Чужие секреты

      Пожалуй, не стоит ему тут находиться.       За окнами старого крупноблочного дома цветет зеленью весна. Наверняка из-за открытого чердачного люка образовался сквозняк, не заметить который ну просто невозможно. Но его, почему-то, не замечают. Теплый ветерок приятно холодит раскрасневшиеся щеки. Глаза, от того, что их обладатель уставился в одну точку, даже не моргая, начали слезиться.       Чужие тонкие влажные пальцы двигаются внутри напряжённого тела. Член дёргается при каждом проникновении, истекая естественной смазкой на живот. Закушенная в порыве похоти нижняя губа совершено не сдерживает стонов.       Ему абсолютно точно не стоит тут находиться.       Голова запрокидывается назад, а спина по инерции выгибается. Парень подвиливает бёдрами, пытаясь сильнее насадиться на собственные пальцы. Темный плед под ним скатался крупными складками, но, кажется, его это не волнует. Парень переворачивается на живот, предоставляя ещё более развратный обзор. Его нутро такое раскрытое, влажное. И, наверняка, горячее. Пальцы продолжают двигаться с пошло-хлюпающими звуками.       Не стоит. Определённо, не стоит. Так почему он до сих пор здесь?       Движения становятся резче, стоны — громче и выше. Тело бросает в мелкую дрожь, колени непроизвольно сводятся, заставляя завалиться на бок. Половина лица парня скрыта широкой маской для сна, обнадеживая, что случайный наблюдатель обнаружен не будет. И всё бы ничего, вот только…       Спиралевидный принт повязки, аккурат на месте глаз, выглядит знакомо, вызывая однозначные ассоциации. Этот овал лица со вздернутым носом, вечно обветренными, растянутыми в ухмылке губами, давно въелся в сетчатку глаза. И взлохмаченная макушка слишком сильно отдаёт зелёным, не оставляя никаких сомнений.       Так почему он всё ещё стоит и смотрит? Нет, не так. Открыто пялится на то, как его одномастник самозабвенно предается анальной мастурбации?       Эта внезапная мысль наконец приводит Пикового короля в чувство, и он делает шаг назад. Вару продолжает ёрзать на пледе, постанывая. На его шее видны прилипшие спиралевидные прядки и бисеринки выступившего пота.       Пик отводит взгляд, делая ещё два шага назад, за несущую колонну. Картина чужой похоти исчезает со взора, пряча её от любопытных глаз. Здесь даже звуки какие-то приглушённые, не привлекающие внимания. Пик делает ещё несколько шагов спиной, прежде чем развернуться и нормально зашагать к выходу с чердака.       «Чёрт!» — проносится в его голове, пока восьмой спускается по лестнице.       Прислонившись взмокшей спиной к стене, парень вдыхает влажный подъездный воздух. Щёки горят огнём, сердце бешено бьётся о грудную клетку, заглушая собой всё вокруг.       «Чёрт…» — мысленно повторяет он, сползая вниз по стенке. Руки зарываются в волосы взлохмачивая и без того спутанные пряди. Лицо оказывается где-то в сгибе локтя, прижимаясь прохладной кожей к полыхающим щекам. Правда легче от этого не становится. У него по-прежнему стоит. И, судя по болезненным ощущениям, спадет это напряжение не скоро.       «Чёрт!» — в третий раз повторяет Пик. Он находился там не более тридцати секунд и то, застрял исключительно из-за шокового состояния. Не каждый день можно увидеть, как тот, кто раскидывается шуточками о небесного цвета ориентации окружающих, самозабвенно себя растягивает.       От воспоминаний мутит, в груди появляется странное колющее ощущение, кипящей магмой растекающееся внутри. Пиковый король безуспешно предпринимает попытку отвлечь сознание — вспоминает названия марок приглянувшихся мотоциклов, мысленно прикидывая стоимость того или иного байка и сколько придется копить.       Почти помогает. Сердцебиение постепенно приходит в норму, дыхание выравнивается, мысли прекращают пинг-понговыми мячиками прыгать по черепной коробке. Теперь есть возможность всё хорошенько обдумать, что Пик и делает.       Всё началось с… чердака? Кажется, да. С чердака. А если быть точнее, с того, что Вару научился при помощи шпилек Ромео взламывать замок, ведущий на крышу. О чем, естественно, решил похвастаться одномастнику.       Пик не особо понимал, чем так привлекало пятого эта странное, скошенное под углом, темное, забетонированное пространство. А Вару и не объяснял, весело носясь между толстыми колоннами, выполняющими роль подпорок и гоняя небольшие голубиные стаи.       — Классное место, правда? — с раскрасневшимся от бега лицом, подскочил пятый и, прежде чем Пик успел ответить, схватил его за рукав свитера, потянув за собой, — пошли, покажу нечто ещё более классное.       «Нечто более классным» оказался небольшой укромный уголок за одной из колон близ выхода в подъезд. Тонкий изъеденный молью матрас покрывал ядовито-зеленого оттенка плед, от цвета которого рябило в глазах. Поблизости валялись пустые упаковки из-под чипсов и сухариков. В самом углу доживала свой век открытая бутыль тархуна. Вару, смахнув с пледа крошки, уселся на матрас, расслабленно вытянув ноги.       — Милости прошу, — отчистив место рядом с собой, пятый похлопал по нему ладонью в пригласительном жесте. Пик смерил презрительным взглядом вначале Вару, потом торчащую из матраса обивку и продолжил стоять, прислонившись к ближайшей колонне. Самого пятого, судя по всему, это вообще не покоробило. Парень завалился на бок, потянувшись к бутылке с лимонадом.       — И давно ты тут ошиваешься? — наблюдая ленивые попытки валета дотянуться, поинтересовался Пик       — Хм… — протянул Вару, театрально почесывая подбородок, — с весны.       — Нафига? — коротко спросил восьмой. Вару не был похож на клона, нуждавшегося в уединенном месте, вроде чердака. Он почти всегда находился, за счёт своих выходок, в центре внимания и, судя по всему, наслаждался этим. Создание уютного уголочка вдали от толпы скорее было характерно для Зонтика, Данте или, куда ни шло, Куромаку. Но, вот Вару и тишина как-то совсем не соотносились друг с другом.       — Потому что могу, — хитро сощурившись, ответил пятый, — к тому же, никто об этом месте, ну, кроме тебя теперь, не знает. Это полностью мой чердак. Мой собственный.       — Общий, — отрезал Пик, опуская эго валета, — тут под тобой ещё куча квартир.       — Ну, и с каких пор ты в зануду переквалифицировался? — пробурчал Вару, — мне одного Курилки хватало.       Пик промолчал. Чердак действительно был местом не плохим, пусть и выглядел обшарпанно. Бетонированный пол под ногами оказался не таким уж жёстким и даже почти не пачкал обувь серой пылью. Маленькие смотровые окошки пропускали мягкий солнечный свет, давая пусть и минимальную освещенность. Близ края крыши толпились голуби, курлыкая и хлопая крыльями, что, на удивление не бесило, а наоборот успокаивало. Ветер гонял их серые пуховые перья из угла в угол. Пик поймал одно, повертел в руках и, подув, отпустил «на волю».       — А ещё сюда пыльца не долетает, — внезапно решил продолжить разговор пятый, — и голосов снаружи почти не слышно.       Пиковый король прислушался. Действительно, бетонные стены словно поглощали вопли играющих снаружи детей. Даже звуки гоняющих машин слышались как сквозь толщу воды.       — Ну, и возможность спрятаться от остальных тоже иногда нужна. Типа так, чтобы вообще никого рядом не было. Уединиться с собой, — Вару многозначительно ухмыльнулся на этих словах. Правда тогда Пик не придал этому особого значения. Он даже не до конца понимал, зачем одномастник вообще позвал его сюда.       Да и сейчас, сидя на верхних ступеньках этажа, не понимает.       Пару раз они проторчали вместе на чердаке, играя в онлайн-шутеры на телефонах. Как выяснилось, ещё и мобильный Интернет здесь ловил лучше. Была бы на крыше розетка и уходить бы не пришлось. Один раз Пик пришел в одиночестве, но замок оказался закрыт, поэтому он просто вернулся обратно в квартиру. И больше не ходил — желания особо не было. А вот сегодня появилось… Зачем, спрашивается, только?       Как он оказался в квартире, Пик не помнит. Сняв пыльные кеды, он босиком проходит на кухню.       — А где Вару? — внезапный вопрос застаёт восьмого врасплох. От воспоминаний о том, чем сейчас занят пятый, вновь бросает в жар.       — Не знаю, — бурчит восьмой, наливая себе воды прямо из-под крана.       — Разве ты не за ним ходил? — факт того, что Куромаку продолжает развивать эту тему, ударяет по сознанию внезапной злобой.       — Нет, — рычит Пиковый король, окатив второго ненавидящим взглядом. Тот пытается выдержать, посылая взамен всё своё недовольство.       — Ты же понимаешь, что пьешь смесь из фтора, хлора и солей жёсткости? — всё-таки сдается Куромаку, на что чуть не получает летящим стаканом в лоб.       Вару заявляется где-то ближе к обеду, с натянутой лыбой выслушивает лекцию серого кардинала, без зазрений совести залезает в холодильник за бутербродами, игнорируя Зонтика с его супом, и заваливается в комнату с компьютером. Куромаку кричит что-то о том, что не будет выковыривать крошки из клавиатуры, но его никто не слушает.       А Пик думает. Думает о том, что, возможно дело не в чердаке. Возможно, всё началось раньше. Там, в комнате с компьютером. Когда они ещё пытались жить все вместе, одним скопом.       Это был странный, ни к чему не обязывающий разговор. Вару, сидел в кресле, болтая ни о чём, пока Пик пытался обойти систему родительского контроля, изредка прислушиваясь к чужому монологу.       — Кстати, Ромео там свою порнушку прячет, — хихикнул пятый, усаживаясь поближе к экрану. Пик не успел заметить, когда тема разговора свернула не туда. Но, будучи подростком в самом расцвете пубертата, неосознанно заинтересовался.       — Где? — вырвалось у него. Вару приблизился ещё сильнее, ткнув пальцем в экран монитора.       — Вон тут. Это ж надо было назвать папку «клубничкой», — усмехнулся он, отсаживаясь обратно, — ещё бы написал капсом «порно». Я ему, прикола ради, среди обычных видосиков трапов накидал, а он даже не заметил, представляешь?       — Откуда у тебя вообще порнуха с трапами? — скривился Пиковый король, на что Вару лишь ехидно ухмыльнулся.       — Ни за что не поверишь, — выдержав драматическую паузу произнёс пятый, — из папки Габриэля.       Пик подавился воздухом, пытаясь сохранить лицо. Услышанное не то, чтобы было неожиданным, но раскрывало образ первого клона с новых граней.       — Я его папку не сразу нашёл, хотя она на самом видном месте валяется. Там столько извращений, на половине из которых блевать хочется. Сомневаюсь, что он реально дрочит на всё это. Скорее тупо сохраняет из-за «новых неизвестных слов». Хотя…       Пик почувствовал спиной лёгкий сквозняк, будто кто-то очень тихо открыл дверь. Скорее всего так и было. Недавно смазанные петли не издавали ни звука.       — Кто знает у кого какие фЕтиши? — ничего не замечая продолжал Вару.       — ФетИши, — поправил его Куромаку, с мрачным видом проходя мимо. Пятый легонько вздрогнул, замолкая. Куромаку прихватил с противоположного стола какую-то книгу и так же спокойно прошествовал обратно к двери, сказав напоследок:       — У тебя осталось семь минут.       Пик кивнул, но второй вряд ли это видел. Вару нервно улыбнувшись, придвинулся ещё ближе к восьмому.       — А знаешь на что Курилка дрочит? — заговорчески шептал пятый.       — Не знаю, — буркнул Пик и, не успев добавить «и знать не хочу», услышал.       — На эротические журналы. У него целая коллекция на книжных полках упрятана.       — Не знал, что они до сих пор существуют, — усмехнулся Пик.       — Они, по-моему, ещё со времён Фединого деда. В руках буквально разваливаются, — поддержал весёлый настрой одномастника Вару, — в этом плане даже тряпочка с биполярником продвинутей. У них какие-то дурацкие диски из видеопроката. Я тот, что у Феликса, как-то заменил на документалку про горилл. Воплей было… Жаль, никто не слышал.       Вару ехидно захихикал, продолжая свою речь:       — А Данте. Данте вообще не дрочит. У него что-то вреде «обета безбрачия» или… Не помню. Короче, недрочабрь длиною в год, — Вару улыбнулся ещё более ехидно, — правда, от мокрых снов это не спасает. Вечно полная корзина для нижнего белья — его заслуга.       Пятый ненадолго замолк. Казалось, ему хотелось добавить что-то ещё, но он стоически выжидал. Пик тоже не решался спрашивать. Уж больно смущающей была тематика диалога.       — А ты? — любопытство всё же взяло вверх. Вару насупился, видимо ожидая несколько иного вопроса.       — А что я? Нафига мне свои секреты раскрывать? Мою порнушку ты всё равно не найдешь. Не нужны мне эти дополнительные стимуляторы. У меня, в отличие от некоторых, воображение есть.       Больше на эту тему пиковые не разговаривали. Хотя периодически восьмой задумывался: «а что он знает обо мне?» Но вопрос так и не был озвучен.       Ночь в мягкое покрывало заворачивает город. И как-то излишне старается. Горячий пот катится со лба, несмотря на распахнутые окна. Сна ни в одном глазу. Даже Куромаку, прекратив бубнить на родном математическом, улёгся спать.       — Ты куда? — спрашивает Вару, подмечая поднявшегося с раскладного кресла Пика. Правда, как он это делает сквозь маску для сна — загадка.       — В душ. Подумать надо, — тихо отвечает восьмой.       — Ммм, — тянет валет, расплываясь в сонной улыбке, — ну, «подумай». Только не забудь свой мыслительный процесс потом в слив смыть. Зонтик жаловался, что он, уагх, плохо отмывается.       Пик не успевает поинтересоваться, с каких пор Вару волнует мнение трефового, как ноги выносят его за пределы комнаты. Осознание накатывает прямо как леденая вода из душа, которую он по инерции выкручивает на полную. Вару знает достаточно. И это ощущается горой свалившейся с плеч, а не стыдом, который должен был быть.       Член наливается кровью от пары движений. Он достаточно долго терпел сегодня, чтобы не позволить себе удовлетвориться. Но почему-то всё работает словно против него. Возбуждение держится на той самой грани, когда вроде есть, а вроде и нет, создавая совершенную бессмыслицу телодвижений. Фантазии расползаются в стороны, не желая фокусироваться ни на пышногрудых красотках, ни на отрывках зашедшей некогда порнографии.       Зато воспоминания подкидывают подлянку, каким-то странным образом выстраиваясь в логическую цепочку.       Тело Вару близко, явно ближе, чем было на самом деле. Можно разглядеть истекающий и подергивающийся от каждого глубокого проникновения член, напрягающийся от неровных выдохов живот и выпирающие от изгиба спины рёбра.       Собственный член Пика от этой картины становится твёрже. Восьмой болезненно сжимает его, в отместку за такое предательство тела. Грубые движения вверх — вниз, скорее приносят дискомфорт, чем подводят к разрядке.       Вару из воспоминаний разворачивается на живот изящно изгибаясь в спине. Тонкие пальцы, смазанные лубрикатом, скользят внутри. Вторая рука отводит в сторону ягодицу, позволяя лучше рассмотреть происходящее.       Выделившаяся смазка, увеличивает чувствительность. Рука скользит по стволу свободнее, почти не причиняя боли, оставляя кайф в чистом виде. Пик мог бы прекратить и это, впившись в возбуждённую плоть короткими ногтями, но сейчас эта мысль не может посетить его голову. Он слишком занят на обрывках памяти, смешавшейся с фантазиями.       Вару как-то слишком сладко стонет, утыкаясь лицом в плед, от чего видно лишь его зелёные кудряшки. Пальцы разводятся в стороны, демонстрируя подрагивающий от возбуждения вход. Появляется почти непреодолимое желание использовать его по назначению, оттянуть пряди на затылке, заставляя прогибаться под немыслимыми углами, впиться зубами во влажную кожу шеи.       Фантазии получаются слишком бурными, выплескиваясь белесой жидкостью на кафель ванной. Пик прижимается горячим лбом к холодной стене, пытаясь восстановить дыхание. Накатывает чувство брезгливости и, непонятно, то ли к самому себе, позволившему мастурбировать на одномастника, то ли на Вару, умеющего довести до ручки даже не осознавая этого. Холодные струи воды продолжают барабанить по спине, пытаясь смыть все проблемы. Что, в общем-то, почти получается. По крайней мере, самокопание Пиковый король решает отложить на потом.       За неделю он делает это ещё два раза, прежде чем осознать, что фантазии стали слишком сюрреалистичными и не приносят более тех же ощущений. Вару из «воспоминаний» пошло стонущий и требующий, чтобы ему засадили, вызывает скорее омерзение, чем желание. Поэтому Пик решается на очередную вылазку на чердак.       — О! Здорово, а ты что не на подработке? — Вару выглядит нервно, руки расположились между колен, одна теребит сплетённую некогда Феликсом фенечку на запястье второй. Пик мимоходом оглядывает пространство, подмечая пачку салфеток и странный тюбик в углу матраса. Розовые щеки пятого, неровное дыхание и расстёгнутая пуговица ширинки говорят сами за себя. Он пришел раньше, чем следовало бы. Но уходить уже поздно.       — Выходной, — коротко произносит Пик, жестом требуя, чтобы валет подвинулся.       — В середине недели? — недоверчиво косится Вару, однако просьбу выполняет, позволяя восьмому присесть рядом.       — Праздник какой-то, — поясняет Пиковый король. Его бедро прижимается к ноге пятого, чувствуя исходящий от него жар.       — Ясно… — тянет Вару, явно чувствуя, что диалог не клеится, — а чего пришёл то?       — Куромаку достал со своей высшей математикой. Скоро я с ним на пару ЕГЭ написать смогу.       — Что, он всё-таки пользуется методом «учу других — лучше запоминаю»?       — Да. Твоя идея?       — Не, какого-то там педагога из инета. Но статейку я нашёл, так что технически… — Вару ловит на себе хмурый взгляд и стушевавшись, добавляет, — я рассчитывал, что он червовых с Зонтом в соседний подъезд образовывать пойдёт. А он, блин, на меня переключился. Как-то отстойно всё вышло… Надо было найти инфу про обучение во сне.       — И засыпали бы мы под лекцию о нахождении синусов и косинусов, — меланхолично заканчивает Пик.       — Эй! Сарказм — моя стезя! Не суйся, — несильно толкнув восьмого плечом, ворчит Вару, — кстати, этот голубой во всех смыслах уже заявился?       — Он и не уходил, — коротко отвечает Пик.       — Ясно, — тянет Вару, — он, походу, у нас скоро поселится.       — Нахрена?       — Его спроси. Я с ним не общаюсь.       Повисает молчание, которое совершенно не тяготит. Пик откидывается на спину, опираясь на одну из цементных подпорок. Сквозь тихие шумы внешнего мира курлыкают голуби, поклевывая что-то в одном из углов чердака.       — Может сыграем? — голос Вару внезапно прорезает тишину.       — Давай. Там как раз обновление вышло, — выудив из кармана телефон, отвечает Пик, но замечая неуверенную ухмылку пятого, засовывает его обратно.       — Сорян, батарея сдохла, — нервно хихикая, поясняет Вару, — не охота ради этого вниз спускаться. Если только ты…       — Нет, — отрезает восьмой, недослушивая валета, — альтернатива. Вару фыркает, бормоча что-то от том, что стоит его великие идеи дослушивать, и изгибается через весь матрас к противоположному углу. Свободная футболка тянется за ним, задираясь на животе. Пик следит за траекторией чужого движения, успевая задержать взгляд на обнажённом участке кожи, при этом подмечая, что оставленные салфетки с тюбиком исчезли из обзора.       — Как насчёт шашек? — чуть ли не тыча в лицо одномастника коробкой, выпрямляется Вару.       На время пятый решает «залечь на дно». По крайней мере Пику так кажется. Каждый раз, возвращаясь с работы он видит зелёную макушку неизменно торчащую перед телевизором до самого вечера. Даже компания Зонтика, что действительно зачастил пребывания в их квартире, его, похоже, не волнует. Собственно, самого Пикового короля тоже. Трефовый валет крутится в основном либо вокруг Куромаку, либо на кухне. Его старания по поводу того, чтобы в холодильнике постоянно была домашняя еда, хоть и были встречены холодно практически всеми темными мастями, но оставляемые для умственной работы его короля плитки горького шоколад всегда съедаются.       На девятой исчезнувшей за две недели сладости, Вару наконец уходит на чердак. И возвращается под вечер, уставший, но довольный. Пику даже нет смысла гадать, чем валет там занимается. Вместо этого он опять думает. Думает, о том, что для того чтобы усыпить чужую бдительность обычно хватает нескольких дней. На третьи сутки он берёт отгул.       Маска для сна плотно прилегает к лицу. По иссушенным горячим дыханием губам проходится влажный язык. Рука скользит по вздымающейся от неровного дыхания груди, останавливаясь на соске. Влажные пальцы в латексной защите проходятся по внутренней стороне бедра, с лёгкостью проникая между ягодиц.       Кровь смешавшись с адреналином приливает вниз живота. Пик всё ещё пытается дышать тихо и ровно, чтобы не привлекать внимания. Толстая каменная подпорка в тени крыши скрывает его от возможного обнаружения.       Вару беззастенчиво стонет, разводя ноги шире, второй рукой продолжая играться с грудью. Пальцы мягко проходят по ореолам, продолжая свой путь ниже по животу и завершая на члене. Ладонь накрывает головку, проходясь по ней круговыми движениями.       Пик неосознанно повторяет это движение, стоя вечером под душем. Ощущения необычные, в хорошем смысле. И почему он раньше не пробовал так сделать?       Вару обхватывает член полностью, принимаясь надрачивать привычным способом. Естественная смазка скапливается на пальцах, стекая вниз к сфинктеру.       Пик непроизвольно сглатывает, вновь обращая внимание на пальцы движущиеся внутри. В этот раз они словно глубже, а тело податливее, позволяя проникать уже трём. Пусть Вару и не разводит их в сторону, уже сейчас видно, что он растянут достаточно.       Пиковый король не до конца понимает, чего ему на самом деле хочется: прекратить это безумие, завязанное на подростковом либидо или завести руки валета над головой, насильственно проникая в чужое тело.       Стоя в одиночестве под душем, Пик мысленно избирает второй вариант. В фантазиях Вару извивается в его руках одновременно и ошарашенный, и до ужаса сексуальный. Горячие стенки чужого нутра благодарно принимают член, пока в реальности Пик ласкает чувствительную уздечку, чувствуя предогргазменные покалывающие ощущения внизу живота.       Пятый разворачивается на живот, потираясь грудью о плед. Видимо, его соски достаточно чувствительные, поскольку от этого действа слышатся удовлетворенные стоны. Пик зачем-то мысленно помечает это на будущее.       Колени разводятся настолько широко, насколько позволяют складки пледа. Тело дёргается на проникновениях, почти переходя в дрожь. Видимо, на пятого постепенно накатывает оргазм.       Пик успевает уйти до момента, наиболее громких возбуждающих стонов. Хотелось бы, конечно, остаться до самого конца, но восьмой пока не планирует спугнуть парня. Джинсы давят ширинкой, от чего походка получается какой-то неуверенной. Пик вновь останавливается под лестницей, ведущей на чердак, чтобы прийти в себя. В этот раз «воспоминаний» для дрочки должно хватить на долго. А если не хватит, у него всегда есть возможность повторить заход.       В разговорах с валетом нет ни неуверенности, ни смущения. Они по-прежнему периодически болтают на разные темы. Точнее, говорит в основном Вару, изредка позволяя вставить королю свои пять копеек. В его поведении так же нет ни скованности, ни напряжения. Казалось бы, это же хорошо. Пик со своим вуайеристическим фетишем остался незамеченным. Однако, именно это, по неизвестным причинам, вызывает раздражение.       На очередной внутренней вспышке ярости, когда Вару, как ни в чём не бывало сообщает, что пройдется по магазинам и не нужно ли чего Пику, восьмой срывается, чуть ли не пинками выпроваживая его за порог. А потом глубоко уходит в себя.       Первый мысленный вопрос, который давно его мучает: почему именно Вару? Нельзя сказать, что он не пытался представить во время мастурбации кого-нибудь другого. Однако мысли всё равно возвращались к пригласительно раздвинутым ногам одномастника. Решив, что мозг просто подсовывает того, кого он ближе всех знает, Пик решает пройтись по всем клонам.       Вторым по близости, в плане проживания, является Куромаку. Сознание, правда, напрочь отказывается представлять что-либо сексуальное связанное с ним. А когда всё-таки генерирует, Пик лишь кривится.       Третьим, часто мелькающим перед глазами объектом, представляется Зонтик. От его вечно влажного взгляда восьмой чувствует себя насильником, от чего настроение становится паршивей некуда.       Четвертым по списку был Феликс, как иногда приходящий погостить. Пиковый король вновь напрягает извилины, додумывая, каким бы был клон в постели. Резко накатывает тошнота, прогоняя остатки возбуждения. Кажется, он перестарался. Перекошенное в предположительном «оргазме» лицо Феликса скримером возникает в сознании.       От идеи представлять остальных Пик отказывается. Он всё же смиряется с тем, что Вару единственный на кого, его тело реагирует как-то неправильно. Однако, некое внутреннее неудовлетворение остаётся.       На деле, думать ему не нравится. Пик привык действовать, а уже потом наблюдать за последствиями этих действий. В этот раз он списывает всё на собственное замешательство в самый первый раз, приведшее к цепочке самокопаний. И уж точно дело не в страхе спугнуть зеленоволосого парня своими действиями, так и не получив желаемое. А желание овладеть чужим телом не только в мыслительном процессе постепенно растёт. Руки становится недостаточно. Пик отлучается на «подумать» буквально каждую ночь, что не остаётся незамеченным. Пятый, ехидно скалясь с утра пораньше, предлагает ему сменить имя на «Короля дрочки», за что отхватывает подзатыльник.       У него есть преимущество. Совсем маленькое, висящее на цепочке и согревающее грудную клетку. Остаточная частичка карточного мира, которая по странной иронии досталась именно тому      , кто так старательно пытался его покинуть.       Пик вертит в руке необычный золотистый ключик, сидя на остановке перед невысоким офисным зданием. В последний раз он им воспользовался именно здесь: отмотав время на пять минут назад и, через силу, проговорив именно то, что работодатель желал услышать. С этого момента прошло больше трёх месяцев.       Пик откидывается спиной на грязную пластиковую стену остановки. Маршрутки всё нет и нет.       Ключ в его руке холодной льдинкой обжигает кожу. Время замедляется. Он ощущает это почти на физическом уровне. Воздух становится вязким словно смола. Замершие в нём фигуры прохожих напоминают картинку художника-гиперреалиста, рисующего словно в дымке. Ключ постепенно нагревается, пока Пиковый король вглядывается в окружение. Обжигающе тепло уже начало распространяться вверх по цепочке. И прежде, чем ключ разогревается до возможного ожога своего носителя, Пик разжимает ладонь. Время вновь продолжает своё течение. Словно по команде люди срываются с изначальных мест, не обращая на, вздрогнувшего от такой резкости, Пика никакого внимания.       Парень выдыхает застоявшийся в лёгких воздух. На городском табло высвечивается номер нужной маршрутки, оповещая, что она будет через несколько минут. Пик тихо цыкает, на отсутствие возможности отмотать время на пять минут вперёд. Но, по крайней мере, его навык пользования магией не утерян.       Для начала, стоит «прощупать почву», поэтому Пиковый король уже битый час сидит на кухне выпивая третью по счёту чашку кофе. Зонтик по его просьбе, которая скорее звучала как угроза, вытащил Куромаку проветриться, поэтому разговору никто мешать не должен.       — О! Чего сидишь?       Ключ обдает ладонь холодом, начиная свой отсчёт. Теперь можно спросить о чём угодно, не боясь быть непонятым или отвергнутым, но слова почему-то не идут.       — А где все? — воспринимая чужое молчание по-своему, спрашивает Вару, присаживаясь на соседний стул. Пик проглатывает остатки кофе, горечью оседающие на языке.       — Кто тебя этому научил? — вопрос совершенно не тот, но что есть то есть.       — Чему? — переспрашивает пятый, почему-то вызывая раздражение.       — Засовывать пальцы в задницу, — рычит Пик, внимательно наблюдая за реакцией оппонента. Вару так и замирает с поднесенной ко рту кружкой. Лишь через несколько секунд он медленно поворачивает голову в сторону одномастника.       — Не понимаю о чём ты, — нервно хихикнув, говорит пятый.       — Я видел тебя, — уже более уверенно продолжает Пик, — так, кто?       Вару залпом осушает кружку. Его руки чуть подрагивают, отчего треть воды протекает мимо рта, продолжая свой путь в вороте свободной рубашки. Пиковый король неосознанно прослеживает движения капель, через силу возвращая своё внимание на лицо одномастника. Тот покручивает кружку с каким-то задумчивым видом, словно взвешивая все «за» и «против».       — Ромео, — бурчит под нос Вару, — он, типа, бывает крайне убедителен, когда дела касаются всяких извращений. У него, прям, сразу красноречие просыпается. Не такое, когда он к девкам подкатывает, а такое, ну… когда впарить что-то пытается. Ему бы в секс-шопе работать. Даже порванный презик купить вынудит…       Вару нервно смеётся с собственной шутки, но атмосфера по-прежнему остаётся какой-то тяжёлой. То ли из-за непривычной скованности Вару, то ли из-за вскипающего желания Пика прикончить седьмого клона, второй вопрос произносится максимально угрюмо:       — Ты делал это с ним?       — Что? — Вару аж отодвигается, округлив глаза, отчего их становится видно даже за линзами очков, — да, ни за что в жизни. И пальцем этому розовому недоумку себя тронуть не дам. Ты чего с моих объяснений такие странные выводы делаешь? Мы просто теорию обсуждали. Те-о-ри-ю!       — Нафига ты вообще это делаешь?       — Да я по приколу попробовал, — бурчит Вару и ещё менее разборчиво добавляет, — понравилось…       — Как давно?       — Полтора года, вроде как. Не считал, — коротко отвечает пятый. Пику хочется присвистнуть, но это совершенно не вяжется с его образом, поэтому он лишь делает мысленную пометку на этот счёт. Ключ перешагивает границу из «теплого» в «горячий».       — А почему в повязке?       — Помогает концентрироваться на мыслях. Я и наушники надеваю, чтобы точно ничего не мешало.       — Ты не опасаешься, что кто-нибудь решит воспользоваться тобой в таком состоянии? — вопрос получается какой-то слишком намекающий. Но ощущение ключа в руке, напоминает, что этот момент всё равно ожидает перемотка.       — Не опасался, пока ты из кустов не вышел и не спросил, — нарочито ехидно отвечает Вару. Пик только сейчас замечает, что допрос с пристрастием незаметно превратился в их привычную беседу, с дурацкими шутками и ничего не значащими, по итогу, ответами. То, как быстро Вару принял новую для него информацию почти радует. Возможно, смысла в перемотке времени и нет. Ключ начинает жечь кожу, но пока достаточно терпимо.       — И… тебя совершенно не напрягает возможность быть изнасилованным?       — Нет. С чего бы? О том, как пройти на чердак знаю только я, ну, и ты.       — Почему ты так уверен, что я тебе ничего не сделаю?       — Хотел бы, давно уже сделал, — хмыкает Вару. Его тон какой-то укоряющий и Пик решается на последний вопрос, чувствуя, как ключ жжёт кожу.       «Так ты не против?» — не успевает произнести он, прежде чем боль от ожога пронзает руку. Ладонь непроизвольно разжимается и Пик по привычке мысленно поворачивает время вспять. Наблюдение того, как недовольство на чужом лице сменяет напряжённость, шок и беззаботность — завораживает.       — О! Чего сидишь? — усаживаясь на стул, произносит Вару. Пик мрачно встаёт из-за стола.       — Все ушли, — предвещая второй вопрос, отвечает он, — я тоже пойду.       Из диалога всё ещё нереально сделать однозначные выводы. Возможно дело выгорит, а может и нет. На всякий случай, восьмой сжимает в обожжённой ладони ключ.       На вид, почти ничего не меняется, разве что, только он пришёл раньше, чем рассчитывал. Вару раздвигает ноги, поглядывая на творящееся вокруг сквозь щель маски. Когда пальцы с тихим хлюпанье проникают внутрь, а тело пятого вздрогнув изгибается, он натягивает маску до конца, абстрагируясь от реальности.       Пик выходит из-за колонные. Звук его шагов тонет в развратных стонах. Теперь он может без зазрений совести разглядывать то что ему хочется. Однако сегодня он планирует быть не просто наблюдателем. Но даже в этом случае, стоит немного выждать. Вару облизывает подушечки пальцев свободной руки. Кажется, раньше он так не делал или же Пику не доводилось видеть. Тонкая ниточка слюны тянется от губ, обрываясь под мягким светом маленьких окон. Влажные пальцы дотрагиваются до сосков, вырывая из горла пятого полувсхлип-полустон. Член дёргается, истекая на живот естественной смазкой.       Пик перенимает исходящее от одномастника возбуждение. Джинсы ощущаются катастрофически маленькими, но он, словно затаившийся хищник, продолжает выжидать. Вару ёрзает на черном пледе, кажется с дурацким пятнистым принтом, возможно, у кого-то одолженном. Колени призывно раздвигаются, позволяя бёдрам импульсивно подвиливать действиям пальцев. Стоны становятся громче, заполняя собой всё пространство. Рука, перестав терзать соски, опускается вниз и обхватывает член. С искусанных губ срывается неприлично развратный звук. И, кажется, на этом терпение Пикового короля заканчивается.       Ключ висит на запястье, обдавая руку холодом. Отсчёт пошёл.       Восьмой затыкает чужой рот ладонью. Вару нервно дергается под рукой, начав что-то мычать. Влажная ладонь утыкается в грудь Пика, в попытке оттолкнуть. Колени непроизвольно пытаются свестись вместе, но только обхватывают навалившееся сверху тело. Пик ведёт по мягкой коже внутренней стороны бедра. Натыкается на вторую руку Вару, которую тот не успел вытащить и сделать это уже врят-ли сможет, плотно прижимаемый чужим телом. Проходится по продолжающему стоять, даже после всего произошедшего, члену, обхватывая поджавшиеся яички. Вару тихо стонет, заглушаемый ладонью. От излишне-резких движений один из наушников оказался на пледе, теряясь среди чёрно-белого принта. Пик почти шепчет в открывшееся ухо:       — Только попробуй закричать. Кастрирую, — в подтверждение своих слов он ощутимо сжимает пальцы на чужой плоти. Вару замирает, нервно дыша. Его свободная рука перестает давить на чужую грудь, скользя куда-то в бок. Пик перехватывает кисть прежде, чем пятый успевает стянуть с себя маску для сна.       — Не дергайся, — рычит восьмой. Опасения того, что пятый будет орать или крыть Пика благим матом, когда его рот прекращают зажимать, себя не оправдываю. Парень лишь неровно дышит, облизывая пересохшие губы.       Это всё какое-то совершенно ненормальное. Ненормально ощущение постепенно нагревающегося ключа на запястье. Ненормально желание делать с этим угловатым, совершенно неженственным телом всё что взбредёт в голову. Но более всего ненормальна реакция пятого клона. То как он изгибается от прикосновений, пока Пик обхватывает его член, скользя то вверх, то вниз медленными движениями. То как сжимает губы, пытаясь сдерживать рвущийся наружу голос. Пиковый король чувствует движения зажатой руки, продолжающей анальную мастурбацию. Неосознанно он пытается приноровиться к чужому темпу. Когда восьмой проходится большим пальцем по головке, размазывая влагу, Вару вскидывает бедра, потираясь о стояк одномастника. Тело словно прошибает током. Пик напрягает челюсть, стараясь подавить уже собственный голос.       Терпение трещит по швам. Хочется самоудовлетвориться и неважно как. Ерзающее под ним тело самоконтролю только мешает. Ключ на запястье нагревается, напоминая об ограниченности времени.       Вару недовольно мычит, когда его член отпускают. Руки на удивление не трясутся, позволяя быстро расправиться с ширинкой джинс и немного стянуть их вместе с нижним бельем. Ощущения кожи к коже прошибает насквозь. Даже Вару несдержанно громко стонет, подрагивая всем телом. Пик обхватывает ладонью оба члена. Темп вновь становится медленным, постепенно разгоняясь. Восьмой утыкается носом в чужую шею, вдыхая запах разгоряченного пятого. Чувство эйфории поглощает полностью. В реальности, всё оказывается лучше, чем представлялось.       Вару вполне открыто стонет, подставляясь под чужие действия, трётся бёдрами, усиливая тактильный контакт. Когда Пиковый король ведёт губами по сонной артерии валета, пытаясь разместиться поудобнее, сопротивления не получает лишь удовлетворенный выдох. От этой покорности сносит крышу. Хочется ещё. Увидеть ещё, почувствовать ещё.       Ключ разогревается достаточно сильно и болезненно. По ощущениям, осталось совсем немного, чтобы он приварился к плоти запястья, но Пик продолжает терпеть. Не сейчас. Ему слишком хочется довести дело до конца. Да и дрожащему под ним телу, судя по всему, до финала осталось недолго.       Он обхватывает свою и чужую плоть сильнее, ускоряя темп и уделяя особое внимание головке. Внутренней стороной бедра ощущаются движения второй руки, так же ставшие быстрыми и хаотичными. Предоргазменные судороги прокатываются по мышцам. Вару всё ещё держится, пусть и стонет громче, и двигается больше. А Пика не покидает странное ощущение соревновательности. Он опускает лицо ниже, опираясь на локоть, отчего раскалённый ключ немного смещается, обдавая болезненным жаром новый участок кожи. Но сейчас это не имеет значения. Пик добирается до чувствительных, по воспоминаниям сосков, обводя один языком.       Эффект себя долго ждать не заставляет. Вару изгибается почти до хруста костей, максимально прижимаясь к одномастнику. Ладонь восьмого чувствует чужую пульсацию, пока по пальцам стекает горячая жидкость.       — Пик… — на выдохе произносит пятый, прежде чем расслабленно опуститься обратно на плед. Пиковый король кончает следом. В голове пусто и руку больше ничего не жжёт. Похоже, он вместо того, чтобы по привычке открутить время назад, пустил всё на самотёк. Возможно оно и к лучшему.       Грудь под его щекой плавно вздымается. Ритм чужого сердца с бешеного, постепенно успокаивается вместе с этим успокаивая самого Пика. Небольшое копошение внизу привлекает внимание восьмого. Он чуть отодвигается, позволяя Вару наконец высвободить вторую руку. Первая же переплелась с его собственной и от этого до странного комфортно.       — Знал, значит, — скорее самому себе, чем для пятого произносит Пик. Он чуть приподнимает голову, заглядывая в просвет спальной маски. Ответом ему служит хитрый взгляд поблескивающих в полумраке глаз и утвердительное хмыканье.       Пик укладывает голову обратно на чужую грудь. Накатывает какое-то ленивое удовлетворение. Просто лежать здесь, рядом с человеком, который разделяет твои фетиши слишком хорошо и спокойно.       — Хм… — тянет Вару, видимо, пытаясь привлечь внимание одномастника, — не хочешь?..       Пик поворачивает голову в его сторону, подмечая, что маска с чужого лица исчезла и очки вернулись на своё законное место. Можно, конечно, спросить, где пятый прятал их всё это время, но зачем?       — Не хочешь… — зачем-то повторяет Вару, — сделать это полноценно?       Пик приподнимается на локтях. Прежнюю дремоту сметает вихрем. Не каждый день ему предлагают заняться сексом. Член в предвкушении дёргается, наливаясь кровью. Вару хитро улыбается, чувствуя из-за плотно прижатых друг к другу тел чужое возбуждение.       — У меня как раз есть презервативы твоего размера, — заговорчески шепчет он.