Not my secret

      Дазай сидел на мягком кожаном диване и с лёгкой улыбкой продолжал печатать кому-то сообщение. Это был конец зимнего семестра, первого семестра Осаму в Австрии. Ещё будучи школьником он не планировал задерживаться в Йокогаме после выпуска, а когда узнал, что его одноклассник и весьма близкий друг планирует ехать в Вену, Дазай сразу же начал собирать необходимый пакет документов. Ему в очередной раз повезло чуть больше, чем Чуе, и он успел поступить на семестр раньше. Осаму заметно время нашёл несколько новых знакомых, хороший бар, самую вкусную булочку с маком и магазин, работающий по воскресеньям. Не хватало только одного — человека, понимающего его чуть больше двадцатисемилетних европейцев или Куникиды.       Доппо, как и Дазай, заканчивал свой первый семестр в Вене, сразу после выпуска из столичной японской школы. Они познакомились на языковых курсах и нельзя не упомянуть о том, что только благодаря нему у Дазая есть хоть какой-то круг общения. Несмотря на лёгкую заносчивость и перфекционизм, Куникиде легко удавалось заводить новые знакомства, а Осаму просто тягался за ним. Вроде как и знакомится с новыми людьми, а вроде и говорить много не надо — за него со всеми разговаривает Доппо. Дазай не очень-то хорошо говорил по-английски, что тоже сыграло свою роль. И даже спустя три месяца Осаму продолжал задаваться вопросом, почему иностранные студенты, которые знают немецкий, учатся на этом языке и сдают экзамены, продолжают разговаривать между собой на английском.       — И если честно, я вообще не понимаю её, — Куникида немного повысил тон голоса, чем заставил Дазая отвлечься от переписки.       Он совсем забыл, что Доппо уже минут десять рассказывает ему про их общую знакомую, с которой у Куникиды произошёл так называемый Missverständnis*.       — Ну не знаю, — Осаму пытался отвечать как можно нейтральнее, — может вам стоит просто поговорить?       — Я не хочу снова быть инициатором разговора. За это время столько всего поменялось… Не думал, что действительно влюблюсь в неё, и это после того, как…       «Капец, очкарик снова рассказывает мне про свою подружку, хочешь дать ему совет?», — быстро напечатал Осаму, сдерживая желание сладко зевнуть. Получив положительный ответ от Накахары, он тут же подсунул Доппо нового собеседника под предлогом того, что тот намного лучше разбирается в девушках, да и вообще — сам латентный.       Куникида начал с пятиминутного голосового сообщения, где рассказал всю романтическую трагикомедию. От первого дня знакомства, до сегодняшнего ответа на историю в инстаграме. Немного удивлённый Накахара даже начал печатать что-то дельное в ответ, но не забыл пошутить и про то, что даже это голосовое не сравнится с двадцатиминутным подкастом от Тачихары. Восприняв это как вызов, Куникида рассказал всё в очередной раз, добавив красок и деталей. Теперь рекорд Мичизу был побит и рыжему любителю пошутить пришлось слушать всё во второй раз.       Примерно так и произошло первое знакомство Куникиды с Накахарой. Осаму и до этого стабильно раз в неделю говорил о том, что скоро в Вену приедет его друг и он весьма забавный, но по-настоящему своего нового кореша и «латентного» со школы он познакомил только сейчас. Чему был несказанно рад, ведь не придётся наблюдать за стеснительными первыми взглядами, слышать первый мат с немного вопросительной интонацией и первую шутку про геев. Потому что всё это уже было сделано, хоть и виртуально.       После таких откровений Куникида и Чуя даже несколько дней переписывались, чем заставили Дазая немного понервничать. Всё-таки он надеялся, что они с Накахарой будут проводить большую часть свободного времени вместе, но не втроём с слишком-громким-и-привлекающим-очень-много-внимания-самовлюблённым-очкариком-с-классной-жопой-но-слишком-обтягивающих-джинсах. Их с Чуей объединяло шестилетнее общее прошлое и много личного. Можно сказать очень много личного.       Они часто переставали общаться на какое-то время, а потом снова обсуждали по ночам дрочку, будущее, женщин, парней, друг друга, других людей, мангу, смысл жизни, хентай, да всё на свете. Их объединяли школьные театральные постановки, где они почти всегда играли на одной сцене. Дазай и Чуя помнили каждую совместную пьянку и каждую ночь, когда Дазай убирал блевоту под несвязные мольбы о прощении и обещания больше никогда не пить. Осаму мог бы днями напролёт вспоминать школьные годы и смеяться с нелепых ситуаций.       Но сейчас он мог только слушать Куникиду, пытаться понять английскую речь и иногда готовиться к парам. С Доппо у них не было так много общих интересов, чтобы занять свой досуг чем-то большим, чем походом в кафе и разговором. Впрочем, Дазай всё равно был благодарен и за этого очкарика.

***

      Осаму узнал о том, что он принят в университет, всего за пару дней до начала учебы. Выбирая общежитие, его интересовал всего один критерий — одноместные комнаты. И радости не было предела, когда в общежитии мечты ещё остались места. Осаму даже не надеялся получить практически личную маленькую квартирку возле центра города, но по итогу заселился именно в неё. И только спустя какое-то время проживания в раю для интровертов, Дазай узнал, что в преисподней (то есть на нулевом этаже*) каждую субботу проводятся вечеринки, куда Куникида стал еженедельно тащить Осаму. Сам Доппо жил в другом общежитии, но большую часть времени проводил в «Миле» — так сокращённо называли общагу Дазая.       И в очередную субботу он снова оказался на кожаном диване, но в этот раз со стаканом джин-тоника.       — Bro, are you retired? * — восклицает брюнетка, поправляя заколку в виде бабочки на голове, — больше не говори мне о таком, ладно?       Возможно Дазай бы поддержал ее негодование, если бы понял о чём до этого говорил Гоголь. Английский Йосано был слишком хорош, чтобы Осаму понимал больше половины. В то время как Гоголь говорил настолько плохо, что проще было общаться на украинском.       — Да я просто прикалываюсь, — улыбается во весь рот Коля, — конечно же я не против геев, пусть делаю, что хотят.       Дазай едва заметно вскинул бровями и глотнул джин-тоник. Ещё одной причиной почему Осаму недолюбливал свою новую компанию было то, что он ещё не совершил здесь каминг-аут. Никто не будет жать руку при знакомстве и сразу после своего имени говорить, что он гей. Всё же Дазай предпочёл проверить почву и спустя пару услышанных шуточек решил оставить свои романтические и сексуальные предпочтения при себе. Нельзя было назвать этих ребят гомофобами, но Осаму явно не готов к ежедневным подколам и вечным упоминаниям о его ориентации.       — А что ты думаешь по этому поводу? — неожиданно обратился к Дазаю Достоевский.       — Думаю, что каждый дрочит как он хочет. А ты, кстати, какой рукой? Правой или левой?       — Твоей мамы.

***

      — Ээ… Думаю, я сегодня не смогу, — Осаму поднял взгляд к потолку и загляделся на следы от мертвых комаров, оставшиеся на лампе, — сегодня Чуя вечером приезжает и я хочу его встретить. К тому же, завтра суббота, так что я не хочу пить ещё и сегодня.       — Кто такой Чуя? — Гоголь прищурил один глаз и всё ещё протягивал бутылку самогона.       — Мы с ним учились в одной школе, мой…       — Точно-точно, — перебил Коля, не желая слушать дальше, — так может он тоже выпьет нами?       Улыбнувшись и кивнув, Осаму выпихнул надоедливого соседа из своей комнаты и закрыл за ним дверь. Даже если забыть о том, что после некоторых обстоятельств Накахара не пьёт, то Дазай всё равно бы не пришёл на самогонку к Гоголю. Во-первых, он пока не планировал ослепнуть, а во-вторых, хотел провести вечер за обсуждением чего-то более близкого ему, чем сделанные сиськи и спортзал.       Ближе к обеду Осаму уже заказал пиццу, положил пиво в холодильник (единственный алкоголь, который переносил Чуя) и дочитывал последние страницы любимой книги в ожидании короткого сообщения. Он так скучал по кому-то, с кем может быть откровенным. Кому можно довериться, кому можно рассказать обо всём на свете и знать наверняка, что тебя не осудят и может даже поймут. Он просто хотел наконец увидеть своего человека.       И когда Осаму наконец увидел рыжую голову среди прилетевших туристов, то не сдержал своей улыбки и побежал на встречу.       — Чу-у-уя, — он растрепал мягкие волосы так сильно, как мог, пока не получил лёгкий удар, — ты скучал по мне?       — Мы с тобой кучу времени не виделись, конечно скучал, — неловко отвёл взгляд Накахара.       — А вот я по тебе ни капли не соскучился. Ты всё ещё носишь эти дурацкие кроссовки? — Дазай наступил на белые Nike, после чего отскочил на пару метров, лишь бы не получить ответочку. Но Чуя после перелёта был настолько уставшим, что лишь зевнул и убрал пару пылинок со своего пальто. Так они и начали общий, совершенно новый эпизод в своих жизнях.