Будни и выходные

      Они здесь, в семейной поездке, уже две недели, и Габриэлю было нечего делать, кроме как наслаждаться гипотетической спокойной жизнью вдали от интернета, работы и занятости двадцать четыре часа семь дней в неделю. Смертельно уныло. Как-то даже неуютно без ассистентки под рукой и графика, не подразумевающего и минуты перерыва. Рука постоянно тянулась к телефону, чтобы уточнить даты и сроки поставок. Чёрт.       Чайки, на самом деле, уже практически не надоедали.       Эмили увлекла их всех: Агрестов, Грэм-де-Ванили и Буржуа подальше от бешеного ритма Парижа, и бо́льшая часть их компании оказалась выкинута из своего темпа жизни, как рыба на сушу. У Одри, заметил тогда Габриэль, задергался глаз, как только она выяснила, что с расписанием заходов в порты разных стран она не наберёт достаточно фотографий для Инстаграма, чтобы выкладывать их каждые десять минут. Она и ее дочь долго жаловались в первый вечер, что выглядят «нелепо», ведь не взяли все свои две тонны косметики. На каждую.       В отличие от них, Эмили не нуждалась в постоянном подправлении макияжа, лишь пользовалась необходимым минимумом. С утра после минут пробуждения Эмили шла в ванную, а Габриэль ощущал на губах ее поцелуй. И не был уверен, как реагировать, когда мадам Агрест вернулась обратно и заявила, что у них будет второй ребёнок.       Днём они почти не виделись. Эмили с Амели и Одри, возможно, в компании Хлои, в бутиках или джакузи, он не слишком вдавался в подробности, главное — женской части их импровизированного коллектива приятно и комфортно, а Габриэль и Александр, муж Амели, развлекали себя игрой в бильярд, казино, поединками на дорожках боулинга. Без злоупотреблений. Встречались все три компании — о Феликсе и Адриане Агрест почти не вспоминал — в полном составе вместе лишь в ресторанах, выбираемых Буржуа.       Но вечер был только их. Такими прогулками под луной, тихими поцелуями под шум волн, сеансами в кинотеатре и осторожными ночами он и жил. Не то, чтобы ему было не хватало всего этого дома, в Париже.       На очередном вечере танцев, когда Эмили отошла с Амели, Хлоя всё же получила свой обещанный один танец. Полумрак зала, одинокие пары людей, медленно кружащие на танцполе, музыка что-то на грани музыкального вкуса и девушка, на самом деле семнадцатилетняя, но в порыве походить на мать совсем не кажущаяся чересчур молодой. — Тогда почему? — Ваш Адриан не захотел приглашать меня, Габриэль, — пожаловалась Хлоя довольно тихим голосом: сегодня она была несвойственна себе. — Весомое упущение с его стороны. — Я переживу, — девушка качнула головой, демонстрируя безразличие. Чересчур яркое безразличие — ей далеко не всё равно. — Он видит лишь ваш образ и не хочет связываться с ним, — говорит он ей куда-то за спину — они танцуют в такт, будучи близко на грани приличия — но та слышит. — А вы? — Хлоя стреляет взглядом, слегка отстранившись. Чертовка. — Я знаю твою мать уже двадцать лет, а тебя — с младенчества. Думаешь, я не вижу тебя насквозь? — Не думаю, — она улыбается и снова кладёт голову на его плечо.       Музыка постепенно подошла к логическому завершению, и некоторые пары разошлись за столики. — Я устала, — сказала она и отпустила руки, перестав держаться за мужчину. — Поищем остальных? — предложил Габриэль, выискивая глазами Эмили и Амели — они должны были давно возвратиться. — Не хочу видеть мать и Адриана, — брезгливо ответила девушка. Осуждать её за это Агрест не мог — остальные иногда филигранно играли на его нервах. Но Эмили... — Проводите меня до каюты? — Конечно.       Они устремились дальше от громких песен, слышимых из караоке соседнего зала, от общей толпы людей, прогуливающейся по палубам. Тонкий бриз, качающийся лайнер. Идиллия. — Ой! — услышал Габриэль позади — Хлоя немного отстала, а тот и не заметил. — Что такое? — сказал он, когда уже обернулся. Неприязненно смотревшая на обломанный каблук девушка была в метрах десяти, и Габриэлю пришлось подойти к ней ближе. — Я сломала каблук, — капризно заявила девушка — что-что, а это в ней не меняется — и откинула испорченную туфельку в сторону, проявляя особую ненависть к обуви. Та же толика злобы досталась и второй, целой половине пары. Хлоя, пышущая раздражением, собиралась пройти два этажа по палубе, ступая ногами в чёрных тонких колготках, наверняка разодрав бы оные в клочья. Ну нет. — Может, донести тебя до каюты? — предложил мужчина, даже не надеясь на успех — Хлоя девушка гордая, несмотря на свою капризность и привычку полагаться на подкаблучность своего отца, не позволит носить себя на руках в прямом смысле. — Не смешно. Люди подумают... — Я твой крёстный, люди ничего не подумают. — Вы из той категории крёстных, что и понятия не имеют о жизни крестников. Мама говорила, что моим крёстным должен был стать Джаггет Стоун, его присутствие в жизни я хотя бы чувствовала, — с нотами обиды заявила Хлоя и направилась к каютам. — Джаггет Стоун своих собственных детей видит раз в год, откупаясь дорогими, но неподходящими подарками на день рождения. — Вы не лучше него. — Но тебе нравятся мои подарки, Хлоя, — самодовольно возразил Габриэль, и девушка развернулась взглянуть в его глаза. — Верно, — она расплылась в ехидной улыбке и протянула руки к его шее.       Колко.       Он глухо уронил её на роскошный диван в её каюте, и Хлоя расхохоталась совсем не привычным ядовитым смехом, вызывая ответную улыбку. — До завтра, Хлоя, — он коротко кивнул, выходя в полумрак коридора, а девушка уже забыла обо всём, напевая под нос какую-то быструю мелодию перед зеркалом туалетного столика.       Тёмный бриз, прогуливающиеся парочки, треск музык из баров на палубах. Времена, когда всё было хорошо.       Эмили всё ещё в компании сестры, счастлива, как и все, кто находились в зале, заполненном людьми и тихими разговорами между танцами.       Мужчина протягивает руку жене, и та безмолвно улыбается и мелко кивает. Счастье, чистое счастье.       Габриэль сжимает в руках билет Эмили на круиз и касается броши внутри сейфа.       Он вернет эти чудесные моменты любой ценой.