How to Elude a Vampire (VRC: Vampire Related Crimes #2) by Alice Winters Как убежать от вампира книга 2

ФИНН Когда я просыпаюсь, я в замешательстве. Я чувствую головокружение, как будто мир вращается вокруг меня, когда я заставляю глаза открыться. Всегда ли веки были такими тяжелыми? Я хочу сесть. Что-то в моем теле говорит мне, что я должен встать. Я должен уйти. Но почему? Именно тогда я помню, как мама забрала меня из школы. Она везла меня домой… нет… за мороженым… или домой? Что происходило? Где я? Моя нога пульсирует, и я помню, как она была зажата между дверью и консолью. Это верно. Произошла автомобильная авария, я в больнице. Должно быть, я чувствую себя нечетко из-за обезболивающего. Я снова закрываю глаза и на мгновение чувствую, что парю. Если я пытаюсь двигаться, боль пронзает ногу и голова раскалывается, но если я лежу совершенно неподвижно, все выравнивается и становится притупленным. Я могу справиться с тупой болью. Вот момент, когда я вспоминаю свою мать, обмякшее тело. Она мертва? Я снова открываю глаза и оглядываюсь, прежде чем понимаю, что это не похоже на больничную палату. Я на какой-то подушке или коврике. Свет настолько тусклый, что я почти ничего не вижу, когда сажусь, и мой мир меняется и переворачивается. Я подавляю тошноту, когда ищу что-то, чем можно было бы позвать на помощь, но рядом ничего не вижу. Ни света, ни людей. Где Орин? Почему Орина здесь нет? — Орин? — шепчу я, во рту невероятно сухо. — Орин? Это неправильно. Свет тусклый, но я могу сказать, что это неправильно. Я не совсем проснулся? Боль в моем теле, когда я сажусь, говорит мне, что я не сплю. Дверь открывается, а я замолкаю. Это ужасное чувство охватывает меня, когда меня поглощает непреодолимое чувство ужаса. Я чувствую себя слабым. Слишком ужасно слабым перед лицом этой ауры. Что происходит? В комнату входит мужчина, и мое тело тут же говорит мне, что мне нужно бежать. Это такое странное чувство. Я был среди вампиров много лет. Большинство друзей Орина — вампиры, и мама даже время от времени приводила вампиров, но это другое. Этот мужчина… чувствуется по-другому. И я не знаю, боль это, головокружение или что-то еще, но я знаю больше всего на свете, что мне нужно бежать. Его лицо почти полностью закрыто, и еще больше нервирует то, что можно видеть только его глаза. Я поднимаюсь, и в тот момент, когда я подтягиваю к себе правую ногу, меня пронзает невообразимая боль, напоминая мне, что она была по крайней мере сломана, если не раздавлена, в результате аварии. Я падаю вперед, ударяясь руками. Когда я смотрю вниз, я вижу, что моя нога перебинтована, но я чувствую, как сломанные кости скрежещут друг о друга, и меня начинает тошнить. Я быстро оглядываюсь на вампира и понимаю, что его глаза светятся темно-красным. Это все, что я могу видеть, когда он прячется за темной одеждой и маской. — Я вижу, что ты проснулся, моя прекрасная куколка. Все нормально. Просто ложись и позволь мне позаботиться о тебе, — говорит он низким и холодным голосом. Я не знаю, то ли это аура, то ли боль, то ли просто мой страх, но его голос звучит неправильно. Скрученным. Слова, вонзающиеся в мой мозг, придают им почти игривый или дразнящий тон. Как будто он наслаждается моим страхом. Моей паникой. — Где Орин? Пожалуйста пожалуйста… — О, не беспокойся об Орине, теперь ты мой. Я всегда хотел тебя. Ты всегда был недостающей куклой в моей коллекции. Быстрее, чем успевают уследить мои глаза, он стоит передо мной, крепко хватая меня за левое запястье. — Твоя мать сделала все, что могла, чтобы попытаться испортить твое красивое тело. Но я снова сделаю тебя идеальным, — говорит он, проводя пальцем по моей щеке. — Но сначала позволь мне попробовать тебя. Держу пари, ты такой сладкий на вкус. Он отдергивает мою голову назад, и я чувствую, как его клыки впиваются мне в горло, когда я кричу и борюсь с ним. Он прижимает меня к земле, как будто я ребенок, говоря, что мне нечего делать, чтобы уйти, когда на меня начинает падать осознание. Он собирается убить меня. Мои глаза распахиваются, и на мгновение я чувствую, как он смотрит на меня сверху вниз, называя меня своей милой и красивой куклой. Паника сгущается внутри меня, когда я пытаюсь дышать, но, кажется, что я только что был там. Я просто лежал на полу в ужасе, что он вошел в мою жизнь и начал ее разрушать. — Что-то не так? — Маркус бормочет, когда тянется ко мне. Должно быть, на этот раз я не разбудил его, и это хорошо. — Я собирался попить, — говорю я, откидывая одеяло. — Я могу принести тебе воды. — Нет, я в порядке, — говорю я, быстро надеваю ногу и руку и выбегаю из комнаты. Дело не в том, что я хочу уйти от Маркуса, а в том, что я хочу быть в комнате со включенным светом, где я могу дышать. Где я могу оглядеться и понять, что он не ждет меня в тени. Я спускаюсь вниз, но вместо того, чтобы идти на кухню, спускаюсь в подвал. Я колеблюсь, когда вспоминаю, как он бросился через то окно, особенно когда я так далеко от Маркуса, но затем меня наполняет гнев, потому что я снова позволяю ему управлять моей жизнью. Я позволяю ему диктовать, что я могу и не могу делать. Я позволяю ему поглотить меня. И это то, чего он хочет. Он хочет, чтобы я боялся его. Думал о нем, но я не могу позволить ему этого. Я бросаюсь вниз по лестнице и подхожу к высокому тяжелому мешку, который я уговорил Орина отдать мне, когда я только начал учиться драться. Мне пришлось пообещать, что мои протезы никогда не соприкоснутся с ним, но, думаю, Орин был счастлив, что я учусь самообороне. Ну, был счастлив, пока я не ппопал в правоохранительные органы. Когда я впервые начал работать с ним, я каждый раз заставлял Арию спускаться со мной, потому что боялся оставаться здесь один. Мне казалось, что он ждал меня в каждом углу. Ария обычно присоединялась ко мне по ночам или делала домашнюю работу в углу. Я натягиваю свои старые перчатки и бью по мешку, мечтая, чтобы это было его лицо. Желая, чтобы это было его тело, я мог бы бить и оскорблять. Джеб, джеб, апперкот, удар за ударом. Когда мои руки начинают уставать, я начинаю бить здоровой ногой. Удар с разворота, боковой, задний удар. Я хватаю мешок и снова и снова бью его коленом, умоляя о силе, чтобы уничтожить его, но больше всего на свете, позволяя темным мыслям рассеяться. — Это потому, что я снова украл одеяло? Я подпрыгиваю и быстро оборачиваюсь, прежде чем понимаю, что это всего лишь Маркус. — Вообще-то подушку, — говорю я. — Что ты задумал? — Выместить свою злость. А что? — Прости, — говорит он и выглядит расстроенным. — Это глупо, не так ли? Учиться сражаться с вампиром. Ты не можешь сражаться с вампиром, когда ты всего лишь человек. Но я все равно научился. Я иду к припасам и беру пару перчаток, которые носил бы Орин. Он никогда особо не увлекался драками, но иногда подшучивал надо мной. Я бросаю их Маркусу, который какое-то время смотрит на них. — Сразись со мной. Он поднимает бровь. — Драться с тобой? — Да. Надень перчатки и сразись со мной. И не сдерживайся! Маркус выглядит скептически, но надевает их и смотрит на меня. — Хорошо? — Готов? — Ага. Я приближаюсь и бью его прямо в живот. Он едва блокируется, так что я целюсь еще в его пах, так как знаю, что это заставит его двигаться, и так и происходит. — Маркус, сразись со мной. — Я не могу драться с тобой. Что, если я обниму тебя вместо этого? Я вздыхаю. — Итак… после всего, что со мной случилось, я хотел заниматься боевыми искусствами. Орин сказал, что позволит, если я пообещаю также сходить к консультанту. Я не очень хорошо разбирался в терапии, но эта дама знала, что мне нравятся боевые искусства, поэтому однажды она пришла сюда со мной. Она сказала мне, что каждый раз, когда я получаю удар, я должен притворяться, что попадаю в какую-то вещь, которая меня расстраивает, ненавидит или беспокоит. Понятно? — Хорошо… Я беру ударный щит, который представляет собой небольшой прямоугольный коврик, который держит один человек, а другой наносит удары. Тогда я беру один для себя. — Я собираюсь ударить тебя первым. Готов? — Ага. Я бью по щиту, за который он крепко держится. — Я ненавижу, каким слабым я себя чувствую из-за этого придурка. Твой ход. — Я поднимаю щит и упираюсь ногами. Он выглядит сбитым с толку, как будто думал, что я просто буду болтать, пока он выглядит сексуально. — Я в порядке, я не… вампиры не болтают о чувствах. Нам просто нравится быть в авторитете и круто выглядеть. Я смотрю на него. — Маркус. — Ладно, — говорит он, нанося мне самый легкий удар. Он даже не толкает щит в меня. — Я ненавижу, что он сделал это с тобой. Я переключаюсь и бью его так сильно, как только могу. — Я ненавижу, что он прячется за своими трюками. На этот раз Маркус бьет по щиту немного сильнее. — Я ненавижу, что не могу уберечь единственного человека, которого люблю больше всего на свете. Моя задача — оберегать тебя. Я снова бью его щит. — Я ненавижу, что подвергаю опасности людей, которых люблю. — Я ненавижу, что он заставляет меня чувствовать себя неполноценным. Я никогда не сталкивался с чем-то, что я, блядь, не могу уничтожить. — Я ненавижу, что люди умирают только для того, чтобы он мог доказать свою чертову точку зрения. — Я ненавижу, что тебе приходится так жить. Я пинаю щит, пока он готовится. — Я ненавижу, что не могу делать работу, которую хочу. Что я не могу делать то, что мне нравится и в чем я хорош. Мы ходим туда-сюда, рассказывая друг другу вещи, которые нас бесят, вещи, которые нас злят, пока я не задыхаюсь. — Тогда она сказала не заканчивать это так. Что даже если вы выпустили негатив, теперь вам нужно искать позитивные вещи. На каждый блок вы говорите что-то хорошее в своей жизни. Я наношу удар, а он колеблется. — Хорошо… Я чувствую, что впервые за сотни лет я нашел кого-то, кто не является моим братом, и кто меня понимает. — Он бьет в щит. — Для меня это еще и встреча с тобой. Ты был не совсем комочком радости и был немного злым, но я знал, что под всей этой злой внешностью был хорошим человеком. — Я не знаю, почему. Ты просто был более решителен, чем кто-либо, — говорит он, опуская щит. — Может быть. — Я рад, что ты был, — говорит он, когда я опускаю свой щит. — Я тоже. — Я подхожу и прислоняюсь к нему, обвивая его руками. — Хочешь сказать мне, что тебя разбудило? — Мне приснился очередной глупый сон. — Хочешь поговорить об этом? Я колеблюсь, желая вернуть эту стену на место, но зная, что не должен этого делать. — Не совсем, но я буду. Во сне я проснулся в комнате и был один. Я был в замешательстве и от боли. Сначала я пытался осознать это и просто чувствовал, что должен быть в больнице, но ясно, что это не так. И тогда он пришел. — Что он сделал? — спрашивает Маркус. — Он… он сказал мне, что моя мать погубила меня. Что он вылечит меня. Он любил говорить мне, что я принадлежу ему. Как я был только его куклой, и я всегда буду его. Он сказал, что в тот момент, когда он увидел меня, он понял, что я принадлежу ему. — Он упоминал, как долго наблюдал за тобой? — спрашивает Маркус. — Я не знаю… он говорил что-то о том, как смотрел, как я взрослею, но я был подростком. Я немного подрос. — Я просто пытаюсь выяснить, знал ли он тебя до того, как ты был с Орином, или после. Мы знаем, что он знал твою мать, но как хорошо и как долго? — Но, как сказал Орин, она работала в вампирском заведении. Она могла знать его много лет или просто встретила его. — Она приводила людей домой? — Иногда. Иногда мы ходили с ней на работу, потому что нам негде было переночевать. Это была довольно дерьмовая ситуация, если честно. Невозможно сказать, со сколькими вампирами она контактировала, работая там. — Никто никогда не обращал на тебя внимания? Особого внимания? Я пожимаю плечами. — Ее босс был милым, но он был маленьким парнем, а этот мужчина — нет. Я не знаю. Он сжимает меня еще раз. — Хорошо. Мы продолжим думать и работать и посмотрим, что получится. Давай пока ложимся. Ты устал? — Да. Он притягивает меня одной рукой и целует в лоб. — Пойдем.