Рыжеволосая госпожа

На следующий день Фредерику нарекли именем Эмине, девушка приняла ислам. В честь этого повелитель подарил ей много новых платьев и украшений, что она раскладывала в новой комнате для фавориток. По соседству с ней жила Назлы. Фаворитка Султана, что уже долгое время была без внимания падишаха, но пока что её не сослали в старый дворец, так как возраст уже подошел. — Здравствуй, Назлы, ты не против, если мы с тобой станем подругами? — Зачем мне это? Мы с тобой даже незнакомы и знакомыми я не собираюсь становиться. — Назлы, да ты знаешь кому ты говоришь эти слова? Разве ты забыла кто перед тобой? — Ну и кто? Такая же фаворитка, о которой султан поиграл и скоро забудет. Бывшая принцесса опомнилась. Ей было до сих пор непривычно, что она больше не дочь короля, а простая наложница. — Обо мне не забудет. Не говори так больше. — Иначе что? — собеседница рассмеялась. — Ты такая стерва, Назлы, — Эмине вышла из комнаты и пошла в гарем, где встретила Хюррем Султан, что еле держась на ногах, шла к себе в покои. — Дорогу! Девушки поклонились. Француженка посмотрела на рыжеволосую султаншу, что вот вот упадет в обморок. Глаза её были заплаканными. Фредерика сочувствовала ей, её потере. Но отныне они враги. Обе теперь делят одного мужчину, обе открыли ему своё сердце.

***

Шехзаде кинулись в объятия матери. Рыжеволосая обняла их. — Вы соскучились, — перед глазами темнело. Рана в животе и бессонная ночь давали о себе знать. — Мама, что с вами? — спросил Мустафа. Перед ними султанша теряла сознание. Мальчик крикнул: — Стаража! Маме плохо. Лекаря!

***

Ибрагим стоял на балконе и раздумывал над подарком для новой возлюбленной. Но перед глазами был облик заплаканной Хюррем. Мужчина пошел в лазарет, но там султанши не оказалось. — Хатун, где Хюррем Султан? — Повелитель, госпожа у себя в покоях. — Сэвэн Хатун, там госпожа упала в обморок. Повелитель, — девушка поклонилась. — Где она? — В своих покоях. — Повелитель, с вашего позволения. — Конечно, — он последовал за ними. Придя он увидел любимую, что лежала в постели. Её рыжие волосы были раскиданы по подушке, а на щеках еще не высохли слезы. — Оставьте нас! — Слушаемся, повелитель. Ибрагим посмотрел на султаншу и провел тыльной часть руки по нежной коже лица. — Все будет хорошо. Не расстраивайся. У нас еще будут дети. Видимо Аллах так пожелал. — Ибрагим, это все из-за той женщины. Она убила его. — Твоя рана заживает? — Да, но на сердце нет. Кто та рабыня, с кем ты вчера проводил ночь? — с зелёных глаз потекли слезы, — скажи честно, ты любишь её? — Хюррем, это не касается тебя. Лучше перестань убиваться. Не забывай об Мустафе и Мехмеде. — Как прикажешь, Ибрагим, — рыжеволосая улыбнулась, подавив свои истинные чувства. Ей хотелось закричать, найти ту рабыню. Но она сдерживалась. Ради своей любви и детей.

***

— Эмине, ты понравилась повелителю. Вон сколько подарков. Скоро и султаншей станешь. — Не стоит сидеть и мечтать. Нужно добиваться своей цели поступками, Айше. — Ну и какие поступки ты предприняла, чтобы завоевать сердце нашего повелителя? — Пока что никаких. Видимо между нами чувства. А вообще не ваше дело, девушки. Вчера вы все ненавидели меня. Не сомневаюсь, если и сейчас. Уйду, а вы станете осуждать меня. Вашему эгоизму нет предела, — француженка поднялась с тахты, но Айше схватила её за руку. — Отпусти! — Откуда ты приехала, чтобы так себя вести? Ты вырываешь для себя могилу, Фредерика. Фавориткой себя возомнила. — Айше, не делай того, о чем пожалеешь. Тут кругом свидетели. Тебе это с рук не сойдёт. — Да ты угрожаешь мне? — послышалась звонкая пощечина. — Если ты узнаешь о моем происхождении, то подавишься слюной. Но я не привыкла разглашать об этом. Люди с благородной кровью не ведут себя как ты, — Эмине ушла, не желая видеть лица девушек.

***

Сулейман делал изумрудное кольцо. Когда-то он делал его для Махидевран Султан на подарок после похода. Но постоянно откладывал. Теперь же он решил подарить его другой. Чей облик не выходил из головы. — Сулейман, что с тобой такое? Как ты смеешь так думать об ней? Не имеешь права. Ты лишь раб того, кому она принадлежит. Кольцо было доделано. Хранитель покоев все же решил подарить его возлюбленной. Как символ его недоступной любви.

***

Махидевран играла со своими племянниками, что росли очень дружными и шумными. В Мустафе она часто видела брата, а в Мехмеде свою подругу. Сестра султана посмотрела на Хюррем, что уже несколько дней не могла улыбнуться по-настоящему. Не фальшивить. — Хюррем, не грусти. Ты родишь еще детей. Твоими слезами его не вернуть, — девушка обняла рыжеволосую, та прижалась к подруге. — Махидевран, ты единственный мой друг здесь. И с тобой я поделюсь еще одним своим горем. — Каким же, Хюррем? — Повелитель полюбил другую. Она ходит с ним на хальвет. И это не в первый раз, он подарил ей много подарков. Он разлюбил меня. — Нет. Ты накручиваешь себя. Она как временная игрушка. Но ты не горюй. Вновь стань собой, возьми в руки и иди к брату. Ему не нужна твоя грусть. Ему самому непросто сейчас. Да и тебе. Слезы тебе ничем не помогут. — Знаешь, ты права. Спасибо, что хоть ты не против меня. Махидевран обняла девушку крепко, так как понимала её горе.

***

Сегодня вечером возле султанских покоев стояла не Эмине, а Хюррем. На ней было желтое платье, а на губах розовая помада. Когда Ибрагим ожидал свою фаворитку, пришла она. Чьи волосы напоминают огонь.