Будни и выходные

— Отец!       Не постучавшись прежде, Адриан вваливается в кабинет. — Не сейчас, я занят, — привычно отмахнулся Габриэль, выискивая нужные документы за столом Натали в неровном вечернем свете. — Отец, я, — с надрывом снова позвал его Адриан.       Парень весь был вымазан в крови, потёки в волосах, на лице, шее. Выглядел ужасно. Чёрт, пацан. — И ты так шёл по улице? — мужчина переводит всё внимание на сына и его чрезвычайно окровавленный вид. — Нет, вызвал твоего водителя, отец, я правда… — Молчи, — коротко ответил Агрест-старший и, подойдя ближе, стёр красную линию, заканчивающуюся на подбородке парня. — В чем единственная причина, почему я отпускаю тебя в коллеж, напомни мне? — Я должен соблюдать правила безопасности, — коротко выдохнул Адриан, пряча глаза. Виноват. — А сейчас что произошло? — Мои друзья, они, мы… и я… Отец, это только один раз, ничего страшного не случилось! — возмутился, подняв глаза. — Ничего страшного? Ты хоть понимаешь, какую угрозу навлёк на нас? На нас начнётся охота, они — монстры — не успокоятся, пока не найдут в первую очередь тебя, а из-за тебя и меня. — Сейчас они слишком слабы, чтобы выследить нас, отец, сейчас наше время жить!       Габриэль был предельно серьёзен. А сейчас — серьёзнее, чем за последние лет десять точно. И слова Адриана никак не убедили мужчину в правоте сына. — Иди в свою комнату и собирай вещи. Ты уедешь к Грэм-де-Ванили, пока я всё улажу.       Адриан изменился в лице. Прежняя фамильная упрямость Агрестов сменилась на что-то похожее на испуг. — Ты не можешь. Они не виноваты, это всё я. Мои первые друзья за столько лет, а ты хочешь!.. — У тебя останутся Феликс и Хлоя. Остальные твои «друзья» — лишь грязь под нашими ногами. — Не называй их так, отец, Нино, Алья, Маринетт и остальные — мои настоящие друзья, я не могу их бросить, — Адриан совладал с собой и снова вернул свою уверенность. Борьба отцовской упертости и желания отстоять своё сына длились, казалось, уже вечность. — Они — твоя добыча, когда ты уже вспомнишь, что с едой играть нельзя? Когда, наконец, повзрослеешь и станешь одним из нас? — резонно отвечает Габриэль и устало смотрит на сына. Сколько они раз уже обсуждали эту тему? — Они — такие же люди, как и мы. При достаточном контроле все эти границы стираются, и все становятся равны. — Ты напал на своих обожаемых «друзей», — в его голосе обозначенные кавычки звучали особенно издевательски, — и теряешь контроль минимум каждые десять лет. И ты говоришь о том, что идеальный мир, в котором нам нужно лишь немного потерпеть, чтобы жить прекрасно, возможен? — Да! — перебил Адриан, прерывая незаконченный интонацией монолог. — Нет! — с неприятным оскалом, показывающим клыки, отрезал Габриэль. — Люди причиняют лишь боль, из-за этих монстров, охотников, умерла твоя мать, Адриан. Ты не посмеешь причислять нас к ним, — закончил он постепенно понижающимся голосом. С разозлённым старшим Адриан не смел спорить. — Уезжай, пока можешь. — Да, отец.       Пацан спешно ушёл к себе, всё ещё слегка недовольный решением отца.       Он поймет. Обязательно поймет когда-нибудь, когда потеряет свою любовь, которой обещал вечность вместе.       В том, что это случится, Габриэль не сомневался. Всё-таки и он когда-то верил в лучшее.