Одиночница.

— Саш, стой! — Кондратюк схватил за руку Трусову. — Да, я согласен, Камила поступила не очень хорошо и с ней обязательно нужно будет поговорить, но ведь именно благодаря ей и её этой игре, мы с тобой снова вместе, разве нет? — Да, Марк, ты прав... — Выдохнула рыжеволосая. — Я обязательно поблагодарю её, но только, после того, как убью, — Девушка выдернула свою руку из крепкой хватки парня и направилась в из с девочками номер. Марк: Ань, спрячь Валиеву, Саша идёт к вам. Написав короткое сообщение Щербаковой, Кондратюк отправился за своей девушкой. Конечно же он понимал, что Камила была не права поступив так, но он был ей очень за это благодарен.

***

— Камила, прячься, Марк написал, Саша идёт к нам и видимо не сильно радостная как ты говорила, — Младшая закатила глаза. — Я сейчас серьёзно, Камила. — Поздно прятаться, Валиева, — Послышался голос Трусовой, которая только что вошла в номер. — Саш, я это... Ну, я... Я без злого умысла, ты не подумай! Я просто хотела вас с Марком помирить, — Судорожно пыталась оправдаться Камила. — И у тебя это получилось, за что я говорю тебе огромное спасибо, но Камил, ты поступила как бы помягче выразиться... — В дискуссию девочек вступил вступил вслед за Сашей вошедший Марк. — Некорректно? — Подсказала Аня. — Именно, — Кондратюк вскинул указательный палец вверх, как бы говоря, эврика. — А если бы мы обратились в местную полицию, а не стали выяснять всё сами? Ключи от чужих номеров как ни крути, просто так на дороге не валяются. — Извините ребят, просто я хотела вас помирить и Женя... — Валиева резко закрыла рот рукой, понимая, что сболтнула лишнего и с ужасом в глазах взглянула на ребят. — Ой... — Женя? Тарасова, Медведева или Семененко, отвечай! — Закипала Саша. — Хотя нет, Медведева умная, она бы в это не ввязалась, Тарасова тоже, значит это Семененко. — Трусова зло взглянула на Марка. — Саш, я не знал, что он замешан в этом, честное слово, — Заверил рыжеволосую Кондратюк. — Я поговорю с ним, — Марк вышел из номера, направляясь к своему лучшему другу, напоследок добавив: — И пожалуйста, давайте, когда я вернусь, Камила и Аня будут живы. — А я? — Непонимающе и зло взглянула на парня Саша. — А ты, Саш и так жива будешь, это не тебя убить хотят, а ты. С тобой всё будет хорошо, я в этом уверен, а вот в безопасности девочек не очень... — Кондратюк скрылся за дверь прежде, чем в него прилетела подушка, которую кинула Трусова. — Саш, ну прости меня пожалуйста, я правда не со зла... — Умоляюще посмотрела на девушку Камила. — Эх, ладно, иди сюда ребёнок, — Трусова обняла младшую. — Я же просила, не называть меня так! — Валиева надулась как шарик. — Не умничай тут, после твоей выходки, я как хочу так и называю тебя, — Победно усмехнулась рыжеволосая.

***

— Саш, Саша, вставай, мы опаздываем на тренировку... — Трусова неохотно открыла глаза и ошарашено посмотрела на Марка. — Где мы? — У нас дома, Саш, с тобой всё хорошо? — Непонимающе посмотрел на рыжеволосую Кондратюк. — Как это? А олимпиада, Аня, Камила? А Женя, ты поговорил с ним? — Засыпала Марка вопросами девушка. — Саш, какая олимпиада? Что за Аня и Камила? Какой Женя вообще? Тебе видимо сон приснился... — Марк потянулся обнять девушку, но она выставила вперёд руки, не давая ему это сделать. — Сон? Нет, нет, это всё не могло быть сном... Марк... Скажи, я у Тутберидзе тренируюсь, а ты у Соколовской? Мы же в одиночное перешли, ведь так? — Саш? Ты что? Знаешь, я думаю тебе стоит показаться врачу. Какое одиночное? Мы же в паре катаемся. — Кондратюк совершенно ничего не понимал. — Выходит, это и в правду был сон... — Трусова глазами полными слёз взглянула на Марка. Она не хотела, чтобы это было сном. Она наконец-таки обрела счастье, подруг, попала на олимпиаду и бац, словно по щелчку пальцев, всё её счастье разбивается на мелкие осколки, которые с болью вонзаются в её сердце. — Погоди, что это? — Глаза рыжеволосой расширились, на её руке красовался тот самый браслет, подаренной Камилой от лица Марка. — Как что? Саш, ты точно в порядке? Этот браслет я подарил тебе месяц назад, на годовщину наших отношений. — Эти слова вдребезги разбили её последние надежды, на то счастье, что она обрела в своём сне.