Будни и выходные

      Ночь. Ничего не происходило. Тяжесть в веках и зуд в уголках глаз. Габриэль продолжал заканчивать последние штрихи над коллекцией, прерываясь лишь на разминку и на чашку-другую кофе. Адриан ушёл спать давным-давно, но Натали, сильно сдерживая зевание, ушла только час назад, оставив папки с последними актуальными эскизами на рабочем столе.       Он действительно устал. Бешеный темп жизни когда-нибудь прикончит его, но только не сейчас, осталось совсем немного до идеала.       Ровный свет ламп заливал кабинет, но Габриэлю было не до этого, источником света для него служил лишь экран рабочего компьютера. Впереди ещё работы больше, чем кто-либо мог представить, но глаза слипались слишком часто, чтобы иметь силы это игнорировать. Пальцы затекли от ежеминутных поправок, а голова вообще перестала соображать что-то внятное. Пора уже...       Нет, не пора. Ещё полчаса, может, час, и тогда можно будет со спокойной душой ложиться спать. Он едва прикрыл глаза, воображая. Довольно раскинуться на кровати, вдохнуть запах другой половины и заснуть, а утром начать править другую папку, заверить те эскизы, потом... а затем... и тогда...       Почти заснувший Габриэль резко махнул головой, возвращая взгляд на экран. Нет, на сегодня точно хватит. Он обернулся, чтобы взглянуть на картину. Всё, что он делал, делает и будет делать — всё для неё. Во имя её памяти. Чтобы она проснулась и увидела, что он не сдавался без неё.       Габриэль растёр слипающиеся глаза и размял кисти. Осталось последнее, что нужно сделать за день, после чего точно кровать и здоровый полноценный двухчасовой сон. — Нууру, — чуть хриплым голосом позвал мужчина, отвернув полу пиджака.       Невнятные чужие чувства плохо ощущались из-за очевидных причин, но перепроверить — одно из правил Габриэля Агреста — нужно всегда.       Из внутреннего кармана выскользнул фиолетовый квами, на лету зевающий и потягивающийся. Изредка — но всё же изредка — Габриэль немного завидовал существу, которому не нужно было ничего делать в этой жизни, а лишь паразитировать и давать другим силы. — Хозяин? — писк Нууру слух, слышавший последние часы ничего, едва перенёс. — Нууру, подними тёмные крылья, — твёрдо сказал мужчина, после чего его окутала вспышка фиолетового света, разогнавшая силы по телу. Спать уже хотелось не так сильно, да и в центре города даже сейчас, в четыре часа утра, кто-то испытывал искреннюю злость, настолько сильную, что пелена усталости мгновенно слетела с Бражника. «Надо же, какая удача», — едко хмыкнул он себе под нос и уже направил пальцы к кнопкам, открывающим лифт вниз, к Эмили, а оттуда и до логова не далеко.       Резкое понимание заставило отнять руки от холста. Такая сильная негативная энергия исходила не от какого-то случайного человека, а от самой Ледибаг, уж её палитру эмоций он мог различить хоть в четыре часа утра. Так, плохой пример. «Не может быть, — неверяще подумал мужчина, и перепроверил ещё раз. — Но это точно она. И успокаиваться не собирается. Что же делать? — он прикинул варианты и нахмурился. Других жаждущих отмщения как назло не ощущалось, а Ледибаг в ярости бывает раз, ну, может, в месяц, не чаще. Идеальный момент, чтобы поймать её на горячем.»       Бражник тихо выскользнул из особняка через окно в тёплую тёмную позднюю весеннюю ночь. Тихий ветер никак не сопротивлялся быстрому бегу по крышам Парижа, а далёкие звуки рассекающих тьму улиц машин только усугубляли атмосферу. Чертовски уютно. Недостаточно свежо на его вкус.       Тихий стук каблуков по металлу крыши. Она в наушниках — как беспечно! — сидит на краю, свесив ноги вниз. Слишком громко, чтобы не слышать. Какая-то невнятная мелодия ансамбля, а главная партия у электронных инструментов. Безвкусица. Но так даже лучше, она не услышит шаги и момент своего падения. — Можешь не прятаться, — с резкими нотками проговорила она в тишину, моментально выключив свою музыку. И как только поняла?       Блицкриг, пожалуй. Точным движением руки подцепив трость, прикреплённую на спине, Бражник насёс удар, уже пришедшийся на блок йо-йо. Быстрая, чертовка, ничего не скажешь. Впрочем, удар был сильный, и девушке не удалось заблокировать его полностью, отъехав на десяток сантиметров назад. — И это все, что ты можешь? — неожиданно выдала она и перешла в контратаку. Раскрученное йо-йо уже не казалось ему игрушкой, в её руках оно превратилось в серьёзное оружие. Удар за ударом теперь ему приходилось отбивать, но вскоре его запал на битву кончился, и теперь идея поймать Ледибаг в злости, заставить сделать ошибку, выглядела не так заманчиво. Каждый её шаг она отстаивала и не позволяла развить успех даже от малейшего неудачного хода. Чёрт.       Как и всегда, план обернулся неудачей, а удача никогда не была на его стороне. Отсупление казалось единственным выходом, ну а переговоры — да, вот так просто — с обозлённой на мир девушкой явно не рациональный поступок. Жаль, конечно, но сейчас, кажется, момент для выхода со сцены. Бражник спрыгнул с крыши, побывшей за сегодня и самой собой, и местом битвы, и сценой, и поспешил удалиться подальше, после чего запутать следы и вернуться домой, но в спину прозвучал громкий выкрик: — Проваливай, трус! — вспыхнула напоследок девушка и уже спокойнее протянула, направившись в альтернативную сторону: — Господи, как же я устала...       Чтож, в этом он солидарен с врагом. После сегодняшней ночи и ему, кажется, нужен серьёзный отдых.       Уже в своей спальне, скинув трансформацию, одежду и липкий пот, Габриэль выдохнул.       Господи, как же все от всего этого устали.