Будни и выходные

      Габриэль едва успел проснуться, как телефон стало разрывать от звонков. Мрачный взгляд на дисплей — это Одри, кто же ещё. Придётся выслушать. — С днём рождения, дорогой! — провозглашает едкий от природы голос женщины. Она — Буржуа, она — антипод такта, она — живой скандал. Этим можно воспользоваться. — Спасибо, Одри. Что-то ещё? — Грубо, Габриэль. Мне нужно услышать: ты собираешься отмечать? — Даже если бы собирался, то не позвал бы никого из вас, — резко закончил он и сбросил вызов. Давай, Одри, обидься, как делаешь это всегда, зациклись на том, что сказал давний коллега и друг. Вскоре её злость должна стать достаточной для акуматизации.       Но спустя минуту, пять, двадцать, никаких негативных чувств от неё не ощущалось. Недостаточно грубо? Хорошее настроение с самого начала дня в понедельник? Мистика.       Остальные звонки Габриэль просто проигнорировал: какое ему дело до поздравлений людей, делающих это лишь для галочки? Он выключил звук и распахнул шторы на окнах, кинул слегка разочарованный взгляд на окна высшего этажа стоящего напротив отеля Гранд Париж и размял шею, принимаясь за утренние упражнения.       После лёгкого контрастного душа мужчина вышел из их спальной комнаты, его и Эмили, и Натали уже обнаружилась в коридоре с кружкой утреннего кофе для него. Вовремя и то, что надо. — Спасибо, Натали, — ответил он и отпил глоток. Крепкий и без сахара. Габриэль растянул удовольствие до столовой, где завтрак уже был накрыт.       Снова говорить он позволил только когда проглотил последний ломтик сыра, кажется, любимого Адрианом камамбера с ореховыми нотами. Повар уже давно понял, что из всех десертов Агрест-младший предпочитает больше всего. — Что сегодня по плану? — обратился Габриэль к Натали, и та подняла свой взгляд на планшет, но в один момент остановила поиск, что-то вспомнив. — Я взяла на себя смелость отложить все дела до завтра. С днём рождения, — наконец, женщина подняла глаза на мужчину и ровно произнесла поздравление. — Натали... — уже устало потёр виски Габриэль. — Впредь интересуйся моим мнением заранее. — Хорошо, мсье Агрест, — не так уверенно ответила она и встала из-за стола. Работать, не так ли? — Надеюсь, ты не успела разослать приглашения или что-нибудь подобное? — Нет, мсье Агрест, — отрицательно покачала головой женщина, обернувшись к нему уже у дверей. — Сегодня можешь быть свободна, — жестом отослал её Агрест, в то время как сам понятия не имел, чем заняться. Пожалуй, есть только один вариант.       Спустя несколько минут Габриэль, распустив галстук, зашёл в свой кабинет. Надобности включать свет не было — он знал свой дом, как свои пять пальцев. На стенах фотографии Адриана разных возрастов и в разных местах. Идеальный, как и она.       Её портрет. Габриэль встал напротив, любуясь. Каждый раз как первый. Знакомые черты, её личное выражение лица — художник очень постарался передать их как живых. К сожалению, Эмили, настоящая, а не нарисованная, так же не жива в метрах под землёй. Сомкнутый кулак сжался сильнее. Каждый раз не хватает пары шагов до победы. И из-за кого? Из-за кучки детей.       Габриэль глубже погружался в мрачные размышления, не замечая ни времени, ни глухих посторонних звуков. Только он, и только она. Он отдал бы всё, что у него есть и будет, лишь бы она была жива. Если бы она сейчас была здесь, то, скорее всего, предложила бы съездить куда-нибудь только семьёй, а не как на её день рождения, с Грэхэм-де-Ванили, с множеством дальних родственников и друзей. В его день только она, он и Адриан. В последний раз они были на Королевском Аскоте, Адриану крайне понравились сами гонки, а Эмили и Габриэль больше наслаждались друг другом и окружением высокого общества, компанией людей их круга. Совсем недавно, но без Эмили так давно. У него больше ничего не осталось, кроме как воспоминаний.       Неожиданно чужие руки проникли под его руки и аккуратно сжались на груди, прижимая к себе. Стало почему-то уютно и тепло, и Габриэль выдохнул в объятиях. — С днём рождения, отец, — голос Адриана звучал слегка глухо и хрипло, он проснулся не так давно, и не успел сказать ничего другого, кроме как поздравить Габриэля. — Спасибо, сын, — обернулся тот и обнял в ответ.       Он потерял далеко не всё.