуренные брови Нишимуры, а потом вводит ещё один, стараясь быстрее покончить с этим, так как младший должен прочувствовать другую сторону – вовсе не боли, а наслаждения. И когда внутри все становится горячее, а пальцы расходятся без сопротивления, Сонхун понимает, что пора.       – Потерпи ещё немного и ты не пожалеешь об этом. – Пак слабо целует в висок, получая одобрительную улыбку и широко разведённые ноги.       Сонхун входит медленно, почти не встречая тугости – хорошо справился с основной задачей. Сдержанно двигаясь, не решается войти во всю длину, шепчет в алеющее ухо:       – Ты молодец. Все хорошо.       Слишком волнительно и жарко. Ники стонет вполголоса – боится, что родители застукают, собирает рукой простынь. Только расслабляясь, он чувствует щекотное чувство внутри и понимает, что выдержит недолго. Млея под Сонхуном, он хнычет от тех ощущений, которые накатывают его с головой. Как и сказал хён – он не пожалеет.       Режущие ощущения до конца утихают, а лицо покрывается румянцем, когда Пак все же входит на всю, а потом ускоряет темп, вжимая тело Нишимуры в кровать. А второй на стоны уже не скупается, забывая напрочь, что кто-то может услышать.       – Тише. – Сонхун большим пальцем его губы очерчивает и запускает его тому в рот. Картина открывается невероятная – такая откровенная. Под старшим лежит покрасневший Ники, с широко разведёнными коленями, и пока член толкается в его горячее тело, младший посасывает большой палец руки. Пак ловит себя на мысли, что хочется навсегда оставить эту картину в голове, чтобы любоваться всякий раз, когда Рики не будет рядом.       Прохладный ветер касается разгоряченной кожи, пробегает по болезненно ноющему члену Нишимуры, заставляя того протянуть к нему свою руку, надавливая на чувствительную головку, а потом подстраиваясь под движения Сонхуна, надрачивать себе, чтобы быстрее прийти к финишу.       От этого старшему становится ещё жарче и мокрее. Внутри так скользко и приятно, что эта мысль только сильнее подводит к разрядке. Сонхун обхватывает руку младшего на его члене – берет и над этим местом свой контроль. И как только замечает под собой молящий взгляд японца, делает пару быстрых, а потом пару медленных толчков, чередуя их до тех пор, пока Рики не вскрикнет:       – Хён! – и не покроет их ладони белесой жидкостью.       – Ники-сан, я и не думал, что ты такой чувствительный. – издевательски повторяет, двигается ещё несколько раз в податливое, разморенное тело и наконец, щедро изливается молочными реками на медовую кожу, ещё не совсем отошедши от первого оргазма.       Проваливаясь в сладкую негу, Пак шепчет глупое:       – Я готов полюбить дождь, если мы будем заниматься этим каждый раз, когда тучи начнут сгущаться.       А за ним следует:       – Мне тоже очень понравилось, хён. – признается и не лукавит. Нишимура очень рад, что хранил себя именно до этого момента, именно для Сонхуна.