Тактильный голод

      16.04.2005, концерт в ДК. им. Горбунова.       Накуренные Наивовцы дают интервью за сценой. Иванов толкает умные речи, Снэйк и Колян бойко говорят. Все заговорщицки, с веселыми улыбками переглядываются.       Валера больше всех смотрит на Снэйка и улыбается, сдерживая живые порывы. Хорошо, что ему не удается вставить слово в разговор. А то бы он на волне легкомысленного куража ляпнул что-то двусмысленное и рискованное.       Снэйк томными движениями поводит головой из стороны в сторону. Сквозь пряди челки мерцают глаза в глубоких тенях, созданных краской и усиленных употребленными веществами.       Для обычных людей владение макияжными инструментами — исключительно женская область. Для артиста же хороши любые средства выразительности, и пол значения не имеет. Когда Дима Снэйк в первый раз отыскал на столике старшей сестры карандаш и попробовал подвести глаза? Лет в шестнадцать. Насмотрелся на Guns N'Roses и пытался подражать этим, которые смогли, пробились, поймали волну и воплотили свою мечту. И вот худенький патлатый мальчишка стоит у зеркала в ванной, слюнявит карандаш, как делала сестра. Это не холст и податливые беличьи кисти — провести ровную непрерывную линию по краю века оказалось труднее, чем виделось со стороны. Но результат стоил стараний: из зеркала высверкивает яркий дерзкий взгляд. Такой и из зала будет видно, и на телеэкране… Рано ещё об этом, — обрывает себя мальчишка, — но я добьюсь, я буду…       Наконец журналист оставляет группу в покое и уходит с оператором по коридору закулисья. От оставшихся позади музыкантов доносится слитный хохот — можно больше не держать марку, не делать умных лиц, а снова отдаться легкости, подаренной дурманом.       Чача и Колян уходят в двери в сторону сцены. Валера идет к двери и не отводит взгляда от Снэйка, стоящего там же. Он широко и загадочно улыбается и вдруг говорит:       — Ох и красивая ты девка, Димон.       Следом Валера быстрым движением проводит рукой по шее и затылку Снэйка, задевая цепочки, путается пальцами в прядях, склеенных лаком, и целует его в губы. На мгновение бедра прижимаются к бедрам, пряжки ремней звякают друг об друга, и левая рука Валеры сжимает ягодицу Снэйка.       — Только очень тощая, — со смехом заканчивает Валера.       Мгновенно обрывает прикосновение и уходит в двери следом за парнями. Лишь на секунду оборачивается и бросает на Снэйка непонятный взгляд — насмешливый и зовущий одновременно.       Снэйк готов был рассмеяться первым словам Аркаши. В веселом угаре всё казалось смешным. И не впервой было тонкому изящному «волосатику», что его сравнивают с девушкой. Но следующий выпад товарища своей дерзостью лишил Снэйка слов и обездвижил. Сонливая томность совершенно исчезла, и он широко открытыми глазами поймал последний взгляд Валеры из-за закрывающейся двери.