Горстка тепла

Праздник еще не закончился, в зале оставались нетрезвые гости, каждого из которых потрясающее французское вино делало источником потенциально полезной информации. Зато тут красовался аляповытый из-за сливочных розочек торт. И два бокала вина оказалось для Гедеона достаточно, чтобы не ворчать на Люмьера за то, что тот уселся прямиком на стол напротив него. — Ты невыносим, — по сравнению с тем, что Гедеон обычно выдавал, это можно было считать ласковым воркованием. — Судя по твоему тону, ты считаешь это моим достоинством, — улыбнулся Люмьер. А затем зачерпнул пальцем взбитые сливки, размазывая кремовую розочку на торте, и слизнул немного. Приторно, но выглядит уж точно эффектно, по глазам Гедеона это очевидно. — Ведешь себя, как ребенок. — Да ну? — Прекращай меня дразнить. — Но так тебе же нравится? Точно нравится. Но когда Люмьер снова зачерпнул немного крема пальцем и поднес его к губам Гедеона, тот стойко его проигнорировал. — Упрямый, — умилился Люмьер, снова отправляя сливки себе в рот, а затем склонился к Гедеону. Поцеловать себя он позволил, а может, просто оценил, какие чудеса гибкости пришлось проявить, чтобы дотянуться до него — Гедеон по-прежнему сидел в кресле за столом. Зато губы оказались мягкими, податливыми, и Люмьер заулыбался прямо в поцелуй. — Может, скажешь уже эти слова? Сколько мне еще ждать? — Люмьер старался, шепот его намеренно был таким томным. Гедеон все же отстранился, отер тыльной ладони стороной губы — жаль, перепачканный сливками, он выглядел куда забавнее. Лицо его сделалось почти серьезным, почти трезвым, почти равнодушным, и совсем немного — торжественным. — С днем рождения. Люмьер широко улыбнулся и изящно стек со стола в кресло, вынуждая себя обнять, потому что сегодня Гедеон такой мило-послушный. — М-м-м, спасибо.