Охрененный

Прекрасный. Какой же он прекрасный. Раскинувшийся на атласных темно–синих простынях, лишь подчеркивающих белизну кожи и медь рассыпавшихся по ткани волос, с высоко вздымающейся в резких вдохах грудью, с заломленными бровями, с до белых костяшек судорожно сжимающимися и разжимающимися пальцами. Красивее всех картин эпохи Возрождения, красивее любого античного божества, красивее… да Олег не знал, что вообще могло бы сравниться со зрелищем Сережи, потерявшегося в волне удовольствия. Ничего прекраснее в мире не было и не будет. Взгляд еще раз скользнул от исказившегося в сладострастии лица на розовые горошины торчащих сосков, на напряженный, с прорисовавшимися мышцами живот, на аккуратно подстриженную медную дорожку волос вниз, на поблескивающий от смазки, с четко выступающей венкой, напряженный член, на широко раскинутые белые бедра… и о да. На основание массивного фиолетового вибратора с натянутой вокруг порозовевшей кожей. Сережа ерзал, подрагивал, и уходящий внутрь вибратор подрагивал вместе с ним на очередном резком вдохе. Скорость пока была небольшой, вибрации не самыми сильными, но и этого хватало. А ведь они только начали. «Олежа, хочу не думать, вообще ни о чем, оттрахай меня так, чтобы ноги свести не мог,» – сказал Сережа, а Олег всегда выполнял любые его приказы. Особенно такие приятные. Взгляд снова скользнул к напряженному розовому члену, в основании которого тускло поблескивало кольцо. Сережа после того, как кончит, становился слишком чувствительным, а удовольствие надо было растянуть на как можно дольше. – Хорошо? – мягко спросил Олег, надавив на основание вибратора и с удовлетворением вслушиваясь в длинный, низкий стон. – О-очень… – голос у Сережи уже был поплывший, и Олег удовлетворенно хмыкнул. – А сейчас будет еще лучше, – с этими словами он дотянулся до пульта и чуть подкрутил рычажок, усиливая вибрацию. Сережу аж подкинуло, бедра напряглись, по животу пробежала волна, другая, он хватал ртом воздух, точно задыхался. Не в силах удержаться, Олег придвинулся ближе, поцеловал коленку, провел щекой по внутренней стороне бедра, оставляя на белой коже красноватые росчерки от щетины. Сережа на это лишь жалобно всхлипнул и подался навстречу, требуя больше, сильнее, прямо сейчас. Конечно Олег был готов, он всегда был готов все ему дать, все что угодно, когда и как угодно. Вот в сейчас наклонился ниже, прихватил зубами белое бедро, чуть сжал и тут же зализал, с удовольствием вслушиваясь во влажный короткий стон. Какой же Сережа все–таки охрененный, чувственный, отзывчивый, как он откликается на любое прикосновение, он для Олега как наркотик, никогда не перехочется. Он почувствовал, как в волосы вплелись тонкие сильные пальцы, и послушно двинулся выше, туда, где подергивался сочащийся смазкой член в плену кольца, где сжимались яички, где – ох, от этого зрелища собственный член дернулся и еще больше затвердел, хотя казалось бы, куда больше – кожа еще туже обтянула основание вибратора. Не удержавшись, Олег склонился ниже и обвел кромку языком. Бедра тут же сжались вокруг, обхватили голову, а Сережа застонал особенно жалостно и протяжно, перемежая «Олег, Олег, пожалуйста, Олег, еще». Охрененно, как же это было охрененно, как же охрененно Сережа звучал, заведенный до предела, как сжимался, Олег бы умер вот так, между его ног, абсолютно счастливый. Он выкрутил вибратор еще больше, другой рукой придерживая за бедра тут же забившегося до хруста в костях, до выгнутой спины Сережу, и вернулся к своему занятию, вылизывая вокруг вибратора, лаская языком промежность, вбирая в рот одно за другим яички, тщательно облизывая налитый ствол и посасывая головку. Сережа уже откровенно выл, высоко, на одной ноте, вцепившись одной рукой в простыни, а другой – ему в волосы, и это тоже было охрененно, даже легкая боль в коже головы лишь добавляла пикантности. Он даже здесь мог чувствовать расходящиеся от дилдо волны вибрации, это ж как их Сережа изнутри ощущает. Мелькнула мысль, что надо будет как-нибудь поменяться, а пока он сосредоточился на своем занятии, вслушиваясь, как стоны и подвывания постепенно переходят уже в натуральные всхлипы. Тут главное не переборщить. – Нравится? Хочешь еще? – спросил он так со все такой же мягкой, лукавой интонацией, наконец поднимая голову. Рука в его волосах беспомощно разжалась. – Нравится, хочу, очень хочу, Волче, хочу-хочу-хочу… – Сережа отзывался рвано, прерывисто, с силой заглатывая воздух и отвечая на выдохе. Его глаза уже блестели, по щекам, шее, груди расплывался неровный румянец, и как же это было красиво. Как же он любил делать Сереже так хорошо, что тот себя забывал. – Хочешь, буду трахать тебя этим вибратором, пока двух слов связать не сможешь? – в подтверждение своих слов Олег опустил руку, ухватился за основание вибратора и вытащил его примерно наполовину, чтобы потом снова вогнать обратно. Глаза Сережи закатились, а сам он выгнулся дугой, ноги конвульсивно дернулись, и свободной рукой Олег погладил белое бедро. Сережа, казалось, уже сейчас не мог ничего ответить, только застонал так сладко, так протяжно, век бы слушал. И поэтому Олег тут же сделал так еще раз. И еще раз. И еще. Сережу уже потряхивало, в уголках глаз застыли слезы удовольствия, он силился что-то сказать, но уже, видимо, не мог. – Или хочешь, вытащу его и трахну тебя сам? – провокационно спросил Олег, практически вынув вибратор, оставляя в теле лишь самую головку. Кожа вокруг натянулась еще плотнее, бедра дрожали в попытке насадиться глубже, но он держал крепко. Сережа уже был доведен до той грани, за которой от удовольствия он вообще соображать перестал, кадык дергался, а губы пытались сложиться в слова, но удалось ему только раза с третьего. – Трааахни… Так хочу тебя в себе, волчик, – кое-как пролепетал он заплетающимся языком, и Олег удовлетворенно хмыкнул, спешно доставая смазку. У него самого уже давно стояло так, что яйца чуть не лопались. Сережа весь дрожал, грудь его ходила ходуном, а от отчаянного голода в его глазах член сам подергивался. Придвинувшись еще ближе, Олег закинул ноги Сережи себе на плечи и наконец вынул вибратор. Не успел тот и поморщиться от внезапной пустоты, как Олег уже входил, не сдерживаясь, сразу на всю длину, точно зная, куда целиться. Сережа в его руках уже не стонал, кричал, рыдал от нахлынувшего удовольствия, подергивался непроизвольно, такой горячий, так туго сжимающий его внутри, изнеможденный, затраханный, как и просил, до полной отключки всего его гениального мозга, когда остались одни лишь чувства. Олег это обожал, обожал, когда Сережа такой открытый, обожал, когда мог сделать ему так хорошо, что мог дать ему все, чего только Сережа пожелает. Чувствуя подступление оргазма, он протянул руку, расщелкивая кольцо у основания члена Сережи, и тот тут же взывал, сжался, выплескиваясь на живот, и не последовать за ним было невозможно. Сережа был окончательно размазанный, осоловевший, какой-то проблеск осознания в его глазах мелькнул только тогда, когда Олег уже успел вытереть потеки спермы с его живота и между ног. Заметив, что Сережа наконец-то начал двигаться, он вытянулся рядом. – Ну что, не сдвигаются ноги? – шутливо спросил Олег, на что Сережа лишь рассмеялся. – Неа. Не сдвигаются. И из головы все вымело. Отлично постарался, мой хороший, пять баллов из пяти. Олег заурчал довольно, придвигаясь ближе. Сережа был весь такой мягкий, расслабленный в его руках, совсем исчезло вечное напряжение, все загоны. – Для тебя все, что угодно. Любой каприз, любой приказ, Олег был готов делать все, что угодно, лишь бы Сережа улыбался. Особенно когда желания Сережи были такими приятными для обоих.