Освободители душ

      Допрос продлился около пяти часов. Выслушав рассказ Плой, Джа задал ей ряд вопросов для уточнения, заставив вновь и вновь возвращаться к убийствам. Наконец, измотав женщину едва ли не до бессознательного состояния, он завершил допрос. Собственную усталость Джа ощутил, лишь сев за рабочий стол.       Допрашивая сначала доктора Ячита, а затем Плой, Джа не мог избавиться от странного чувства. Лишь в тишине кабинета он смог его определить: презрение. Абсолютное презрение — к высокомерию Ячита, его надменности и уверенности в собственной правоте; к слабости Плой и её упрямому желанию во всём потакать своему сыну. И, наконец, к себе — за укол жалости к Плой, что он ощутил во время допроса, за промедление и месяцы работы, за собственное бессилие и невозможность вернуть к жизни ни в чём не повинных детей. За то, что подверг опасности своего коллегу, друга — он определённо мог назвать Као другом, но не смог его защитить. Это была глупая мысль, ведь Као полицейский, а риск — неотъемлемая часть их работы. Но она продолжала грызть его изнутри.       Тяжело вздохнув, Джа взял ключи и спустился на парковку. Ему предстояло совершить последний рывок перед долгожданным отдыхом.       Запах больничных коридоров определённо не входил в его список любимых: после продолжительной болезни отца смесь из лекарств, дезинфицирующих средств и болезни вызывал у него отвращение. Да и сам полицейский госпиталь он тоже никогда не любил. Но, переборов свои чувства, Джа коротко постучал в дверь палаты, прежде чем войти, так и не дождавшись ответа.       Жалюзи были плотно закрыты, источником света служил ночник в углу да подключённые к пациенту приборы, отображавшие жизненные показатели. Джа слегка вздрогнул от знакомой картины, но мысленно напомнил себе: это Као, а не его отец. Он будет жить. Он не умрёт.       Джа перевёл взгляд на фигуру, сгорбившуюся в кресле возле койки, и едва узнал в ней Апа. Его лицо было бледным, почти бескровным. Под глазами залегли огромные тени. Губы были искусаны. Он сидел, прижав колени к груди, и не сводил взгляд с бессознательного Као. На появление Джа он не отреагировал — по крайней мере, даже голову не повернул.       — Как он? — тихо спросил Джа.       — Стабилен, — хрипло ответил Ап. Джа удивился: голос техника звучал непривычно надломленным, и это было самое сильное проявление его чувств к Као за всё время.       — Тебе что-то нужно?       Тот молча покачал головой, а затем внезапно произнёс:       — Спасибо.       Джа поднял брови, но, спохватившись, что Ап этого не видит, спросил:       — За что?       — Что сообщил, — коротко ответил Ап. — Я бы с ума сошёл, если бы не знал, что с ним. Дурак… Вечно лезет вперёд, словно мечтает умереть, — прошептал он.       — Это ведь его работа, — тихо возразил Джа.       — Знаю. И он хорошо её выполняет. Но мысль о том, что из-за этой работы я могу его потерять, убивает меня. Понимаешь? — Ап наконец посмотрел на Джа.       Тот кивнул. Затем решил перевести тему:       — Тебе нужно отдохнуть. Я могу сменить тебя.       — Нет, — резко ответил мужчина, вновь уставившись на мирно спящего Као. — Я никуда не уйду, пока он не очнётся.       Джа понял, что бесполезно спорить: его мать так же в своё время терпеливо ждала пробуждения отца после приступов и операций. В такие моменты увести женщину из палаты было невозможно.       Напомнив Апу, чтобы звонил в любое время, если что-то понадобится, Джа ушёл. Дорога домой заняла почти два часа. И дело было не в ужасных пробках, а в усталости, которая настойчиво давала о себе знать. Едва продержавшись на дрянном кофе из больничного автомата, он практически ввалился в квартиру, приветствовавшую его духотой и тишиной. Собрав остатки сил, Джа наскоро принял душ, смывая с себя пот, грязь и весь кошмар слишком длинного дня, зашторил окна в комнате, включил кондиционер и упал на кровать, мгновенно проваливаясь в долгожданный сон.       Ему снился Као, которого ранил мальчик. Но потом на месте Као оказался отец, истекающий кровью и прижимающий к животу руки. Сцена сменилась, и вот Джа стоит над гробом, в котором лежит его отец. Джа моргает, и в гробу уже Као, а напротив, в немом крике, застыл Ап. И вокруг какой-то звон, который становится все настойчивее, заполняя пространство, давя на уши, вызывая жуткую тревогу в груди!..       Вздрогнув, Джа проснулся и поморщился, услышав очередную трель дверного звонка. Бросив взгляд на часы, он простонал: проспать удалось едва ли часа четыре. Очередная трель вынудила подняться из кровати и, чертыхаясь, поплестись к экрану домофона, показавшего неожиданного гостя. Сделав вдох, следователь открыл дверь.       Стоявший на пороге Фёст дёрнулся, словно хотел броситься на хозяина квартиры, но в последний момент передумал и неловко потёр свою шею рукой. Джа обратил внимание на опухшие искусанные губы, местами кровоточащие. С последней встречи судмедэксперт явно похудел и много нервничал. Сердце следователя сжалось.       Сделав шаг в сторону, Джа жестом пригласил гостя войти и, заперев дверь, проследовал за ним. В любое другое время ему было бы стыдно перед Фёстом за беспорядок. Но сейчас из-за усталости и притупившихся чувств было всё равно — и на разбросанные вещи, и на скомканную постель, и на пыль, покрывавшую экран телевизора. Включив мягкий свет над кухонной стойкой, Джа налил стакан воды и поставил перед Фёстом, стоявшим возле барной стойки и нервно теребившим край рубашки.       — Я не хотел тебя будить, — гость первым нарушил молчание, переводя взгляд с постели на Джа. — Извини.       — Не страшно, — ответил тот. — Что-то случилось?       — Я… Я… — начал заикаться Фёст, стараясь не смотреть на него, — я… Чёрт, ты не мог бы надеть футболку? Пожалуйста.       Джа удивился. Он привык спать в одних штанах и даже не обратил внимание на отсутствие одежды сверху. Подавив желание рассмеяться от вида смущённого Фёста, у которого покраснели кончики ушей, он взял футболку с ближайшего стула.       — Так лучше?       Фёст кивнул.       — Я… Слышал про то, что случилось. Про ранение Као. Хотел узнать, в порядке ли ты, — он наконец пояснил причину своего приезда.       — Ты мог позвонить, — спокойно ответил Джа, скрестив на груди руки и глядя прямо на него. Наблюдать за тем, как судмедэксперт нервничает и смущается, было интересно. Это даже бодрило. А если не торопить его, то будет больше времени, чтобы насладиться присутствием мужчины в квартире до того, как он сбежит.       — Я знаю, — раздражённо ответил Фёст. — Просто… Я был в больнице у Као… Видел его… Видел Апа, и… Это ужасно! Я подумал, что если бы на его месте был ты, я бы с ума сошёл. Я… Я знаю, что глупо себя повёл, когда оттолкнула тебя, но я испугался, что ты можешь оказаться таким же… Как… Но когда я узнал, я так испугался. Я подумал, что лучше тысячу раз сам буду страдать от боли, чем потеряю тебя, поэтому я приехал, чтобы увидеть тебя и… Извиниться. Прости меня. Мы можем попробовать с начала?       Пока Фёст скороговоркой произносил свою речь, Джа изо всех сил старался не улыбаться и не выглядеть излишне довольным. Как только мужчина напротив закончил говорить и выжидающе посмотрел на него, Джа ушёл в ванную. Выйдя буквально через две минуты, он посмотрел на застывшего с выражением абсолютной боли Фёста, стремительно пересёк комнату и прижал его к себе, накрыв губы своими. Джа держал его осторожно, но крепко, положив одну руку на талию, а вторую на шею, целуя почти целомудренно. Он старался не давить на губы, всё это время остававшиеся неподвижными, лишь аккуратно прихватывал их своими. Наконец, словно придя в себя, Фёст прервал поцелуй и удивлённо посмотрел на Джа:       — Ты… Ты ушёл, чтобы зубы почистить?       — Ага, — тот улыбнулся.       — Ты… Я подумал, ты не хочешь меня видеть. Подумал, ты отказал мне! — Фёст стукнул его в плечо.       — Я хотел поцеловать тебя с того момента, как ты вошёл. Но я спал, так что изо рта запах не очень, — все ещё улыбаясь, пояснил Джа.       — Да кому какая разница! — воскликнул Фёст.       — Мне, — ответил Джа и вновь поцеловал Фёста. На этот раз парень отреагировал, закинув руки ему на шею и тесно прижавшись всем телом. Поцелуй становился откровеннее: Джа осторожно покусывал нижнюю губу Фёста, тут же зализывая языком, Фёст касался его губ своим языком в ответ. Их дыхание стало тяжёлым. Джа чувствовал, как горят его лёгкие, но не мог остановиться, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался, чтобы это тело прижималось к нему как можно дольше, чтобы эти губы целовали его как можно сильнее, чтобы…       Желая придвинуться ближе, Фёст оступился и практически полностью завалился на Джа. Тот подхватил его и, разорвав поцелуй, посмотрел с нескрываемым беспокойством. Лицо мужчины раскраснелось от возбуждения, глаза лихорадочно блестели, зрачки практически полностью закрывали собой радужку, губы покраснели и опухли ещё сильнее. Джа видел, как сильно Фёст был возбуждён — он чувствовал то же самое. Но ещё он видел, что парень устал, был измотан многими днями переживаний и бессонницы.       — Голова слегка закружилась, извини, — принялся оправдываться Фёст. — Давно не целовался… так.       Он смущённо опустил глаза. Джа медленно наклонился к нему и едва ощутимо поцеловал в лоб, затем нежно приподнял голову за подбородок и сказал:       — Тебе нужно отдохнуть. Сейчас мы ляжем спать до завтрашнего утра. А потом уже всё обсудим, хорошо?       Фёст, все ещё смущённый, кивнул. Джа выпустил его из объятий и направился к шкафу, чтобы достать пижаму.       — В ванной есть чистое полотенце на полке и зубная щётка в ящике. Прими душ, — он кивнул в сторону двери. Когда Фёст скрылся за ней, Джа быстро сменил постельное бельё, свежесть которого ещё утром его не волновала, собрал разбросанные по комнате вещи, отправив их вместе со бельём в корзину для стирки, и бросил на кровать ещё пару подушек.       — Я не стал мыть волосы, — раздалось из-за спины голос. Джа оглянулся: Фёст надел лишь пижамную рубашку, едва доходившую до середины бедра, и стоял перед ним без штанов, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Штаны слишком длинные.       Джа едва не застонал от увиденного и улыбнулся:       — Выглядишь соблазнительно, — он взял Фёста за руку и, усадив на кровать, принялся подворачивать рукава пижамы. — Сейчас мы просто ляжем спать. Сделаешь так ещё раз, когда мы не будем уставшими.       Он нежно чмокнул Фёста в губы и помог ему лечь. Затем встал, чтобы выключить оставшийся свет, и уже в темноте вернулся в кровать. Фёст тут же прижался к Джа, уткнувшись лицом ему в грудь. Джа обнял его, аккуратно устраивая подбородок на макушке. Уже практически заснув, на грани яви, он расслышал тихое бормотание Фёста:       — Я рад, что ты в порядке.