Самая большая ложь

Итак, это произошло. Мона всячески пыталась убедить себя, в незначительности случившегося, но это было тщетно. Астролог не знала как можно жить дальше и делать вид будто ничего не случилось. Потому что на самом деле, это было всë, о чем она могла думать. Скарамуш занимал её мысли всё время. Когда Мона просыпалась, её переполнял стыд. Утро — время трезвого взгляда на вещи и пререосмысыления смысла жизни, так что теперь по утрам, под звуки разбивающихся об плитку капель, Мона стыдила себя. Ей следовало бы сдержаться, ей нужно было остановиться, ей необходимо было не поддаваться минутному порыву. Но Мона — слабачка. И она корила себя за это. На протяжении дня воспоминания о Скарамуше всплывали с завидной частотой. Мона мало что знала о нëм, и от этого было только хуже. Она ведь не одна была там такая жаждущая и возбуждённая и уж точно не она одна решила не останавливаться. Только вот, почему Скарамуш так поступил? Он никогда не казался Моне кем-то, кто шёл на поводу у своих человеческих порывов, хотя бы потому что Мегистус была уверена: Скарамуш — и не человек вовсе. Еще до всего того постыдного, что между ними произошло, Моне было любопытно взглянуть на его созвездие. Однако каждый раз когда она пыталась призвать это созвездие, небо над ней покрывалась аметистовыми тучами, не давая ей прочитать его судьбу. Мона думала что там наверняка что-то страшное и трагичное, и Скарамуш не хочет чтобы кто-нибудь, а особенно Мона, узнали об этом. И пусть она не могла прочесть его судьбу, его ауру она всё ещё отлично видела. Тёмная, густая и вязкая, будто дёготь, она тянулась за ним шлейфом всех тех страшных грехов, что он успел совершить. Мона точно знает что для такой ауры грешить нужно как минимум пару веков, а то и больше. Правда была в том, люди не живут так долго, люди не управляют элементами без глаза Бога, и от людей не может так разить опасностью и темнотой. Скарамуш совершенно точно не был человеком. Но очевидно, Мону это не беспокоило, когда она набросилась на него, будто голодная хищница. Голодная до близости, ласок и внимания. Какой позор. А самое ужасное — Мона никогда ничего подобного не испытывала. Не то чтобы у неё никогда не было других мужчин. Просто Мона никогда не ставила романтические отношения, не важно физические или эмоциональные, выше своих стремлений познать все тайны вселенной. И она была не одна такая. Альбедо, её близкий друг, алхимик из Ордо Фавониус, жил своим делом так же как и она. Они оба были переданы науке всей душой, поэтому когда Альбедо предложил ей поучаствовать в одном его исследовании, Мона не отказала. Как бы смущающе это не прозвучало, но Мегистус переспала с Алхимиком около трёх раз, исключительно ради эксперимента. Но, если так подумать, в этом нет ничего постыдного. Мона и Альбедо взрослые люди, деятели науки, у которых слишком мало времени для романтики, но есть желание познать неизведанное. Они набрались опыта, и разошлись хорошими приятелями, и в целом это был удачный обмен информацией. Мона не жалуется. Однако она признает, что со Скарамушем всё было совсем по другому. Пускай Альбедо красивым, хорошим парнем, который в принципе подходил на роль партнёра с блеском, Мона никогда не испытывала к нему ничего кроме уважения. Поэтому когда у них был секс, Моне непременно было хорошо, но не так. Может проблема была в том что она испытывала сильное влечение к этому заносчивому Предвестнику. Мегистус правда не знала почему Скарамуш вызывает столько чувств и эмоций. Он раздражающий, горделивый и постоянно лезет в драку. Он язвительный и вероятно может заболтать до смерти. Он не верит в звезды и насмехается над Моной всё время. И он напрочь отказывается покидать её мысли. Потому что он тот, кто всегда будто ищет встречи с ней. Он тот, кто подставляется под её удары снова и снова. Он тот, кто смотрит на неё снизу вверх с вожделенным восхищением, когда она оказывается сверху. И он целовал её слишком отчаянно, чтобы потом играть в безразличие. Мона со вздохом навалилась на стол, а её лоб болезненно столкнулся с книжным переплетом. Её дни так и пролетали, заполненные мыслями о Предвестнике, о том что он чувствует, и почему поступает так. Правда в том, что она слишком мало знала о нём, чтобы судить о его мотивах. Вот оно! Нужно разузнать о нём побольше. Тогда, возможно, Мона наконец поймёт почему он такой, и сможет больше не думать об этом. Да. Это была хорошая идея. — К тому же, — согласилась Мона сама с собой, поглядывая на книгу перед ней, — Мне нужно отдать тебя Лизе, до того как она сама придёт по мою душу.

***

Библиотека Ордо Фавониус встретила Мону привычной тишиной и характерным, чудесным запахом пыли и старых книг. Лиза сидела за своим рабочим местом, привычно задрав ноги на стол, в одной руке она держала чашку чая, а другой лениво перелеистывала книгу, зависшую в воздухе. — Мона? — Зелёные глаза Лизы сверкнули, когда она заметила астролога. — Какими судьбами? Её тон был мягким и вежливым, а улыбка распологающей. Лиза нравилась Моне. Библиотекарь Ордо Фавониус была очень умной, начитанной, хитрой и в то же время добродушной. Они с Альбедо и Люмин составляли небольшой круг близких друзей Мегистус, так что Мона была рада встрече. — Я хотела вернуть книгу. — Мона положила фолиант в стопку, которую Лиза рассортирует. Потом. Как нибудь. — Ох, милашка, я очень рада что ты так ответственно подходишь к возврату книг, — Лиза улыбнулась своей всезнающей, выворачивающей чужие души наружу, улыбкой, — но ты же не думала, что я не замечу, что мою дорогую подругу что-то беспокоит. Беспокоит это мягко сказано. Мона не может думать ни о чем кроме этого «беспокойства». Но правду говорить нельзя. Лиза чудесная девушка, но Скарамуш был прав когда сказал, что у них будут проблемы если кто-нибудь узнает. Никто не должен знать. — Меня преследует кое-кто. — Лучший способ соврать — сказать полуправду. Девушка напротив вопросительно изогнула бровь. — Предвестник Фатуи. — Мона закусила губу. Она ненавидела врать, особенно своей подруге. — Он как-то скрыл своё созвездие, я не могу его прочитать и ничего не знаю о нём. Не знаю чего он хочет от меня и чего стоит ожидать. — И ты пришла сюда в надежде откопать что-нибудь про него, так? — Лиза вопросительно склонила голову. Мона лишь кивнула. — Тогда я помогу тебе и ускорю процесс. Мне всё равно скучно и нечем заняться. «Нечем заняться» лежало стопкой неразобранных бумаг у неё на столе, впрочем Мона была рада помощи. — Так что за предвестник? — Шестой. Сказитель. Скарамуш. Лиза задумчиво поднесла указательный пальчик к своим губам. Мегистус начала жалеть о том, что рассказала слишком много. Её подруга была достаточно проницательной чтобы заметить, с каким волнением Мона назвала имя предвестника. Но видимо Лиза решила не задавать лишних вопросов, за что Мона была очень благодарна. — Мы вряд-ли найдём что-то в общем доступе, — заговорила библиотекарь после недолгих раздумий, — но в закрытом архиве Ордо Фавониус должна быть информация. Доступ к этому архиву был только у нескольких высокопоставленных рыцарей. Он был у Лизы, но не у Моны. А это означает что Лиза не должна делиться с ней тем, что там храниться. — Мона. — Голос Лизы звучал как никогда серьёзно. — Я собираюсь нарушить кодекс рыцаря ради тебя и твоей безопасности, так что надеюсь на твоё благоразумие. Что бы ты не узнала о Предвестнике, обещай не делать глупостей. «Прости, Лиза, я уже сделала глупость.» Мона кивнула, не в силах произнести обещание словами. Итак, они просидели в библиотеке до глубокой ночи, чтобы составить совсем небольшой список того, что им стало известно. Из памяти артефактов из Инадзумы они узнали, что Скарамуша создала Электро Архонт, после неких трагичных обстоятельств. Он должен был стать хранителем её сердца Бога, но оказался слишком слаб для этого, и Архонт его усыпила. После, по неизвестным причинам, он проснулся. В этом была проблема памяти артефактов, информация доступна короткими обрывками, которые сложатся в картину только если тебе сильно повезёт. Моне не везло. Она так и не узнала, как он присоединился к Фатуи, и что было после того как он проснулся. Исходя из возраста артефактов Лиза предположила что ему около пятисот лет, и его инадзумское имя — Куникузуши. На этом и разошлись. И пускай узнали они не очень много, но даже эта крупица информации придала Моне больше уверенности. В конце концов, «держи друзей ближе а врагов ещё ближе», ведь так?

***

Близился конец недели, а это означало только одно — время выплачивать арендную плату. Мона со вздохом заглянула в свой пустенький кошелёк. Как и ожидалось моры в нём не было. Дело было не в том что Мона была ленивой и не хотела работать, вовсе нет! Просто все еë время и средства уходили на изучение астрологии, звёзд, планет и их тайн. Как она могла сосредоточиться на своей высшей цели, если она собиралась тратить так много времени и сил на работу? Подумаешь, мора… Для настоящего астролога всё материальное чуждо, Мона была убеждена в этом. Возможно если она возьмёт пару поручений в гильдии искателей приключений у неё хватит моры, чтобы оплатить квартиру в следующем месяце? Стоило попробовать. Только Мегистус собралась выходить на улицу, как в деревянную дверь аккуратно постучали. Мона с недоумением открыла. На пороге стоял почтальон, который часто доставляет ей научные брошюры из фонтейна, однако для рассылки было рановато, да и Моне было нечем расплачиваться. — Здравствуйте, — коротким кивком поздоровался почтальон. — Мне поручено доставить это приглашение лично вам. Распишитесь пожалуйста. Приглашение? Мона была причастна к монштадскому высшему обществу только самую малость, благодаря своим друзьям из Ордо Фавониус, но это не было поводом звать её на такого рода встречи. Встречи, на которые приглашения рассылают посыльными, да ещё и под расписку. Любопытство одолело Мегистус, и она не раздумывая расписалась, забегая обратно в квартиру с увесистым конвертом в руках. Мона принялась за изучение посылки, но чем больше она читала информации об отправителе, тем тяжелее становился её взгляд. На обратной стороне, будто насмехаясь вычурным курсивом, красовалась надпись «Дипломатическая делегация из Снежной», а сам конверт был запечатан сургучом, отлитом в форме герба Фатуи. И как бы девушке не хотелось отдать посылку обратно, она уже расписалась, и дороги назад не было. Внутри и вправду оказалось официальное приглашение на званный ужин в честь подписания мирного договора между Снежной и Мондштадом, который будет проходить в отеле «Гëте», неофициальной резиденции Фатуи. Только вот звали Мону совсем не как гостя, а как элемент развлекательной программы. Девушка не знает откуда Фатуи взяли информацию о деятельности Моны в сфере астрологии, возможно из пары статей в научных журналах, но это не сулило ничего хорошего. На самом деле это было почти что оскорбительно! Звать профессионального астролога, чтобы та работала гадалкой, и развлекала богатых особ! Однако к приглашению полагался соблазнительный аванс, который покрыл бы Моне все расходы на ближайший месяц и покупку новенькой астролябии. И это был только аванс. Она получит ещё больше после самого ужина и сможет не задумываться о расходах ещё два месяца. Возможно, стоит потерпеть вечерок ради двух последующих месяцев, которые она полноценно сможет посвятить науке, так? В конце концов, она уже расписалась о принятии посылки. Обратного пути действительно не было.

***

В назначенный вечер Мона стояла в богато украшенной парадной, протягивая приглашение охраннику. Две огромные лестницы, украшенные сесилиями вели наверх, где располагались жилые комнаты, а вход в главную залу находился прямо напротив входной двери. С двойного потолка, свисала тяжёлая хрустальная люстра, отбрасывая блики от горящих свечей прямо на роскошные, расписанные обои, на которых красовались сюжеты из истории Мондштада. Алый ковер на полу вёл прямо к распахнутым дубовым дверям, за которыми и должно было проходить всё действо. А пока шли приготовления, по зале бегали горничные, заканчивая фуршет, охранники в строгих чёрных фраках и с неизменными масками занимали свои посты. Мона же стала располагаться на месте в дальнем углу зала, которое ей выделили. Сегодня её рабочим местом оказалась крохотная будка на подобии шатра. Вход находился сзади и был скрыт пурпурными занавесками, а стол был достаточно широкий для того чтобы Мона расположила на нём звёздные карты и прочие приборы. Мегистус поблагодарила судьбу за то, что стол был с длинной тёмно-синей скатертью, потому что на девушке было её единственное роскошное длинное платье цвета индиго, с россыпью серебристых блесток по всему подолу, и с откровенным вырезом сбоку, пикантно обнажающим женскую ножку. Наряд был подстать событию, однако сидеть в нём было бы крайне небезопасно, если скатерть не скрывала нижнюю пловину её тела полностью. Зала постпенно наполнялась гостями. В толпе Мона успела приметить Дилюка Рагвиндира, богатого винодела из древнего рода Мондштадской аристократии, Джинн, действующего магистра Ордо Фавониус, со свитой рыцарей и прочих влиятельных людей. Однако когда появилась Синьора, предвестница Фатуи, всё внимание было прикованно к ней. Она держалась настоящей аристократкой, говорила громко, но величественно, а её лицо отражало сухую доброжелательность. Она поприветствовала всех гостей, сделала публичное заявление о том, что покидает Мондштад, но просит поприветствовать других дипломатов, которые будут вести тут дела. — По обычаям Снежной, хозяева бала открывают мероприятие торжественной дуэлью, — сообщила Синьора, — поэтому я приглашаю одиннадцатого предвестника Тарталью и шестого предвестника Сказителя, чтобы показать славные традиции нашей страны и официально открыть встречу. Вот черт. Мона думала что Скарамуш занимается только секретными миссиями, и не появляется на глупых банкетах, однако она оказалась не права. Не то, чтобы Мегистус избегала его намеренно, но она была не готова увидеть Предвестника. Тем более когда он выглядел так хорошо. Когда двое парней оказались в центре залы, Мона не могла заставить себя посмотреть на рыжеволосого Предвестника, потому что всё её внимание наглым образом забрал Скарамуш, который выглядел слишком необычно для себя, от того и завораживал. На удивление, на нём не было привычных инадзумских одежд. Напротив, наряд парня был выдержан мондштадском стиле, и сидел на нём чертовски хорошо. Привычная шляпа отсутствовала, позволяя гостям любоваться его блестящими волосами, глубокого фиолетового оттенка. Ворот шелковой рубашки, открывал вид на изящную шею и проступающие ключицы, а рукава были закатаны до предплечий, и закреплены очевидно дорогущими серебряными запанками. Узкие брюки, заправленные в высокие сапоги, отлично подчёркивали стройность парня, как и роскошно вышитый серебряными нитями корсет на талии. Да видят архонты, Мона пришла сюда не для того чтобы пускать слюни на запретный плод, но она просто не могла отвести взгляда. И она тем более не могла заставить себя прекратить пялиться, когда началась дуэль. Конечно она и сама не раз сходилась с Предвестником в битве, но в такие моменты у неё не было времени чтобы обращать внимание на детали. Сейчас у неё было всё время этого мира для того чтобы понять, что с ней он дрался в пол силы. Потому что она никогда не видела чтобы парень двигался так молниеносно, возникая электро вспышками в воздухе. Скарамуш метал молнии словно копья, безжалостно атакуя своего противника, однако и Тарталья был хорош, рассекая своими гидро клинками. Мона никогда не замечала насколько инадзумский стиль боя отличается от мондштадского. Скарамуш выполнял сложные приёмы, эффектно появляясь то там, то тут, а его движения были гибкие, но резкие и стремительные, что наверняка требовало от него недюжинной силы. Вероятно именно так выглядят навыки, отточенные тяжёлыми тренировками в течение прошедших пятиста лет. Хотя Мона старается об этом не думать. Дуэль несколько затянулась, и тогда Тарталья решил использовать свой электро глаз порчи. Мегистус не думает что использовать электро стихию против создания электро архонта — это хорошая идея, но, кажется рыжеволосый Предвестник знал что делал. Скарамуш отреагировал незамедлительно, используя свой личный туз в рукаве. На мгновение зала осветилась яркой, ослепительной вспышкой, когда Скарамуш резким движением материализовал электрический меч, и такой же вспышкой пронёсся сквозь Тарталью, попутно сбивая его с ног. Зал разразился восторженными аплодисментами, когда Скарамуш элегантным движением спрятал меч в районе бёдер. Дуэль и правда вышла эффектным зрелищем, гости пребывали в восторге. Предвестники поклонились друг другу, и разошлись, растворяясь в толпе. Торжество объявили открытым. Гости танцевали под живую музыку, которую играли приглашённые музыканты, наслаждались фуршетом и напитками. Иногда важные особы подходили к Моне, дабы узнать что их ждёт в будущем. Мегистус быстро переключилась и сосредоточилась на работе, звезды складывались в созвездия, их толкования переплетались в голове девушки, образуя судьбы. Конечно Мона не говорила всю правду. По своему опыту она знала что людям зачастую нужно лишь узнать что-нибудь хорошее. Никто не восхититься твоими способности в чтении судеб, если она расскажет что, например, успех человека продлится недолго, и вскоре он потеряет всё, что наворовал. В конце концов ей платят за развлечение, и именно этим она и занимается. Она как раз провожает взглядом свою последнюю клиентку, когда за стулья напротив Моны садятся Люмин и Лиза, такие же нарядные, как и сама Мегистус. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — вместо приветсвия говорит Люмин. — Вы же знаете как у меня это бывает, — отмахивается Мона, — мне позарез нужна была мора, а тут это приглашение. Я не могла отказаться. Хотите заглянуть в будущее? — Ну нет, — с лёгким смешком отвечает Лиза, — лично я искренне наслаждаюсь сюрпризами от своей судьбы. Да и пришли мы сюда не за этим. — А зачем же тогда? — недоумевает Мона. — Этот инадзумский красавчик и есть тот предвестник, который преследует тебя? — с хитрой улыбкой прашивает библиотекарь. — Скарамуш преследует тебя? — шокированно повторяет Люмин. О нет, только не надо впутывать в это Люмин. — Да, это он. — Раздражённо отвечает Мона. — И да, мне кажется он преследует меня. Преследовал, по крайней мере. — Я могу разузнать об этом кое-что, если ты хочешь. — Предлагает путешественница. Мегистус совсем, совсем не хочет вовлекать в свои проблемы ещё и Люмин, но кое-что ей действительно любопытно. — Каким это образом? — Озадаченно склоняет голову Мона. На что Лиза загадочно хихикает, а сама Люмин, кажется немного краснеет. — Этот Тарталья по какой-то неведомой мне причине готов перед Люмин на четвереньках ползать, — таинственно улыбается библиотекарь, — и сама Люмин не рассказывает почему. — Ты преувеличиваешь. — Ворчит путешественница. — И вообще это долгая и скучная история. Но если понадобиться помощь, Мона, я постараюсь разузнать так много, как только смогу. В этом была вся Люмин. Быть может своим бескорыстным желанием помогать всем вокруг она и очаровала Предвестника. Может даже оказала ему какую-то очень весомую услугу. Но Мона и в вправду не хотела впутывать в эту историю ещё и Люмин, а потому она вежливо отказалась. — Джинн лишит меня премии если я задержусь ещё хоть на секунду, — со вздохом сообщает Лиза, — так что прошу нас извинить. Девушки удалились так же быстро как и появились. Вечер обещал быть долгим… …И правда был таковым. Долгим. Скучным. Тянущимся, словно мерзкая патока на просроченном пироге. Ближе к концу мероприятия у Моны в голове от предсказаний не то гудела, не то била колоколом усталость. Похоже мероприятия такого формата совсем не для неё. На что только не пойдёшь когда позарез нужна мора, так? Может быть другим и было весело. Может быть влиятельные особы заключали тут многомиллионые сделки, или находили себе достойных кандидатов в будущие супруги. Мона лишь хотела забрать свой гонорар и уйти. И, возможно, стащить пару тарталеток с буфетного столика. — Астрология совсем не кормит тебя, да? — Раздался обманчивый, мягкий голос над её головой, пока она мечтала о манящей сладости угощений. Скарамуш. Он всё-таки нашёл время чтобы докопаться до неё. Если бы у Моны было время, она бы морально подготовилась к этой встрече, но сегодня она была слишком занята, рассматривая чужие созвездия. Так что Мегистус лишь недовольно подняла на парня серый, словно громовые тучи, взгляд. — Серьёзно, Мона, — усмехается Предвестник, — ты даже на мой зад сегодня так не пялилась, как на те тарталетки. Удивительно как легко этот парень мог заставить её кипеть от злости. И, может самую малость, от возбуждения. — А ты пришёл чтобы травить дешёвыми подкатами? — Мона сохраняет самообладание. — Если так, то у меня тут работа. Либо получай предсказание, либо не трать моё время. Скарамуш заливисто расхохотался, а затем вальяжно присел на стул напротив, бесцеремонно закидывая ногу на ногу, пока его локоть покоился на спинке. Ворот рубашки сместился, оголяя местечко под ключицей, украшенное фиолетовым символом электро. Татуировка? Неожиданно. — О великий астролог, Мона Мегистус, — начал он с издёвкой, — что же ожидает меня в моём загадочном и непостижимом будущем? Ладно если он хочет эту игру, он её получит. И Мона не собиралась проигрывать, о нет. — Хм. — Мона призвала свою гидро карту созвездий. Конечно она всё ещё не могла посмотреть на его созвездие, но она никогда не исключала хороший блеф из своих атакующих приёмов. — С чего бы начать, Куникузуши? Издевательская улыбка моментально сошла с лица предвестника, а в сапфировых глазах мелкнула угроза. В следующую секунду он наклонился вперёд так близко, что между их лицами почти не осталось никакого расстояния. Она могла чувствовать его горячее дыхание на своем лице, но что ещё хуже, она чувствовала как мелкие всполохи от электро кинжала, щекотят её кожу опасно близко к глотке. — Откуда тебе известно это имя, колдунья? — Прорычал Скарамуш практически ей в губы. Не самый лучший момент чтобы думать о его губах, но он был слишком близко, а контекст был совсем не важен. — Расслабься, — Мона собрала волю в кулак и самодовольно ухмыльнулась в лицо напротив, — я не собираюсь трепаться. — Ты и не сможешь трепаться с перерзанным горлом. — Глаза Скарамуша опасно сузились. Мона расслабленно откинулась на спинку своего кресла, отмечая про себя, что если бы она сделала это менее аккуратно, её горло действительно пострадало бы. — Если бы ты хотел убить меня, ты бы уже это сделал, — рассуждает астролог, — но, по неизвестной мне причине, ты больше лаешь, нежели кусаешь. Скарамуш раздражённо сжал тонкие губы, и нахмурился, а на его носу образовались морщинки. Очаровательно. Моне нравилась такая позиция, нравилась брать контроль над ситуацией в свои руки, нравилось сбивать спесь с Предвестника и наслаждаться его слабостью. Он только раскрыл рот чтобы ответить что-то наверняка колкое, но тут вдруг встрепенулся, будто почуял что-то, а в следующую секунду они в лиловой вспышке телепортировались за пурпурные занавеси шатра, в крохотное треугольное пространство между углом залы и будки предсказаний, скрытые от чужих глаз, в полной темноте. Места для двух человек стоящих в вертикальном положении там откровенно не хватало, поэтому Мона оказалась вжата в угол, а Скарамуш сидел у неё в ногах, еле дотягиваясь ладонью до её лица, в попытке заткнуть астролога от возмущений. На мгновение она тоже почувствовала тревожное ощущение, холод, что распростронялся по всей её коже, хотя от Скарамуша исходил жар. Предвестник дождался пока холод полностью исчезнет, прежде чем отнял ладонь от рта девушки. — Ч-что это было? — тихонько спрашивает Мона, стараясь вести себя тихо. Тот холод пронизывал до самых костей, и все возмущения по по поводу внезапного еë «похищения», так и остались непроизнесенными. Мороз напугал девушку, а потому она была немного благодарна Скарамушу за своё «спасение». — Это была Синьора — Также тихо отвечает Скарамуш. В темноте не видно его лица, но голос звучит раздражённо. — Теперь когда меня перевели в Мондштад она вообразила себя моей начальницей. Я итак оказал этой ведьме услугу появившись на её глупом банкете, но вылизывать зад инвесторам по её указке я не собираюсь. — Так значит, ты надолго здесь? — Разочарованно вздыхает Мона. — Похоже на то. — Снизу доносится смешок. — Что, боишься что теперь будет сложнее меня избегать? — Я не избегаю тебя! — Злостно шикает Мегистус. — Правда? — Тон его голоса внезапно понизился. — А вот мне показалось иначе. — Прохладные пальцы коснулись щиколотки девушки и нежно двинулись вверх. — Мне показалось будто после случившегося, — пальцы огладили икроножную мышцу, — тебе настолько понравилось, что ты испугалась, — щекотно прошлись по колену, — и спряталась в своём домике, — оцарапали внутреннюю сторону бедра, — надеясь что твоё влечение пройдёт само собой. Мона ненавидела себя за, то как быстро она таяла, ненавидела этот глубокий вырез на своём платье, который слишком легко открывал Предвестнику доступ к самым чувствительным местам, ненавидела Синьору за то, что им пришлось прятаться в этом узком, тёмном, слишком интимном пространстве. Её тело предательски реагировало на каждое слово, каждое прикосновение парня, отзываясь горячей пульсацией внизу живота. — Я в-вовсе не избегаю тебя. — пытается ровно сказать Мона, но её голос дрожит, выдаёт свою хозяйку с потрохами, когда Скарамуш ладонью оглаживает внешнюю сторону оголенного бёдра, укладывая её ногу к себе на плечо. — Я просто д-даже не знаю что и думать. — А о чем тут думать? — Спрашивает Скарамуш, продолжая гладить её бедра, щекой прижимаясь к коже на внутренней стороне. — Мы два взрослых человека, которые безудержно желают друг друга. — Его голос ощущается вибрациями между её ног, и от этого становится только жарче. — Так почему бы нам просто не делать то, чего мы так отчаянно хотим? «Потому что мы враги и ненавидим друг друга. Потому что если кто-то узнает, у нас будут большие проблемы. Потому что если мы увлечемся, я могу влюбиться в тебя, а этого ни в коем случае нельзя допустить.» Сердце неистово забилось в груди, когда она почувствовала костяшки второй руки Предвестника поверх своего нижнего белья, будто, оглаживая влажную ткань, он показывал насколько сильно она в действительности его хочет. А она хочет. Так сильно хочет, что ей пришлось сжать в ладонях ткань своего платья, в место того чтобы схватить парня за блестящие волосы, и грубо оседлать его лицо. — Мона, — её имя мурлыканьем разносится в темноте, — останови меня сейчас и я больше никогда тебя не трону, обещаю. Это был её шанс прекратить то безумство, которое они затеяли. Сделать вид будто ничего не случилось, выйти сухой из воды, разве не этого она хотела? Нет. Не этого. — Если ты посмеешь остановиться хоть на секунду, — Мегистус решительно вплетает свои пальцы в его волосы, — я прокляну весь твой род в седьмом поколении. Снизу послышался самодовольный смешок, за которым последовал мокрый язык, оглаживающий её вульву сквозь и так промокшую ткань белья. Второй рукой Мона прикусила костяшки пальцев чтобы не застонать в голос, пока Скарамуш продолжал дразнить её стараясь языком оттянуть ткань и проникнуть за кромку белья. Он демонстрировал такую же решительность, когда его руки смело переместились с бёдер, на ягодицы притягивая Мону ещё ближе. Нижнее бельё жалобно трещало под страстным натиском парня, пока наконец не слетело с неё, разойдясь по швам. — Вообще-то они были дорогие. — Возмущается девушка, но её недовольство тонет в её же сладостных вздохах, когда горячий язык Скарамуша наконец касается её влажных складок. — Я куплю тебе десять таких же если ты соизволишь заткнуться. Предвестник укладывает вторую ногу девушке к себе на плечо, заставляя её сжать бёдрами его голову. Осознание того что, Скарамуш, с недавних пор главный объект её сексуальных фантазий, трахает её языком, держа за ягодицы на весу у стены, в комнате, наполненной самыми влиятельными людьми Мондштада, сводит её с ума. Его язык вытворяет нечто невероятное, заставляя её биться затылком об угол, запрокидывая голову в удовольствии. Мона скрещивает ноги у него за спиной, и обеими руками хватается за его волосы в попытке удержаться, но его сильные руки держат её так, как будто она ни грамма не весит, и это позволяет ей раствориться в его ласках не думая ни о чем. Скарамуш слизывал всю её влагу, так жадно, как будто от этого зависела его жизнь. Он чередовал плавные мазки с интенсивными, играл кончиком с самым чувствительным местечком, заставляя Мону кусать свои губы в кровь в попытке сдержать крики удовольствия. Её грудь тяжело вздымалась, пока Скрамуш будто пытался высосать из неё всё соки. Не то чтобы она была против. Как она могла быть против когда его язык начал аккуратно проникать всё глубже внутрь? Предвестник искусно растягивал её изнутри, заставляя её воображать как бы хорошо он растягивал кое-чем побольше потверже и погорячее. Одна мысль об этом подтолкнула девушку ближе к заветной черте удовольствия, а его чертов идельный язык, активно теребил чувствительный комочек нервов, целенаправленно подводя её ещё ближе. Жар стремительно собирался в точке чистейшего удовольствия, норовясь вот-вот взорваться яркой вспышкой по всему телу. Все её мышцы сжались в предвкушении, контролировать и подавлять стоны стало практически невозможно. — Скар, черт возьми, — девушка звала его шёпотом, будто в бреду, — архонты, как же хорошо! Скарамуш, ускорил движения языком, заставляя партнёршу мелко дрожать от подступающего оргазма. Чувствуя, как у неё учащается дыхание, он с нажимом всосал её набухший от стимуляций клитор, образуя мучительно приятный вакуум. Мона чувствовала себя так, будто вознеслась на селестию, а затем упала обратно на землю. Всё еë тело прошибло крупной дрожью, с губ сорвался отчаянный всхлип, а по венам растекалось удовольствие в чистом виде. Скарамуш продолжал нежными поглаживаниями ласкать Мону, пуская приятные пульсирующие волны тепла по её телу, заставляя дрожать от перестимуляции. Мышцы ослабли и ощущались как вата, а губы едва могли пошевелиться. Предвестник снял её ноги со своих плеч, и опустил девушку на свои колени. Его руки мягко обхватили спину Моны, легонько поглаживая её пальцами, пока она обессиленно уткнулась носом в его оголенную шею. Они просидели так, несколько минут, вслушиваясь в отдалённые голоса, пробивающиеся сквозь плотную ткань шатра, пока восстанавливали дыхание. — Ты же понимаешь, что нам нужно будет чётко обговорить… — Мона смущённо запнулась, вызывая у Скарамуша мягкий смешок. -… Условия. — Условия? — В его голосе прозвучала насмешка. — Условия. — Повторяет девушка. — Нам нужно установить границы чтобы… Ей было сложно закончить это предложение. Чтобы всё не зашло слишком далеко. Чтобы никто не остался с разбитым сердцем. — Я понял. — Внезапно серьёзно отзывается Скарамуш. — Я бы тоже не хотел сделать чего-то, что недопустимо для тебя. Он понял это по своему. Мона облегченно вздохнула, хотя осознание того что его заботит её удовольствие, кольнула в сердце, пока еще незначительным, но всё же сомнением. Сомнением в том, что это хорошая идея. — И ты должен мне десять самых дорогих пар трусов в Мондштаде. — Мона ткнула пальцем ему в бок. — А ты должна мне такой же крышесносный оргазм. — Парировал Скарамуш. Мегистус, всё ещё отходя от удовольствия, слабо шлепнула Предвестника по груди. Однако ответить было нечем. — Ходить-то сможешь? — спрашивает парень. — Не надо быть таким самодовольным, — ворчит Мона, — мне просто нужно немного времени. — Если ты всё-таки сможешь ходить завтра, — продолжает Скарамуш, — Приходи на Мыс Веры ближе к полуночи. Обсудим эти твои условия, и я верну тебе свой должок. — А затем в его голосе слышится привычная наглая усмешка. — Может быть и ты захочешь вернуть мне свой.