Горстка тепла

Скэриэл на кровати позади тихо рассмеялся, и это отвлекло от домашнего задания. Готье покосился на него недовольно, не понимая, что же такого веселого он нашел в томике Шекспира. — Это очаровательно, — покачал головой Скэриэл, поймав его взгляд, и рассмеялся снова, — я знал, что однажды это увижу. Но и подумать не мог, что в «Ромео и Джульетте»! Теперь Готье хмурился. Подозрительно! А Скэр посслал ему шутливый воздушный поцелуй. — Да что случилось? — Готье все-таки не выдержал. Захлопнув тетрадь, он подошел к кровати, где развалился его друг. Он снова читал, утонув в мягком пледе, и в этот раз его потянуло на английскую драматургию. — Скэр, хватит дурачиться! — Готье упер руки в бока, намереваясь быть серьезным, так как подозревал очередную шутку. — Это я дурачусь? Ты разбиваешь мне сердце! Скэриэл сохранял драматичное лицо всего на пару секунд, а потом снова хохотнул, завалившись на спину. Взгляд у него какой-то особенно пронзительный, от него по спине побежали мурашки, а интерес едва ли не толкнул вырвать из его рук книгу. Но тот сделал все сам. Поднял томик в руках, открыв на последней странице, и ткнул им в лицо Готье. — Готи, я тронут! От всей души! — его голос даже дрогнул от смеха. То, что вызвало столь бурную реакцию, Готье заметил не сразу. А когда наконец понял, в чем дело, пораженно распахнул рот рот и выхватил из рук друга книгу. Сразу после финальных строк поэмы малиновым маркером на дорогой мелованной бумаге было выведено «Г+С». Готье моргнул, нахмурился, но так и не смог понять, откуда такая надпись могла взяться в книге. — Ты что… ты ее сам тут оставил? — он перевел взгляд на Скэриэла. Тот удивленно поднял брови. — Ну уж нет. Это твоя книга, Готи, — развел он руками. Но хотя бы перестал смеяться. — Но надпись не моя! — возмущенно возразил Готье. Он захлопнул книгу, внимательно ее осмотрел. Ну да, томик-то точно его. Лежал со вчера на прикроватном столике, дожидался неизменного гостя, который как раз увлекся Шекспиром. Готье снова открыл последнюю страницу и всмотрелся в эти буквы. Г+С… к щекам невольно прилил жар. Он провел по надписи пальцами. Шероховато. Кажется, свежая. Но у него никогда не было малиновых маркеров. — Я бы никогда такого не написал! — уверенно заявил Готье. И встретился взглядом со Скэриэлом. Даже взлохмаченные волосы были ему странно к лицу. А смех вернул бледным щекам легкий румянец. — Никогда бы не написал? Это звучало слишком серьезно, Готье не готов. Щеки снова загорелись, и он закрыл книгу, со вздохом отвернулся. — Нет. С чего бы… Он резко умолк, потому что вспомил нечто важное — улику. Точно! Когда они возвращались в комнату, видели Габриэллу. Она смеялась и бормотала о книгах, о новой игрушке, о любимом мультфильме… и ее пальцы были перепачканы чем-то малиновым. — Габи… — Так у меня не только поклонник, но и юная поклонница, — усмехнулся Скэриэл. Готье развернулся и посмотрел ему в лицо. Они одновременно догадались, в чем дело и кто оставил это послание. Ну конечно! — Нет у тебя никаких поклонников, — вздохнул Готье. Но, подойдя к кровати, вернул книгу ему в руки. Щеки еще все еще горели. — Ага, — улыбнулся ему Скэриэл, — верю.