Рыжеволосая госпожа

— Повелитель, Хюррем Султан потеряла ребёнка. — Хатун, но сама Хюррем же выживет? — Я не знаю, повелитель. Нужно молить Аллаха. Надеюсь, он даст жизнь нашей госпоже. — Ты права, хатун, — Ибрагим взял любимую за руку, — Аллах не оставит тебя. Ты будешь жить долго. Тебе не время умирать. Долго он сидел и молился, наконец султанша приоткрыла глаза. — Хюррем! — Ибрагим, — девушка была почти без сил. Когда возлюбленная падишаха прошептала его имя, он словно заново родился. Мужчине долго не хватало её голоса, её дыхания. Её слабой, но улыбки на молодом лице. — Хюррем, та хатун понесла наказание. Все теперь будет хорошо. — Ибрагим, как там наши шехзаде? — С ними все хорошо. Валиде забрала их к себе на время. — Валиде? — Не беспокойся. Тебе нужно отдыхать, — султан погладил рыжие волосы своей госпожи и, поцеловав в лоб, покинул лазарет. Девушка обратила внимание на свой живот, что стал довольно меньше. — Хатун, что с моим ребёнком? — Простите, госпожа. Но ваш ребенок не выжил. Это был шехзаде. Примите мои соболезнования. На зелёных глазах заблестели слезы. — Госпожа, не расстраивайтесь. У вас будут еще дети.

***

Наконец лодка, где находилась Фредерика причалила к Стамбулу. Поправив полы платья, девушка вышла и взглянула на Стамбул. — Спасибо, эфенди. Не каждый смог бы бесплатно довезти незнакомку. — Всегда пожалуйста, хатун. Да хранит тебя Аллах, девушка. — Спасибо, — француженка знала, как многие мусульмане могли отнестись к «неверным», так что притворилась той, что верит в Аллаха, а не в Бога. А дальше долгие узкие улочки Стамбула, крик людей на рынке, городская суета. Наконец вдалеке показались ворота в Топкапы. Бывшая принцесса прошла через «свой» выход и оказалась на заднем дворе. Там сейчас прогуливалась Махидевран Султан и Сулейман Паша. Девушка решила подглянуть за ними. Оба вели диалог. Полная влюбленностью сестра Султана расспрашивала хранителя покоев, а тот был холоден с девушкой. Несмотря на то, что раньше между ними всегда был огонь. Огонь их пылающей любви. Когда визирь и султанша ушли, Фредерика проскочила внутрь гарема. Девушки вопросительно смотрели на беглянку. Рассматривали грязь на её изумрудном платье и её запутавшиеся волосы. — Где ты была, заморажка? Француженка не знала что и говорить, поэтому сказала то, что пришло ей на ум: — Когда я проснулась поздно вечером, то кто-то схватил меня сзади и ударил. А оказалась я на каком-то берегу. Меня похитили! — на голубых глазах вступили фальшивые слезы. — Что тут происходит? — в гарем вошла Дайе хатун, что злобно сжимала свой костыль, смотря Фредерике прямо в глаза, — где ты была? Все тебя искали! Повелитель был зол. — Дайя хатун, — девушка поклонилась, — меня похитили. Я вышла ночью попить воды, а потом меня кто-то ударил меня по голове. Очнулась я на каком-то острове. К счастью рыбак привез меня обратно в Стамбул. — Дай Аллах, чтобы твои слова оказались правдой. Иначе тебя ожидает наказание. — Я не смею вам врать! — Кто это был? — Я не заметила. Все приходило так быстро. — Да она лжет! Посмотрите на неё. — Айше, помолчи. Идите, приведите девушку в порядок. В гареме не положено быть такой грязной.

***

Айше-Хафса сидела рядом со своими внуками, те мечтали об походах, об санжаках. А их бабушка изображала удивление. — Мустафа! Ты скоро поедешь в Манису? Как ты оставишь меня тут совсем одну? — А как же я, бабушка? Тут есть я. Я вас защищу! — О, мой храбрый Мехмед. Вы совсем не едите. Вам нужно есть, чтобы стать взрослыми и сильными. Иначе как вы будете воевать? — женщина рассмеялась. В покои вошла Дайе хатун, взгляд Валиде пал на свою преданную сторонницу, что столько лет верно служила своей госпоже. — Госпожа, Фредерика хатун в гареме. Она утверждает, что её похитили. — Что за бред? Кто её мог похитить? Фатьма, уведи шехзаде в их покои. — Слушаюсь, госпожа, — когда та увела наследников, мать повелителя продолжила диалог с казначеем гарема. — Дайе, не наказывайте эту девушку. Она в отличии от других понравилась повелителю. А это значит, что с помощью её мы сможем уничтожить Хюррем. Приготовьте её к хальвету с моим сыном. — Но повелитель расстроен. Хюррем Султан потеряла ребенка, да и сама очень слаба. Он целыми днями вокруг её постели. — Ничего. Фредерика должна соблазнить его. Отвлечь. Я не хочу, чтобы мой сын грустил. Мне конечно тоже грустно, что мой внук умер, но династии нужны новые наследники. Иди и скажите девушку готовиться к этой ночи. — Слушаюсь, — Дайе покинула покои Валиде. А мать Ибрагима поедала свой любимый лимонный щербет.

***

В Стамбул пришла ночь. Солнце спряталось за Босфором, сквозь окраины города пришла луна. В гареме готовили к хальвету Фредерику. Бывшая принцесса ждала долгожданной встречи с повелителем, так как осознала свои чувства по отношению к нему. Вкусный аромат духов лег на её бархатистую кожу, волосы обрели укладку, а на голове блистала диадема. — Фридерика, ты готова? — Да, — девушка улыбнулась. Уже долго на ней не было украшений и красивых платьев. И вот она вновь идет по золотому пути. Рядом Сюмбюль, а сзади служанки, что охраняли бывшую принцессу. — Повелитель, к вам наложница. — У меня нет настроения. — К вам Фредерика хатун. — Фредерика? Впускай. Девушка вошла в султанские покои. Её нежно-голубое платье красиво сочеталось с светло-русыми волосами и с голубыми глазами. — Фредерика, ты где была? — Давайте не будем об этом, — девушка поцеловала падишаха в губы, но тот отстранился. — Фредерика 6, не думала ли ты принять ислам? — Хотела. Я хочу верить в того, в кого веришь ты, Ибрагим. Не хочу чтобы ты считал меня неверной. Какое имя ты мне дашь? — её руки легли ему на плечи, а глаза смотрели прямиком в душу. — Эмине. Заслуживающая доверия, — Ибрагим улыбнулся. — Неужели я уже заслуживаю доверия? — Заслуживаешь. Тогда завтра ты пройдёшь процедуру посвещения в ислам. На лице у француженки засияла улыбка. — Улыбайся чаще. Улыбка тебе идет. Повелитель поцеловал бывшую принцессу в губы. Целовал долго, не хотел отпускать. Где-то в этот момент тосковала Хюррем. Она скорбила об своём неродившемся сыне. О своем шехзаде, что она уже успела полюбить. — Сыночек, прости, я не уберегла тебя. А в кабинете хранителя покоев сидел Сулейман, что раздумывал о рыжеволосой султанше.