Конец семестра

      Новая неделя была последней перед зачётной. Коллеги то и дело ругались друг с другом, потом тут же извинялись. Все были слишком раздраженными.       — Добрый день! — резко бросил Александр, проталкивась на кафедру сквозь толпу коллег, бурно что-то обсуждающих.       — А ты чего такой злой? Не выспался? — поинтересовались коллеги, отвлекаясь от своего спора.       — Да, не выспался! — сквозь зубы продолжал Александр, роясь во всех бумагах, валявшихся на столе. Опять ведомости сложили как попало.       — Мы там порядок вообще-то наводили, а ты всё раскидываешь! — возмущались коллеги, наблюдая за его действиями.       Ассистент прекратил перебирать бумаги. Сделал глубокий вдох. Выдохнул.       — Охуенный порядок, ничего найти нельзя! — процедил он, вытаскивая ведомость из-под огромной стопки. Бумаги тут же разлетелись.       — Спасибо, Саша, блять! — бросили вслед.       Александр ничего не ответил, хлопнув дверью. И пошёл в соседний корпус на пару. Он и правда не спал половину ночи. Проснулся часа в три от кошмара и так и не смог вернуться обратно в царство Морфея. Снилось, будто с Ростиславом что-то не то. И ассистент крепко вцепился в одеяло и не отпускал его до самого утра. Своего рода успокоительное. Главное, дождаться третьей пары, чтобы увидеть доцента и убедиться, что всё в порядке.       — Какой Сашка раздраженный стал, — покачал головой один из коллег.       — Да уж, на него не похоже, — согласился второй.       — С Ростиславом, поди, разругался. Другой причины не вижу, — строил предположения третий.       Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Только по нему не скажешь, что на улице хорошая погода. Ростислав вбежал на кафедру в мокром пальто. Будто в пруд окунулся перед парами. Вода стекала с волос, с очков. Поскольку ничего в очках невозможно было увидеть, доцент убрал их на лоб.       — Ростислав, для таких, как ты, изобрели зонтики, — попытались пошутить коллеги.       — Для таких, как ты, изобрели зонтики, — передразнил Ростислав и тут же нахмурился. Повесил пальто на спинку стула у окна, надеясь, что оно высохнет за время занятий. Вздрогнул, когда вода, капнув с волос, продолжила свой путь вдоль позвоночника. Хотя за неделю доцент уже почти привык к тому, что постоянно попадает под дождь и забывает забрать зонт.       — Так и заболеть легко, дело пяти минут, — покачал головой Андрей, неторопливо зайдя на кафедру за ветровкой. Дед-доцент закончил единственную на сегодня пару и собирался пойти домой. — Ростислав, на последнем издыхании работать не надо, так и сдохнуть можно.       Молодой доцент лишь кивнул, не хотел спорить с коллегой, который ему в отцы годился. Андрей вздохнул и, попрощавшись с коллегами, ушёл.       — Где мои ведомости? — спросил Ростислав.       — Тут Сашка шарился, у него и спроси, — неохотно отвечали коллеги.       — У Сашки спроси, — снова передразнил доцент. — Сейчас, побегу через весь корпус, чтобы спросить у Саши, где мои ведомости. Как будто это он все ведомости собирал на столе, а не вы.       — Ростислав, не нуди. Забрал свои ведомости и пошёл отсюда, — коллеги начинали огрызаться.       — Никакой помощи в этом коллективе, — проворчал Ростислав и стал складывать ведомости в алфавитном порядке. — Вот что-нибудь попросите, так же отвечу.       Найдя нужные бумаги, доцент отправился на свои занятия.       — Ну, хоть этот не орёт, — с облегчением выдохнул один из коллег.       — Зато язва похуже Александра, — добавил другой.       Лекции, казалось, будут длиться вечно. Ростислав не знал, как ещё лить воду, чтобы растянуть материал на полтора часа для последней группы, которая схватывала всё на лету. Начал рассказывать дополнительный материал, который не входил в экзаменационные билеты.       Только вот прогулки под дождём решили внезапно предоставить свои отвратительные последствия. Доцент закашлялся. Кашель царапал горло и, казалось, разорвёт лёгкие на части.       — Лекция окончена… Увидимся на экзамене… — севшим голосом произнёс Ростислав, махнув рукой. Схватился за шею, будто надеясь, что от этого станет легче.       Студенты быстро разбежались. Шумно обсуждали, как хорошо уходить с лекции пораньше. Дразня тем самым своих коллег с других факультетов, у которых шли занятия.       Александр тоже не знал, чем ему заполнить время практики. Услышал шумных студентов в коридоре и решил тоже отпустить своих. Всё равно никто ничего не хотел сдавать, а кто сдал, тот уже ушёл.       Ассистент заполнил ведомости. И решил пройтись до соседней аудитории. Неужели и в этот раз Ростислав придумает, как отвязаться? Александр подумал, что нужно действовать прямо сейчас. И вышел из аудитории.       Но и в этот раз поговорить наедине не получилось. Александр только шагнул в сторону Ростислава, как тот разразился страшным кашлем. Даже отпало какое-либо желание начать беседу резко и прямо. Александр чувствовал, что не может высказать всё наболевшее Ростиславу. Не в том он состоянии, чтобы всё выслушать. Бледный и почти убитый простудой. Ещё и трясётся от озноба. Ассистент разглядывал, как доцент пытался будто бы укутаться в свой пиджак, чтобы стало теплее.       — Поправляйся, — неловко произнёс Александр.       — Спасибо… — прохрипел Ростислав.       — И зонтик с кафедры забери, сегодня ливень весь день, — напомнил ассистент.       Доцент лишь кивнул. И отправился на кафедру за пальто. Но остановился, сделав пару шагов. Обернулся.       А там стоял Александр, скрестив руки перед собой. Ассистент делал вид, что смотрит в окно на внутренний двор. На самом деле же краем глаза поглядывал на доцента. Доцент лишь неловко улыбнулся. И пошёл дальше. В очередной раз пообещав себе обязательно поговорить. Даже не представляя, когда это случится. Казалось, что простуда свалит надолго. Ростислав давно так не болел.       Александр чуть успокоился. Ростислава видел, тот в относительном порядке. И даже осчастливил парой минут своего рассеянного в температурном бреду внимания. Ассистент пошёл в столовую пить кофе и завтракать. С утра ничего не ел, а по времени уже обед.       И только Александр занял свободное место в уголочке, по стеклам затарабанил дождь. Александр резко встал и ринулся в сторону окна. Глянул: Ростислав вышел из корпуса и открыл зонт. Значит, хоть сегодня не промокнет. Лёгкая улыбка тронула лицо ассистента. Впервые за день.       Доцент по дороге домой зашёл в аптеку. Пытался вспомнить, что вообще пьют при простуде. Подумав, что было бы неплохо просто нормально выспаться, Ростислав взял пару средств от кашля. Ему казалось, что если он ещё раз так же сильно закашляется, как в университете, то точно выплюнет лёгкие.       Дома не хватило сил даже на поесть. Доцент заварил себе чай и тут же про него забыл. Переоделся в домашнюю одежду и улегся спать, предупредив несчастные группы, у которых должен был провести пары завтра, что занятия не будет, а долги он примет в лучшем случае в конце недели.       Вечером Ростислав всё же добрался до кухни. Озноб сменился жаром, и от невыносимого тепла горело всё тело. Хотелось пить. Поэтому он согрел воды, чтобы разбавить забытый чай.       «Надеюсь, ты сидишь дома, а не шляешься по улицам в такой дождь!» — Александр. Куда-то подевалась его обычная доброжелательность. А может, это он так написал из большой любви? Сообщения не передают эмоций, к сожалению, а ставить миллион смайликов в попытках придать бездушному тексту ярких красок — такое себе удовольствие.       А Александр просто сам попал под дождь. Капюшон не спас от такого ливня. Ассистент сел в первый попавшийся транспорт только ради того, чтобы согреться. И решил сразу же написать доценту.       «Дома, Саш, дома…» — напечатал Ростислав в ответ, размешивая мёд в чае. Он прочёл сообщение Александра совсем без наездов. Решил, что ассистент поставил восклицательный знак, желая показать, как он возмущён погодой.       «Это ты сколько дождей собрал, чтобы такой кашель заработать?» — продолжал интересоваться Александр.       «Много», — Ростислав даже не поставил привычную точку. Не было никаких сил что-то строчить. Проще было бы поговорить. Но опять не срослось.       «Какими бы ни были у тебя причины гулять под дождём, я их резко не одобряю и на правах старшего заявляю, что ты ведёшь себя как придурок))))»       Александр понял, что не может злиться на Ростислава. Даже после недельного игнора с его стороны. Обиделся, бесспорно. Но решил, что будет правильнее обсудить всё в спокойной обстановке без посторонних. Осталось только выждать подходящий момент.       «Саш, прости, пожалуйста», — снова без точки. Ростислав чувствовал себя таким слабым. С бегущей вверх температурой решил на всякий случай извиниться перед всеми, кого обидел. Этими всеми был Александр.       «Не считается. Только при личной встрече)))»       Ростислав в принципе и не надеялся на то, что так легко отделается. Это было так, на всякий случай. При личной встрече он и так собирался сказать. Всё сказать. От мысли, что сказать надо так много, тряслись колени. Эмоции не находили себе места в полосе пропускания и бежали в полосу интегрирования. Второй раз за полгода доцент засыпал, уткнувшись лицом в подушку. Жизнь не решалась законами Кирхгофа, и в этом был её минус. И плюс. Жизнь — двухполюсник? Или это очередной бред от 38 и 8...