Глава 1
10 мая 2022 г., 21:29
ФИНН
Иногда я удивляюсь, как я все еще жив. Я не думаю, что я слишком безрассуден, хотя некоторые могут сказать, что наличие напарника-вампира и работа в полицейском участке, состоящем только из вампиров, делает меня таким. Но, честно говоря, сейчас я чувствую себя в большей безопасности, чем когда-либо в своей жизни. Я окружен мужчинами и женщинами, которые быстрее и смертоноснее любого человека, но я чувствую, что накрыт защитным одеялом. Одеялом с клыками из сварливых личностей.
Когда я рос, моя безопасность исходила из того, что я полагался на себя — моя мать мало что делала, чтобы защитить меня, — поэтому я научился заботиться о себе и обеспечивать свою безопасность. Но теперь… теперь Маркус присматривает за мной, и это странно успокаивает.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Маркус.
Я улыбаюсь красавчику-вампиру, маячащему рядом со мной.
— Как тебе так повезло, что ты оказался со мной.
— Я буквально только что спросил, не хочешь ли ты посыпать мороженое, и у тебя появилось такое отрешенное выражение лица, как будто ты должен был понять, как появились посыпки.
Я сужаю глаза.
— Не спорь со мной, — рычу я.
Карсын, которая стоит перед нами в очереди в крошечном магазине мороженого рядом с главным городским парком, медленно поворачивается, чтобы посмотреть на нас.
— Отвратительно, — рычит он, русский акцент становится сильнее из-за его тона. Бедный милый парень просто сексуально неудовлетворен, потому что мужчина, на которого он смотрит весь день, кажется, не замечает его.
— Так? — говорит Маркус.
— Так? — спрашиваю я, не понимая, о чем мы «так говорим», потому что меня отвлекло сварливое, но довольно милое отношение Карсына. Мне нравится, когда он действительно загорается и начинает плевать на людей дерьмом по-русски. Это заставляет меня чувствовать себя таким счастливым, когда меня окружают такие разные люди.
— Посыпка. Хочешь немного гребаной посыпки? — спрашивает Маркус.
— Они трахают матерей? — спрашиваю я, притворяясь ошеломленным.
Мать, которая на два человека впереди нас, жутко медленно поворачивается, чтобы посмотреть на нас. Она кидает один взгляд на Маркуса и быстро отворачивается. Маркус может быть немного угрожающим, пока вы с ним не познакомитесь. А потом, как только вы его узнаете, он просто восхитителен.
— Я просто принесу ему миску, — решает Карсын. — Пустую миску. И он может держать свою пустую миску и отчаянно сожалеть о том, что был умником. Он скажеь: «Пожалуйста, сэр, я хочу еще», и я буду смеяться ему в лицо.
В очереди впереди нас еще трое, так что у меня есть время, изводя двух моих любимых людей.
— Я чувствую, что ты сегодня особенно язвителен, Карсын, — говорю я, делая шаг вперед и обнимая его тело. Он мгновенно напрягается и начинает лаять по-русски, когда я крепко сжимаю его. Я уверен, что он говорит что-то вроде «Я люблю тебя» и «Обними меня крепче».
— Я думаю, ему это нравится, — говорит Маркус. В то время как Маркус, мой бойфренд уже шесть месяцев, ненавидит, когда я общаюсь с кем-то, кому я хоть немного нравлюсь, ему нравится, когда я домогаюсь Карсына. Мы оба тк делаем. Это своего рода опыт связи. Мы связаны тем, что пытаем Карсына, а Карсын связан с нами, потому что ему это должно тайно нравиться.
— Отстань. От. Меня. — Рычит он, но это заставляет меня сжимать его крепче. А потом снова плюется в меня русскими словами.
— Маркус, я учил русский, и он только что сказал, что любит меня!
— Ой! — говорит Маркус, что звучит странно для часто задумчивого и сварливого вампира, но опять же, это относится к надоедливому Карсыну, так что все в порядке.
Когда я впервые присоединился к отделу преступлений, связанных с вампирами, или VRC, после ухода из отдела убийств, многим вампирам я действительно не нравился. Даже Маркус, который теперь признается мне в своей вечной любви каждый раз, когда видит меня, изо всех сил старался избавиться от меня. Карсын, с другой стороны, откровенно ненавидел меня около месяца, в то время как другие меня терпели. Они не привыкли работать с человеком-напарником, поскольку раньше у VRC никогда не было сотрудников-людей. К счастью, с моим удивительным умением внушать людям симпатию ко мне, я вскоре заставил их всех объявить о нашей дружбе.
Но из всего этого больше всего для меня имело значение то, как изменились отношения Маркуса со мной. Хотя в прошлом у меня было много вещей, которые делали меня очень благодарным, никто никогда не делал меня таким счастливым, как Маркус.
— Когда-нибудь я научу тебя русскому, чтобы ты понял, что я говорю тебе, какой ты раздражающий, — рычит Карсын.
— Моя единственная настоящая любовь? — спрашиваю я Маркуса.
— Да?
— После этого… мы можем пойти в парк и попросить Карсына покачать меня на качелях? — спрашиваю я так, будто очень надеюсь, что это действительно произойдет.
Наконец-то наступила весна, поэтому дети стекаются в парк, хотя воздух немного прохладен из-за пронизывающего его ветра. Пасмурное небо позволяет вампирам выйти наружу, но они по-прежнему одеты в темную одежду и солнцезащитные очки. Поскольку свет не слишком яркий, мои солнцезащитные очки зацеплены за рубашку. Каждый раз, когда выходит солнце, я должен надевать их, так как яркий свет также мешает моим глазам. Но никто, кроме Маркуса, не знает почему.
— Следующий? — кассир зовет.
Карсын подходит к ней с хмурым лицом.
— Добрый день, чем я могу вам помочь? — восклицает молодая женщина с таким воодушевлением, что она попадает в непроницаемый задумчивый пузырь Карсына и падает.
— Я бы хотел стаканчик, никакого мороженого, вообще ничего человеческого. Ни посыпки, ни ложки. Просто стаканчик, — говорит Карсын.
Она выглядит сбитой с толку, глядя в свой блокнот.
— Просто… стаканчик? Хотите поделиться? — она спрашивает.
— Вы видите его? — спрашиваю я, прижимаясь к Карсыну еще ближе, но из-за моей разницы в росте почти ничего не видно. Карсын выше меня, но Маркус примерно на три дюйма выше него и действительно может видеть сквозь него.
— Он сзади, прямо там. Джеффри Томпсон, вы арестованы! — кричит Маркус.
Когда мужчина заглядывает над прилавком, чтобы посмотреть на нас, я, наконец, хорошенько его разглядываю. Затем я очень хорошо разглядываю его спину, когда он мчится, хлопая дверью крошечного кафе с мороженым и вылетая на улицу, но Браяр уже ждал с той стороны, а ДеГрей с другой.
Джеффри — вампир, которого мы нашли в этом месте после череды взломов и нападений. Он также очень известен тем, что убегает от своих преследователей, поэтому мы впятером решили справиться с этим вместе, хотя обычно я работаю только с Маркусом в полевых условиях.
— Твои крошечные ножки не успевают? — спрашивает Карсин.
Маркус машет ему рукой, словно собирается меня защитить.
— Тссс, Карсын. Ему не нравится, когда ты смеешься над его скоростью. Ты как гепард, детка, — подбадривает Маркус. К сожалению, он не видит, как я сбиваю его с толку, когда он и Карсын удаляются, оставляя борющегося человека позади.
Джеффри врезается в Браяр, который вцепляется в него. Он бьет ее локтем по лицу, и она отворачивает голову, когда мы несемся к ним. Он выдергивает что-то похожее на маленькую переносную канистру, но трудно представить, как они борются друг с другом. Он поднимает ее, и как только он собирается надавить, она ловит его руку и поворачивает ее, прежде чем толкнуть ее сама.
Что Браяр, должно быть, забыла, так это то, что ветер злобно хлещет нас, поэтому, когда она давит на канистру, я точно понимаю, что это за канистра.
Особенно, когда он попадает прямо в лицо Маркусу, Карсыну, ДеГрею и мне.
Перцовый баллончик немедленно атакует мои чувства. Мои глаза наполняются слезами, когда я случайно вдыхаю его и начинаю кашлять. Меня и раньше обрызгивали перцовым баллончиком, но я никак не могу привыкнуть к этому ощущению.
— Ебена мать! — ДеГрей вскрикивает, когда Джеффри вырывается из рук Браяр, которая, спотыкаясь, кричит что-то вроде «Мои глаза!»
Маркус тяжело дышит рядом со мной, и слезы льются из моих глаз, затуманивая мое зрение. Учитывая, что они вампиры и их чувства обострены, кажется, что их способность обнаруживать перцовые аэрозоли во много раз превосходит мою.
— Я не могу его увидеть. Куда он делся? — кричит Маркус, срывает солнцезащитные очки и сминает их в руке, как будто солнцезащитные очки вызвали эту проблему.
К счастью, из-за моих «крохотных человеческих ножек» я отстал достаточно далеко, чтобы ощутить последствия распыления.
— Может быть, если бы ты был похож на гепарда, детка, ты бы не был таким медленным! — говорю я, пробегая мимо вздымающихся и рыдающих вампиров.
— Черт возьми, Финн, не преследуй вампира в одиночку! — кричит Маркус.
— Я не слышу тебя из-за звука моих несущихся ног, — кричу я, наблюдая, как вампир уворачивается прямо в потоке машин. Он врезается в борт движущейся машины, перелетает через нее, приземляется на ноги, как кошка, и снова взлетает только для того, чтобы один из моих транквилизаторов выстрелил ему в спину.
Он оглядывается на меня, как будто обиженный тем, что я смею стрелять в него, когда он нагло убегает от правоохранительных органов. Ясно, что у него все еще есть планы продолжать бежать, так как наркотику требуется несколько секунд, чтобы по-настоящему впитаться, поэтому я остаюсь рядом, но не слишком близко, позволяя ему кувыркаться, а парк, полный людей, смотрит.
Я ободряюще улыбаюсь им и дружелюбно машу рукой, направляясь к мужчине, растянувшемуся на качелях перед детьми с открытым ртом.
Их родители прибегают и тянут их прочь, пока я надеваю на мужчину наручники. Я застрял в ожидании, когда моя команда проберется ко мне, потому что я не был наделен удивительной силой, которая позволила бы мне затащить двухсотдвадцатифунтового мужчину обратно в машину. Поэтому я сажусь на качели и звоню Маркусу.
— Гепард задержал преступника, — говорю я.
Мой голос звучит немного хрипло. Я имею в виду, что мои глаза все еще слезятся, и у меня, кажется, избыток соплей, но да ладно! Он вампир!
— Г-где ты?
— Гепард задержал преступника под качелями. Повторяю, Гепард…
— Я… прошу прощения за то, что высмеивал…
— То, что у меня только одна нога? — спрашиваю я, зная, что это его разозлит. Мне нравится, когда я говорю такие вещи, и это смущает невозмутимого Маркуса.
— Нет! Ты же знаешь, что я бы не посмеялся над тобой, сколько бы ног у тебя ни было, верно? Скажи где ты. Не оставляй меня висеть здесь. Я не могу дышать, а ты просто злой.
— Хорошо, — говорю я. — Гепард хотел бы, чтобы ты подошел и толкнули его. Повторяю, Гепарда нужно подтолкнуть.
— Ты на качелях? — спрашивает он, как будто это звучит нелепо для меня, пока я жду, пока они, пошатываясь, доберутся сюда.
— Ну… пока вы, ребята, были заняты катанием по земле, я подумал, что было бы неплохо немного покачаться. Я ошибся? Повторяю, Гепард ошибается?
Он вздыхает.
— Нет, ты не ошибся.
— Ребята, вы когда-нибудь придете? Или ты просто не можешь встретиться с Гепардом?
Он громко стонет.
— Я иду туда. Тяжело сквозь слезы.
— А, логично, ты такой мужественный, что твои глаза, наверное, понятия не имеют, что такое слезы. Они отвергают твое тело? Они в замешательстве? Быстрее, дедушка. О, ты знаешь всю эту штуку с папой? Мне не нужен папа, у меня есть дедушка.
Он вешает трубку.
— Ну, я думаю, это так его возбудило, что он был слишком взволнован, чтобы держать трубку, — говорю я бессознательному Джеффри. Он фантастический слушатель.
Я улыбаюсь, когда мои вампиры идут ко мне. Любопытные зрители разбегаются и убегают, чтобы избежать их взглядов, но я действительно думаю, что вампиры просто щурятся из-за перцового баллончика в глазах.
— Что вы, ребята, так долго сюда добирались? — спрашиваю я с невинной улыбкой. Это улыбка, которая досталась мне от моего приемного отца Орина, когда я рос. Мне казалось, что если бы мне пришлось всю жизнь страдать от того, что я маленький и милый, я бы чертовски усердно работал над этим маленьким и милым.
— Из-за Браяр нам брызнули в лицо перцовым баллончиком, — рычит Карсын, как будто я не в курсе. Я почти уверен, что мое лицо такое же красное и рыдающее, как и у остальных. Мне приходится постоянно вытирать сопли, из-за чего мой симпатичный фасад очень далек от совершенства.
— Я… забыл о ветре, — шепчет Браяр. Она была первой, кто был добр ко мне, когда я поступил в отдел, и она была единственной, кого, похоже, не заботило то, что я человек. Она мне сразу понравилась. Может помочь то, что она молодой вампир и более открыта для взаимодействия между людьми и вампирами. У нее темные волосы, которые она всегда собирает в тугой пучок. По иронии судьбы, она также была первой, кто попытался меня съесть, но я виню в этом тот факт, что мне на голову упал горшок с кровью, пропитанной наркотиками.
Рядом с ней ДеГрей. Он своего рода красивый парень, который действительно хороший и также хорошо выглядит. Например, взгляд супергероя в кино автоматически говорит вам, что он хороший парень. Я думаю, что он интересует Карсына, но пока что ДеГрей не проявляет никакого интереса в ответ, что заставляет меня сомневаться в их динамике.
Я улыбаюсь Маркусу, когда он подходит.
— Пакачай меня, дедушка.
У него задумчивый взгляд, который я так люблю. Тот, который он использует, когда пытается притвориться, что ненавидит все, что исходит из моего рта, а также взгляд, который говорит мне, что он не вникает в эту чепуху про дедушку.
ДеГрей начинает смеяться.
— Дедушка! Мне это нравится. Вы двое меня радуете.
Я поворачиваюсь к своей второй любимой жертве.
— Карсын, толкни меня, потому что больше никто не хочет!
— Хорошо, конечно, — говорит Карсын, что действительно должно было вызвать у меня тревогу, но иногда мне кажется, что мой мозг сломан.
Что действительно вызывает тревогу, так это то, что Карсын хватает качели и очень быстро дергает их обратно, и я понимаю, что собираюсь совершить поездку всей своей жизни.
— Я просто пошутил! Спаси меня! Маркус, спаси меня! — Я плачу.
— Ребята, вы понимаете, что все смотрят на нас? — спрашивает Браяр.
Я смотрю на матерей и отцов, детей и подростков, и все задаются вопросом, к чему пришли их правоохранительные органы.
— Это клеймо, окружающее VRC, заставляет многих людей бояться нас. Так что я чувствую, что просто показываю им, что вы, ребята, веселые и милые, и можете расправиться с преступниками. Полный пакет.
Маркус машет мне рукой, когда я мертвой хваткой вцепился в качели.
которые Карсын все еще держит в воздухе.
— Ты буквально говоришь это, поскольку Карсын готовится отправить тебя в открытый космос, — говорит Маркус. — На нас направлены камеры, поскольку люди задаются вопросом, собирается ли Карсын увидеть, сможет ли единственный офицер-человек летать.
Я оглядываюсь на Карсына, который очень напряженно думает о своем следующем шаге.
— Хорошо, хорошо, я знаю, как это исправить, — говорит ДеГрей. — Карсын, я отойду метров на сто и приготовлюсь поймать его. Маркус, если я уроню его, пожалуйста, не убивай меня.
Карсын рычит, буквально рычит, потом отпускает качели, и я плавно качаюсь вперед. Быстро, я заканчиваю качаться, прежде чем он решит, что это связано с ним.
— Хорошо, давай приберёмся, прежде чем Брукс увидит это видео и нас всех уволят, — говорю я так, как будто играть на качелях была не моя идея.
Как только мы передаем Джеффри транспортной бригаде, которая отвезет его в местную тюрьму для удержания, мы загружаемся в машину Маркуса. Поскольку я особенный, я получаю переднее пассажирское сиденье, хотя из-за этого трое гораздо более крупных вампиров втискиваются сзади. Все началось как шутка, а теперь я убежден, что они буквально позволят мне получить все, что я захочу.
Я вытаскиваю свой телефон и вижу, что у меня есть сообщение от моей сестры Арии.
— Маркус, сегодня моя сестра приведет на ужин своего нового бойфренда, — говорю я.
— Ну, это будет весело, — говорит Маркус. Хотя технически мы не должны быть партнерами и встречаться, все в машине уже знают. Это было довольно очевидно около шести или семи месяцев назад, когда кто-то беспокоил меня, и Маркус носился по офису с криками «Он мой!» всем, кто мог слушать.
Это была самая горячая вещь, которую я когда-либо испытывал в своей жизни, и я был опустошен, когда никто не снял это на видео.
Когда до меня доходит то, что он сказал, я смотрю на него в замешательстве.
— Что ты имеешь в виду? Орину все равно. Он притянул тебя с распростертыми объятиями. Я начинаю задаваться вопросом, не думает ли он заменить меня тобой, чтобы у него был «крутой» сын или еще какая-то чепуха.
Маркус драматично проводит пальцами по волосам.
— Я довольно крут.
Карсын задыхается на заднем сиденье. Сейчас он пытается притвориться, что ему не нравится быть раздавленным между телами Браяр и Дегрея. Не помогает и то, что он практически лежит своим телом на Браяр, чтобы не коснуться ДеГрея.
Это мило.
— Я думаю, ты крут! — Восклицание Дегрея.
— Подожди… так… ты думаешь, Орин собирается закатить истерику из-за парня Арии, хотя он никогда не заботился о моем? — Я спрашиваю.
— Ну да, Ария — его малышка, и он просто пытался избавиться от тебя. Я не видел всех предупреждающих флажков до того, как ты связался со мной.
— Это злые слова? — Я рычу.
— Кто-нибудь запишет Финна, чтобы я мог сообщить об этом преследовании в отдел кадров? — спрашивает Маркус.
— Ты имеешь в виду, что мы могли бы избавиться от надоедливого человека? — спрашивает Карсын, доставая телефон. — Заставь его сделать что-нибудь действительно плохое.
Я тянусь назад, чтобы схватить телефон Карсына. Поскольку я тянусь назад левой рукой, это значит, что я тянусь протезом. Поэтому, когда Карсын сжимает мое запястье, я говорю: «Боже мой, моя рука!»
Он отдергивается, позволяя мне схватить телефон. Я хихикаю, опускаясь на свое место с его телефоном.
— Боже мой, он такой лох, — говорю я Маркусу, который тоже смеется.
— Это не смешно, moj zanuda, — рычит Карсын. — Верните мне мой телефон. Черт. Я думал, что причинил тебе боль, мудак!
Карсын любит называть меня русскими именами с тех пор, как мы с ним познакомились. Он начал называть меня Занудой, а я узнал, что вы называете кого-то, кто вас раздражает или вам не нравится. Но с тех пор он начал называть меня мой зануда. И хотя он никогда не раскрывает, что это значит, мой друг Google сказал мне, что moj означает мой или мой.
Я буду его раздражающей персоной, сколько бы он ни захотел.
Я доказываю это, расстегивая рубашку и оттягивая ее в сторону, пока не покажется сосок, а затем делаю несколько селфи, на которых я выгляжу совершенно нелепо, пытаясь облизать сосок. Когда у меня получается идеальное изображение, я устанавливаю его в качестве экрана блокировки Карсына и в качестве изображения, которое будет отображаться, когда я звоню. Затем я поворачиваюсь на своем месте лицом к Дегрею.
— Давай, ДеГрей, дай мне кусочек. Покажи свой пресс.
ДеГрей начинает смеяться, но качает головой.
— Извините, этот пресс закрыт.
Какое-то время я пристально смотрю на него, пытаясь понять, что это значит, прежде чем бросить трубку обратно Карсыну. Я сразу посылаю ему текст.
Я: Постарайся не слишком возбуждаться, когда смотришь на мою фотографию.
Карсын: Я уже удалил.
Я: Бред. Тебе это нравится.
Карсын: Меня это уже преследует.
Мой телефон снова пищит, и я смотрю на сообщение от моей сестры Арии.
Ария: Ник немного обеспокоен сегодня вечером. Я не уверена, почему. Это слишком?
Я: Никогда не бывает лишним представить свой следующий обед своему древнему отцу.
Ария: Ха. Ха. Ты такой смешной.
Мы подъезжаем к дому Орина как раз в тот момент, когда Ария и ее парень выходят из машины.
— Я сейчас буду, — говорит Маркус. — Не входи без меня, но я должен отправить быстрое сообщение.
— Это должно быть так же захватывающе, как ты меня убеждаешь, — угрожаю я ему, прежде чем выскочить. Я подхожу к сестре, которая улыбается мне. Она моя сводная сестра, так как у нас разные отцы, но обычно я называю ее своей сестрой. Мой настоящий отец, вероятно, какой-нибудь жалкий бездельник, ростом около четырех футов, а ее отец — удивительный древний вампир, который воспитывал меня больше половины моей жизни. Обычные вампиры не могут иметь детей, но настоящие вампиры могут, хотя крайне редко, что делает ее дампиром, получеловеком-полувампиром.
Она стоит рядом с человеком с короткими каштановыми волосами и веснушками. У него подстриженная рыжая борода и широкая улыбка. Он также хорошо одет, что говорит мне о том, что он с нетерпением ждал этого или надеялся, по крайней мере, произвести хорошее впечатление.
— Ник, это мой брат Финн. Финн, это Ник, — с улыбкой говорит Ария. Кажется, ей действительно нравится этот парень, и это видно. Она редко приводит кого-либо с собой, так как нечасто встречается.
— Рад познакомиться с вами, — говорит Ник, протягивая мне руку, которую я пожимаю.
— Мне тоже приятно познакомиться. Я пытаюсь понять, что не так с тобой, что ты хочешь тусоваться с Арией. Она платит тебе?
Он хихикает.
— Нет, я не знал, что есть такой вариант.
А потом он застывает неподвижно.
— Этот угрожающе выглядящий мужчина — ваш отец? — шепчет он.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Маркуса, который делает свой фирменный задумчивый взгляд, когда подходит к нам.
— О, нет, нет, нет. Это партнер Финна; мой отец не такой страшный, — уверяет его Ария.
Я поднимаю бровь, не понимая, о чем они говорят.
— Маркус не страшный. Он сейчас даже ни на кого не сердится. Именно так выглядит его лицо, — говорю я. — Красивый. Безумно красивый. Восхитительный.
— Милый… твой мозг сломан, он всегда страшный, — говорит Ария, поворачивая меня к себе лицом, как будто я недостаточно смотрел на этого мужчину, чтобы точно знать, как он выглядит.
Я смотрю, как Маркус сексуально подходит к нам и сканирует Ника.
— Ха, — говорит он. И это все.
Глаза Ника расширяются, и его ужас, кажется, усиливается от одного этого простого слова.
— Что? — с любопытством спрашиваю я.
— Ах, я просто забыл, что Брукс отсутствовал до понедельника, и отправил ему электронное письмо, когда я должен был отправить его Карсыну.
— Ой. Я думал, ты комментируешь человека, — говорю я.
— Ты тоже человек, — напоминает мне Маркус.
— Нет… я вышел за пределы человеческого статуса. Я намного лучше.
Глаза Маркуса сужаются.
— Ты снова придираешься ко мне из-за моей неспособности правильно приветствовать людей?
Я больше не могу скрывать свою ухмылку.
— Возможно.
— Смотри. — Маркус протягивает руку. — Человек, твои волосы очень рыжие. Они похожи на цвет крови. Мне это нравится.
Ник выглядит еще более напуганным, но натянуто улыбается Маркусу и пожимает ему руку.
— Маркус похож на большого клыкастого плюшевого мишку, — уверяю я Ника или, по крайней мере, пытаюсь. Он не выглядит очень уверенным.
Мы идем к дому, пока Ник, по-видимому, подвергает сомнению все решения, которые он когда-либо делал и которые привели его к этому моменту.
— Не волнуйся, мой папа не такой странный, как эти двое, — обещает Ария.
Мой телефон жужжит, и я смотрю на сообщение от Орина.
Орин: Сделай фокус с Рукой, пожалуйста.
Я: Нет! Я не хочу его пугать.
Орин: Я вычеркну тебя из своего завещания, если ты не сделаешь Руку.
Маркус смотрит на меня.
— Фокус с Рукой? — он спрашивает.
— Не… не осуждай меня, Маркус. Иногда тебе просто нужно делать то, чего ты не хотел бы делать, чтобы сделать людей, которых ты любишь, счастливыми, — говорю я.
— Например секс? — он спросил.
— Чего?
Он усмехается, прежде чем поцеловать меня в висок.
— Я шучу.
Ария открывает дверь и втягивает Нервного Ника внутрь. Он немного потеет, когда Ария ведет его в странно темную столовую. Как будто все жалюзи задернуты, свет выключен, а в доме тишина.
— Папа? Что происходит? — спрашивает Ария, когда на кухонном столе мерцает свет, освещая лицо Орина. Он весь в черном, похож на вампира из сборника рассказов, держащего в руках чертов кубок крови.
— Ник, — говорит он, а затем приближается к нам так быстро, что я сомневаюсь, что Ник смог бы проследить за ним взглядом, хотя я мог бы.
Ник отпрыгивает назад, когда я нажимаю кнопку на своем протезе и подсовываю фальшивую руку под мышку.
Это.
— Моя рука! — сухо говорю я, поднимая то, что осталось от моей руки. Я не актер, и если Орин хочет, чтобы я вел себя так, будто потерял руку, ему нужно найти кого-то другого.
Бедный актер или нет, но Ник, должно быть, думает, что я заслуживаю Оскара, потому что он издает сдавленный звук и просто падает на землю.
Мы все смотрим на него в ужасе, когда глаза Орина расширяются.
— Это была шутка! Ария только что говорила о том, как он нервничал, и я подумал, что растоплю лед шуткой, понимаете?
Маркус начинает смеяться. И все мы знаем, что если Маркус находит это забавным, этого никогда не должно было случиться.
— С этой семьей что-то не так, и мне это нравится! — говорит Маркус, шлепая себя по ноге. — Ты буквально только что заставил человека потерять сознание от ужаса! Мне нужно это запомнить.
— Папа, — рычит Ария.
— Это было слишком? — спрашивает Орин, словно есть вероятность, что любой из нас мог бы сказать: «Нет, напугать человека было не так уж и плохо.
— О мой Бог. — Маркус начинает вытирать фальшивые слезы. — У меня были сомнения насчет этого парня, и я вижу, что все они были глупы.
— Я… я думал, он рассмеется, — говорит Орин, явно разочарованный.
Это заставляет меня смеяться, когда Ария просто смотрит на нас. Затем она тычет пальцем в Орина и Маркуса.
— Вы двое уходите, он начинает приходить в себя.
— Мне избавиться от скелетов? — спрашивает Орин, включая свет и показывая пластиковые скелеты Хэллоуина, сидящие вокруг стола.
— О мой Бог. Ты чудовище! — говорит Ария, но мы с Маркусом не уверены в этом, потому что слишком сильно смеемся, чтобы подтвердить или опровергнуть этот факт.
Орин предполагает, что это означает «Да, ты должен», и уходит со скелетами. Маркус колеблется, прежде чем последовать за ним. Так что, когда мгновение спустя Ник приходит в себя, это только Ария и я.
Ник в замешательстве оглядывается, прежде чем его лицо становится того же цвета, что и его волосы.
Ария хватает его за руку.
— Я сожалею. Мой отец думал, что он шутит, но это было не так.
— Это было довольно забавно, — услужливо добавляю я.
Ария смотрит на меня.
— Хочешь пойти посидеть в перерыве с остальными?
Я пожимаю плечами, потому что, честно говоря, так звучит веселее.
— Конечно.
Она игнорирует меня.
— Мне очень жаль, и я пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть.
Он качает головой.
— Нет, я просто… споткнулся. Твой папа кажется крутым.
Она наклоняет голову.
— Правда? — спрашивает она, но я должен отдать должное парню за то, что он все еще пытается справиться с этим.
— Да?
Входит Орин, на этот раз выглядящий нормальным… или настолько нормальным, насколько Орин может выглядеть в розовом пиджаке.
— Прости… это была не очень удачная шутка, не так ли?
— Я так и думал, — добавляет Маркус из другой комнаты. Я направляюсь, чтобы найти его.
— Теперь я знаю, что означает фокус с Рукой.
— Да… это была какая-то глупость, которую мы сделали только вдвоем, когда я был моложе. Думаю, это был его способ заставить меня повеселиться и не смотреть негативно на отсутствие у меня руки. Орин всегда делал все возможное, чтобы сделать меня счастливым, особенно после аварии, — говорю я, подходя к дивану и опускаясь на подушки. — Это было действительно глупо… но потом мы смеялись и шутили над этим, и мне от этого становилось легче.
Маркус садится рядом со мной, и я прислоняюсь к нему.
В последнее время мы мало говорили об аварии. После первого крупного дела, над которым мы работали вместе, вампир, напавший на меня, когда я был подростком, прислал нам записку, в которой говорилось, что он еще не закончил со мной. Когда мне было шестнадцать, он забрал меня, и из-за него я потерял руку и ногу. Я до сих пор не рассказал Маркусу все о том времени, но он встретил вампира, который забрал меня, и он напал на Маркуса в клубе чуть больше полугода назад. После этого я получил от него письмо и понял, что время моей свободы наконец подошло к концу, что он пришел за мной.
Но все было странно тихо. Он перестал преследовать меня, и я перестал замечать его присутствие. Шло время, беспокойство и страх, которые я испытывал каждый день, начали проходить. Я знал, что не могу позволить ему завладеть моей жизнью. Я знал, что страх сведет меня с ума, если я позволю ему продолжаться, поэтому я заставил себя отпустить его. Я должен был жить полной жизнью, иначе страх в конце концов поглотит меня.
Я ничего не слышал от него в течение шести месяцев. Никаких знаков. Ничего.
Это не значит, что я живу без страха перед тем, что может случиться, если он вернется. Но я стараюсь отогнать этот страх, игнорировать кошмары, которые напоминают мне о нем, и концентрироваться на настоящем. К счастью, Маркус упрощает это.
Я прижимаюсь к Маркусу, который обнимает меня и крепко держит.
— Прости, ты в порядке? — спрашивает он, как будто может читать мои мысли и знает, о чем я думаю.
Я улыбаюсь ему и целую его в щеку.
— Конечно. Прямо сейчас рядом со мной самый красивый мужчина в мире.
Его глаза сужаются, когда он осматривается.
— Ты что-то замышляешь. Ты что-то хочешь. Чего ты хочешь?
Я хватаюсь за грудь.
— Я? Нет.
Его глаза сужаются еще больше.
— Ты самый подозрительный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Ты знаешь, как долго длилась моя жизнь?
— Нет, потому что ты мне не сказал. Хотя мне очень любопытно. Скажи-ка.
— Длиннее твоей.
— О, скажи мне, — говорю я, тыкая его в бок. — Ты такой хитрый. Когда ты родился? Тридцать второй год нашей эры? Сто два года до нашей эры? Давай, дай мне ответ.
— Как ты думаешь сколько мне лет?
Я внимательно изучаю его, зная, что веду себя нелепо.
— Ты выглядишь старым, ты ведешь себя как старый, ты пахнешь старым. Итак… десять тысяч лет?
— Нет, мне больше двух тысяч лет.
— Я знал это. Ты пахнешь как одна из тех старых книг из библиотеки, которые никто никогда не проверяет, — лгу я. Это огромная ложь, потому что он все время хорошо пахнет. Он никогда не потеет и не воняет, что меня раздражает.
— Я родился примерно в 1709 году.
— Хм… ты чувствуешь себя немного извращенно, приставая к кому-то, о… почти на триста лет моложе тебя? Может, немного похож на извращенца?
— Не я здесь извращенец. Все прекрасно об этом знают, — говорит он с ухмылкой.
Я смотрю на него так, будто даю этой информации обработаться.
— Подожди минутку… ты говоришь, что я извращенец? Ты… ты мне льстишь.
Он фыркает.
— Только ты можешь подумать, что это комплимент.
Я наклоняюсь и быстро целую его.
— Ты слишком милый. Так можно мне кота?
— ЧТО? Так вот для чего это все было?
— Да!
— Чтобы я поел?
Я резко отстраняюсь, когда мои глаза становятся огромными.
— Ты… нет… тебе нельзя даже шутить об этом. Шутки о поедании кошек строго запрещены. Что, если бы кто-нибудь услышал тебя? О мой Бог. Ты чудовище.
— Мне нравится, что именно это нервирует тебя. Почему меня должно волновать, есть ли у тебя кошка? — он спросил.
Я пожимаю плечами.
— Ну, я не собирался просто так возвращаться домой с пятью кошками.
— Пять? Ты сказал кошка. Теперь ты хочешь пять?
— Отлично. Одну.
— Если Артемус ее съест, это не моя вина.
Я прищуриваю на него глаза.
— Он бы не стал.
— Он может. Все, что ему нужно сделать, это просто лечь на нее, и котенка больше не будет. Может быть, ты должен взять пять на всякий случай. Тогда, если я проголодаюсь, это не будет большой проблемой.
— Мистер. Фэнгифейс, почему ты такой злой?
— Честно говоря, это требование для работы с тобой.
Я хрюкаю, что звучит очень сексуально.
— Мне это нравится, — шепчу я.
Он начинает смеяться.
— Конечно, нравится.
— Полагаю, нам следует еще немного напугать человека, — говорю я.
Он улыбается мне.
— Мне нравится, как ты говоришь «человек», как будто ты уже не человек.
— Нет, я продвинулся дальше человека. Я Финн.
— А… ты Финн. Тогда пойдем посмотрим, сможем ли мы заставить его обмочиться в штаны, — шутит Маркус.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — поддразниваю я.
Итак, мы отправляемся посмотреть, что задумал «человек», и заверить
его, что этот большой плохой вампир не слишком большой и плохой.
Тем более в спальне.
Но я не добавляю эту часть. Я чувствую, что я должен хотя бы немного узнать его сначала.
