Крайне беспощадно

      Если честно, ты и представить не могла, что такое могло произойти.       Довольно очевидно, что тебе, как одной из новобранцев Фатуи, прежде чем получить своё первое задание, надо было пройти испытание и доказать силу. Обычно это делалось путем спарринга новичков друг с другом до тех пор, пока один из них не сдавался — победитель же получал желанную миссию в качестве своего рода награды.       Ты усердно готовилась к этому заветному моменту: тренировалась быстро обезоруживать противника и обездвиживать его, заставляя рухнуть на землю метким ударом ногой в колено.       К чему ты, однако, не готовилась, так это к борьбе с одним из опытных обладателей Глаза Бога, который мог бы в мгновение ока лишить тебя жизни, если бы он того захотел.       Участвовать в спарринге с Предвестником — большая честь, и можно было догадаться, какая волна зависти хлынет в твою сторону спустя какое-то время. Тем не менее существует разница между схваткой с кем-то почётным, вроде Одиннадцатого Предвестника, и с таким поехавшим, как Шестой, с которым тебе теперь придётся теперь иметь дело.       Вопреки всем своим агрессивным возмущениям и протестам, ты понимала, что от этого не будет никакого толку. Тут либо принимаешь участие в битве, либо… Что ж, ты и понятия не имеешь, есть ли здесь какая альтернатива. Почему-то казалось, что уже поздно отступать, учитывая всё то, что ты успела увидеть в работе с Фатуи. Они, будучи известны своей безжалостной натурой, явно не пошли бы на такой банальный риск, вроде позволения тебе вернуться домой.       Видимо, тут действительно не пахло какой-либо альтернативой борьбе с Шестым из Одиннадцати Предвестников Фатуи.       И почему же именно тебе придётся участвовать в этой несправедливой схватке, было выше твоего понимания, хотя долго здесь раздумывать не пришлось: количество новобранцев являлось неравномерным, в связи с этим тебе элементарно не повезло с тем, что Скарамучча стал твоим единственным спарринг-партнером.       Называйте это удачей быть любимицей Бога.       Следуя за Скарамуччей в один из уединённых залов, внутри которого вы собирались провести дуэль, ты успела поразмышлять об одном положительном аспекте этой ситуации: поскольку использовать Глаз Бога снаружи, в окружении посторонних, было слишком опасно, во время битвы никто из смотрящих не сможет наблюдать за твоим жалким проигрышем.       Это осознание, по крайней мере, избавило от страха публичного унижения. И теперь всё, о чём тебе остаётся беспокоиться, так это о возможной смерти.       Поглощённая своими мыслями, ты бы так и не поняла, что вы уже на месте, если Скарамучча бы не цокнул в нетерпеливом ожидании:       — Закончила витать в облаках? Мне это действительно начинает действовать на нервы. В реальной битве ты была бы давно мертва, и это только из-за твоей рассеянности.       Отличное начало. Губы сжались в тонкую линию, в горьком разочаровании от первого впечатления, которое ты произвела на своего господина. Да даже если ты и выживешь в этой дуэли, Скарамучча ни за что не станет воспринимать тебя всерьёз.       — Извините, сэр, — сдерживая дрожь в голосе, ты слегка поклонилась, твоё тело и мышцы были крайне напряжены от панической нервозности, — Этого больше не повторится.       Скарамучча хмыкнул, закатив глаза:       — Я очень на это надеюсь. А теперь самое время проверить, достойна ли ты быть членом Фатуи.       К твоему удивлению, Предвестник не нападал — вместо этого он выжидающе наблюдал за тобой, ожидая первого удара.       Поскольку противиться было бесполезно, ты ринулась вперёд, стремясь нанести болезненный удар в челюсть, который наверняка сразу же отключил любого обыкновенного противника.       Скарамучча же просто скучающе сделал шаг в сторону, тем самым уклонившись от удара. Затем, не успев того осознать, он схватил твою вытянутую руку, и через мгновение ты оказалась на земле, в глазах всё расплывалось от такого сокрушительного удара.       Мужчина тяжело вздохнул:       — Сплошное разочарование. Вставай, лузерша, начинаем с начала.       Твоя следующая попытка началась с удара ногой в бедро Скарамуччи. С твоей вытянутой ногой, ему бы оставалось так же двинуться сторону, однако он не пытался уклониться от твоей атаки, как до этого. Наоборот, шагнул вперёд, оказываясь теперь почти грудью к груди с тобой. Удар, который ты собиралась сделать болезненным, стал ничем иным, как мягким толчком, поскольку вместо ноги твое бедро столкнулось с его бедром.       Внезапно, твою спину пронзила жгучая боль. Твои мышцы сократились, и недолго поразмыслив ты сообразила, что только что наблюдала его Глаз Бога в действии.       Этот опыт был ужасающим: боль была кошмарной, но всё ещё терпимой. Да только спустя несколько секунд тело уже едва слушалось тебя — по конечностям прошёл мышечный спазм, электричество сжало их до такой степени, что ты не могла попросту двигаться.       — Жалкое зрелище, — съязвил юноша, сморщившись, изучая твою всё ещё подрагивающую фигуру, — Не драматизируй. Мы ещё не закончили.       Так уж вышло, что Скарамучча был слишком быстр, от чего ты вряд ли могла нанести ему нечто более внушительное, чем один удар. Но тут тебе повезло: твоя рука, падающая на землю, ударила его по щеке — не настолько колоссально, чтобы причинить хоть отдаленную боль, но это был первый раз, когда ты действительно сумела прикоснуться к нему.       Его реакция не была благосклонной.       За один такой крошечный шлепок по щеке ты получила удар по носу, от которого дорожки крови потекли по твоему лицу, попадая на губы. Острый металлический привкус был довольно освежающим, учитывая, насколько ты уже была истощена.       Была уверенность, что после этого прошло ещё бесчисленное множество попыток, но в какой-то момент память начала размываться, не позволяя запоминать их количество, пусть ты и дальше пыталась наносить удары, пинки или даже укусы. Единственным очевидным фактом была бесполезность всех этих действий, даже несмотря на то, как многократно ты атаковала его под разными углами, различными техниками.       Чем больше ты пыталась, тем пагубнее становились твои собственные травмы, а он — невредим. К этому моменту ты была почти уверена, что левая рука уже вывихнута, если не сломана, а одна нога едва выдерживала вес тела.       Кровь всё ещё стекла по лицу в нескольких местах, а глаза до сих пор слезились после того, как он врезал по твоему носу, оставалось только молиться о том, чтобы он не нарушал ритм твоего собственного сердца, когда использовал Глаз Бога.       Откровенно говоря, вся эта ситуация — не ахти. Но по крайней мере, ты всё ещё была жива.       — И это серьезно является твоим пределом? — Скарамучча приподнял брови, усмехнувшись и склонив голову набок, — Я едва использовал свой Глаз Бога, а ты уже валишься с ног. Ты слишком медленна. Какая же трата моего времени.       Только после этого тебя озарило, что единственной причиной наличия такого огромного количества попыток была твоя неопытность, которая его ой как забавляла. Это было нечто вроде извращённой формы развлечения для него. В то время как любой другой оппонент сообщил бы напрямую о неготовности вступить в ряды Фатуи после первого же поражения, Скарамучча решил сыграть с тобой в кошки-мышки, где он играл роль кошки, что очарована мышью, а та борется исключительно за собственное выживание.       — И кому только могло прийти в голову, что в тебе есть что-то особенное для становления полноценным членом Фатуи? Ты лишь испоганишь нам репутацию, — этот мелодичный, дразнящий тон Скарамуччи становился всё более и более раздражающим, — Или же ты планировала стать посмешищем для наших врагов? Тогда вперёд! Вполне вероятно, тебя отправят на линию фронта, и тогда мы заставим врагов недооценивать нас прежде, чем нанесём сокрушительный удар.       Не успела ты обдумать своё дальнейшее действие, как твой кулак врезал ему по щеке. Ты точно была уверена, что услышала приятный треск кости, а может это было просто хлещущей кровью в твоих ушах. Скарамучча отшатнулся назад, изо всех сил стараясь не потерять равновесие, а тихий стон боли сорвался с его губ.       — Дрянь, — прорычал юноша, на бледной коже которого уже начал проявляться синяк. Его зрачки сузились, — Ты ой как пожалеешь, я об этом позабочусь.       Ты издевательски усмехнулась, вновь обретённое высокомерие и ликование заставляли действовать совсем уж безрассудно.       — Да ладно? А может теперь ты — посмешище Фатуи? — ты расплылась в аморальной ухмылке, струйки крови придавали зубам красный оттенок, — Предвестника ударил новобранец? Как же унизительно.       Похоже, старая-добрая поговорка: «Не провоцируй загнанное в угол животное» — сейчас очень хорошо отображала Скарамуччу.       Ибо в следующее мгновение, ты осознала, что находишься на полу, затылок ныл после глухого удара о поверхность.       — Не будь такой нахалкой, — угрожающе низким, словно затишье перед надвигающейся бурей голосом процедил Скарамучча, — Если бы я действительно хотел серьезно ранить, тебя бы уже не было в живых. Действительно настроена сделать меня своим врагом?       Его рука схватила твоё горло, а сам он опустился на колени перед тобой. Искры электричества заплясали вокруг кончиков чужих пальцев, когда хватка начала усиливаться, перекрывая твой кислород. Ты бы закричала, оставались бы в тебе хоть какие-то силы. Его пальцы оставляли следы на твоей коже, электрический ток был слишком обжигающе горячим, чтобы не оставить заметного клейма. Ощущение этого было таким же ужасным, как и сам запах — горящей плоти. Он вызывал рвотные позывы, и не будь сжимающей твоё горло руки Скарамуччи, скорее всего, тошноты было бы не избежать.       Внезапно и, вероятнее всего, случайно бедро Скарамуччи проскользнуло между твоих ног, прижавшись к промежности. И хотя это было совершенно, в корне неправильным, у тебя перехватило дыхание.       Разумеется, каждый мускул в твоем теле отзывался болью, сломанная рука ныла, а кровь медленно высыхала на твоем лице, но все же — вся ситуация резко приняла совершенно новый оборот, особенно, если учитывать текущее положение, в котором вы оба сейчас находились.       Взгляд Скарамуша был прикован к твоему лицу, он все ещё ухмылялся, изучая его малейшие эмоциональные перепады.       — Ну и? — произнёс он с презрением, — Уже сдаешься? Вот же досада, насколько было легко тебя вот так прижать. Серьёзно, ты ведь сейчас совершенно беззащитна. И полностью в моей власти.       Тогда ты понятия не имела, что на тебя нашло. Чистейший инстинкт, в сочетании с извращенной формой похоти, вызванные унизительными оскорблениями со стороны Скарамуччи. Инстинкт, который заставил прижать свои бедра к его телу, после чего последовал слабый стон, вырвавшийся после ослабления хватки на твоем горле.       Впервые за этот вечер Скарамучча потерял дар речи.       Но к сожалению, этот момент благословенной тишины продлился не более десяти секунд, прежде чем он расползся в своей фирменной ухмылке, и возможно, уже в более самодовольной и высокомерной, чем до этого.       — Да ты, должно быть, шутишь. Ты всерьёз кайфуешь от этого?       Уже во второй раз ты отзеркалила его манеру общения, усмехнувшись и склонив голову набок, высматривая его реакцию.       — А что, если так и есть? — протянула ты, продолжив, — Думал, я тебя боюсь? Вот и подколола Вас, сэр, ведь это мне приносит нечто иное, кроме как наслаждение.       Всего лишь от этих нескольких слов, твоё горло отдало такой болью, будто бы всё там пересохло. И было предчувствие, что с этого момента лучше не станет.       — Как же это непристойно, — смех сорвался с губ Скарамуччи, он покачал головой, даже не до конца в это поверив, — Блять, и как тебе не стыдно после этого.       Полноценного времени на ответ не дали. Его бедро качнулось вперед, демонстративно вжимаясь в твою промежность с таким давлением, что ты едва слышимо всхлипнула.       Но естественно, Скарамучча сумел это расслышать, от чего его оскал только расширился.       — Скажи-ка мне, шлюшка, — проворковал он, сверкая глазами, — Что ты сейчас, интересно, позволишь мне сделать с тобой, а? Держу пари, что угодно. Учитывая, насколько отчаянно ты сейчас выглядишь.       — Оу? Звучит так, будто сам горишь желанием развратить меня.       — Может и так. Поскольку прямо сейчас мне действительно интересно, как я ещё смогу заставить тебя кричать.       И, говоря откровенно, ты не смогла сдержать тихий стон после таких слов и после такого обещания, что было сформулировано, словно угроза.       — Тогда делай то, что считаешь нужным.       Мгновением позже его губы оказались на твоих, заключив тебя в болезненном поцелуе, от чего даже ваши зубы сумели столкнуться. Его язык проник в твой рот, тем временем как рука схватила сзади за шею, успешно удерживая от отстранения, даже когда ты уже начала чувствовать головокружение из-за нехватки кислорода.       Так как отстранение являлось чем-то невозможным, ты решила укусить, зажав его нижнюю губу между зубами так сильно, что потекла кровь, железный привкус которой тут же почувствовался на языке.       Скарамучча выругался на это, в следствии чего зрачки его глаз сузились, и он, наконец, отстранился. Ты подметила, насколько ему шёл красный цвет, будь то легкий макияж в уголках его глаз или свежая сочащаяся рана.       — А ты бесстрашная, как я погляжу, — чужое лицо зависло прямо над твоим. Ты вздрогнула, когда несколько капель крови с его разорванной губы скатились, ударившись о твою щеку, — Но кажется, ещё не совсем поняла, кто здесь главный.       Вдруг, с тебя буквально сорвали одежду, оставив почти полностью голой, прикрываемой лишь лоскутами ткани, прилипшими к уязвимому телу. Гибкие пальцы скользили по твоим изгибам, блуждая от живота вниз, в направлении между ног, раздвигая твои бедра.       Улыбка у Скарамуччи, была неоднозначной и извращённой. Он заговорил уже приторно-сладким голоском:       — Ничего страшного. Я уже привык иметь дело с идиотами.       Одним быстрым движением руки, которой он только что раздвинул твои ноги, крепко схватил твою челюсть, заставив рот приоткрыться, просовывая в него два пальца. Он не ждал, пока ты обсосёшь, а просто крутил ими, собирая слюну.       Затем, не колеблясь, он резко вошёл ими в твою киску, наслаждаясь болезненным воплем, который ты испустила, инстинктивно выгибая спину.       — Да вы поглядите на неё, нежданно-негаданно, как стала такой послушной. Очень интересно.       — Ох, завались. Просто продолжай, — ты кинула взгляд в его сторону. Однако трудно было на него злиться, точно не во время того, как он продолжал входить в тебя.       — Ты не в том положении, чтобы командовать мной.       Когда его пальцы коснулись чувствительной точки внутри тебя, твои стоны стали больше походить на визг, глаза немного прикрылись.       — Чёрт, поторопись, — выдохнула ты, пытаясь насаживаться бедрами на его пальцы, — Быстрее, ох, Архонты…       Скарамучча усмехнулся, вводя пальцы в твою киску и вынимая их нарочито медленно, не собираясь торопиться, даже когда ты одарила его своим недовольным взглядом.       — Видишь ли, у людей и собак есть нечто общее.       Внезапно, всё внутри будто бы скрутилось, когда пальцы вновь попали по той самой точке, что заставило твоё зрение затуманиться, вместе с этим издавая протяжный стон.       — Их нужно учить хорошо себя вести. Давать награду за хорошее поведение, — каким-то образом Скарамучче удавалось казаться совершенно равнодушным к тому, что он сейчас делал, несмотря на заметно проявившееся очертание члена под тканью тёмных шорт. Затем его свободная рука схватила твою раненую руку, сильно надавив на сломанную кость. Ты закричала, извиваясь на земле, чтобы хоть как-то отбиться от той боли, пронзившей твой позвоночник. Напрасно ты пыталась толкаться ногами: они были тесно ограничены в движениях. Скарамучча улыбнулся, — Но также не забывать наказывать, если они вели себя плохо. В противном случае, те не смогут понять совершённую ошибку.       К твоему ужасу, добавленная агония сделала твою киску ощутимо намокшей, хлюпающие звуки стали излишне непристойными, пока Скарамучча продолжал иметь её пальцами.       — И ты только что была непослушной сукой. Не смей отдавать мне приказы, — сказал он, приподняв одну бровь, уже заранее ожидая твой протест. Но рука всё продолжала болеть, и ты решила пока что держать рот на замке, — Если тебе чего-то хочется — умоляй. И возможно, я учту твою просьбу.       Сказав это, он продолжил. Его большой палец время от времени касался твоего клитора, просто чтобы ещё больше поддразнить. Тем не менее, ты не сдавалась и стискивала зубы, решив не давать ему того, что он хочет. Ибо всё, чего он, вероятно, желал — это наблюдать, как ты сломаешься.       Скарамучча хмыкнул, добавляя третий палец, и это было достаточно болезненно, чтобы заставить тебя вздрогнуть.       — Ты упрямее, чем я ожидал, — протянул он, — Но благодаря этому веселее будет созерцать, как ты рушишься подо мной, — затем он полностью убрал свои пальцы, ухмыляясь тому, как разочарованно ты хныкнула от внезапной пустоты. Вскоре после этого головка его члена прижалась к твоему входу, но только дразня, ещё не входя, как бы ты не выгибала спину и не пыталась наклонить свои бедра к нему.       — Давай, — попросила ты хнычущим голосом, — Просто сделай это, не дразни меня, придурок.       На лбу Скарамуша выступили капли пота — довольно очевидно, что это также сказалось на нём, ещё и учитывая, как долго он пытался сдерживаться. Тем не менее, ты не могла быть уверенной, что его воля сломится раньше, чем твоя. Он покосился на тебя, тоном источая притворное разочарование:       — Ты действительно ничему не учишься, да? — вопрос был риторическим, и через секунду по твоему телу пробежал электрический ток, снова принеся с собой букет из боли и агонии.       Естественно, ты вскрикнула. Твое горло в этот момент настолько першило, что было бы не удивительно, начни оно кровоточить.       Электричество заставило твоё лоно сжаться, и Скарамучча усмехнулся, качая головой.       — Посмотри на себя, твоя киска такая ненасытная. Ты так сильно хочешь мой член, псина? Я уже упоминал, как его заработать.       Твоя грудь вздымалась, неустойчивые бедра дрожали, и когда Скарамучча снова коснулся большим пальцем твоего клитора, слегка стимулировав его электрическим током, ты решила, что упрямство в этой ситуации просто не стоит того. Он мог позволить тебе победить, как бы долго ты не собиралась сражаться и сопротивляться.       — Бля, ну пожалуйста, — выдохнула ты, откинув голову назад и двигая бедрами, пытаясь усилить трение своего клитора, от чего он полностью отодвинулся, — Ну пожалуйста, трахни меня, мне этого очень хочется. Хорошо?       Румянец украсил твое лицо и растёкся по шее, унижение вонзалось в кожу, словно маленькие уколы по позвоночнику. Скарамучча наблюдал за тобой с явным интересом. Но пока не был удовлетворен. Ты заскулила от отчаяния, стараясь не заплакать.       — Чёрт, Святые Архонты… Я буду хорошей. Я буду хорошей для Вас, сэр, — твой голос дрожал, когда ты шире раздвигала бедра, и такая поза выглядела ещё более привлекательно и покорно, — Прошу, просто трахни уже меня. Мне нужен твой член. Я даже… Блять, я буду твоей хорошей сучкой.       — О, да ты посмотри на себя, — промурлыкал Скарамучча, — Стала такой послушной.       Он склонил голову набок, легкая ухмылка скользнула по его губам, пока руки блуждали по твоим бёдрам, проводя ногтями по внутренней стороне.       — Ты ещё не сломлена, я это знаю. Так что не думай, что сумела меня убедить, — одним плавным движением его член вошёл в тебя, стремительно, почти во всю длину, не дав тебе времени приспособиться. Издав пронзительный стон, спина выгнулась в элегантном изгибе, а бедра дернулись к бёдрам Скарамуччи, в слабой попытке взять больше. Трение было настолько сильным, что у тебя едва не потекли слюнки, — Тем не менее, — на полустоне произнёс Скарамучча, снова и снова вбиваясь в тебя, — Хорошие питомцы заслуживают награды.       Его руки легли на твои бёдра, удерживая рядом достаточно сильной хваткой, будто пытаясь оставить синяк. Одна только мысль о том, что ты будешь вся в таких метках по его вине, возбуждала гораздо больше, чем должна была.       И ты всё ещё понятия не имела, как будешь скрывать или хотя бы замазывать эти шрамы от ожогов на шее.       Темп, который он задал, был быстрым и жёстким, что стало долгожданным подарком после всех тех насмешек, которым ты подвергалась. Каждое прикосновение его члена к твоим стенкам, каждый раз, когда он вынимал его, заставляли откидывать голову назад и стонать. Эти звуки были бесстыдно громкими — честно говоря, Скарамучча был единственным, кто мог бы здесь осудить тебя. Хотя даже он то и дело издавал хрипы и стоны.       — Чёрт, Скарамучча, — захныкала ты, насаживаясь сильнее на его член, когда он наклонился вперед, губами обхватывая один из твоих сосков, слегка касаясь его зубами, — Я так близко, ох, блять…       Он тут же остановился, потому что, как же в такой ситуации не побыть придурком, очевидно.       — Я ещё не слышал, как ты кричишь. Я не позволю тебе кончить, пока этого не произойдет.       Он не дал тебе возможности ответить и вместо этого вновь ускорил свой ритм. Бёдра ударялись о твои, а глаза закрылись, когда ты почувствовала, как прерванный оргазм снова нарастает. Твоё мимолетное удовольствие было быстро разрушено жгучей болью в ноге.       Рука Скарамуччи, охваченная электричеством, опустилась и обжигала кожу на внутренней поверхности бедра. Боль была гораздо более терпимой, чем ранее на горле, но, несмотря на это, всё ещё мучительной, подобная выливанию кипящего масла на тело.       Прежде, чем осознать происходящее, ты закричала, если не завизжала. Всего через несколько секунд ты кончила на его член, удовольствие и боль смешались вместе, пока ты не начала заливаться слезами, медленно катящимися по щекам.       Дыхание Скарамуччи стало прерывистым, его грудь вздымалась, а толчки ускорялись. Его ритм сбивался время от времени, гоняясь за собственным удовольствием. Глаза блуждали по твоему телу, явно наслаждаясь тем, в каком беспорядке ты находилась. В конце концов, как только мужчина был готов достичь своего собственного оргазма, он вышел и со стоном кончил на нижнюю часть живота.       Честно говоря, ты не очень хотела, чтобы твоё мнение по этому поводу кто-либо спрашивал.       Скарамучча с интересом изучал тебя, засовывая член обратно в шорты. Его тонкие брови приподнялись, и расплывшись в улыбке сказал:       — Я уверен, что ты могла бы стать хорошим питомцем — при надлежащем обучении, конечно.       — Отвали, — прорычала ты, твой голос немного сорвался от перенапряжения связок, — Ты действительно самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречала.       Он вздохнул, покачав головой, когда его рука схватила тебя за подбородок, а тонкие пальцы сжали мягкую кожу прямо под челюстью, чтобы удержать тебя на месте.       — А я ведь надеялся, что к этому моменту ты уже поймёшь, что к чему, — в его голосе звучало притворное разочарование, хотя он даже и не пытался скрыть ухмылку.       Как бы ты ни изгибалась, освободиться не смогла. Каждая часть твоего тела раскалывалась и жалила даже при слабом движении.       — Кажется, тебе нужен еще один урок.       Под давлением его пальцев твои губы были вынуждены приоткрыться, и ты могла только наблюдать, как он плюнул тебе в рот, от чего лицо тут же исказилось от захлестнувшей тебя ярости и отвращения.       — Глотай, — приказал Скарамучча, выражение его лица выражало чистое высокомерие. Он всё ещё держал тебя за челюсть, сжимая твои щёки, и ты не могла это выплюнуть, как бы ни хотела, — Глотай, дважды я повторять не буду.       Ты издала пронзительный всхлип, щёки вспыхнули от унижения, когда через несколько секунд ты всё же сглотнула. Ощущение смущения засело слишком глубоко, чтобы найти в себе силы встретиться с ним взглядом, но ты и так могла представить его удовлетворенную ухмылку.       — Отличная работа. Ты хорошо справилась, — по крайней мере, для человека с таким постыдно упрямым характером.       Затем он встал, оставив тебя на полу, и направился к двери вялым шагом.       — Считай, что твоё испытание пройдено. Надеюсь, мы снова сразимся в ближайшее время.