Тупик

Прошло несколько недель. Я уверенно овладела магией огня, но вот остальные её виды давались тяжело. Я уже могла призывать оружие, создавать мощные порывы ветра, управлять холодом и даже немного льдом, и ещё я научилась выращивать растения, чьими корнями почти всегда защищалась от выпадов Джеспера. Сегодня было пасмурно, я плохо спала из-за оглушительных раскатов грома ночью, потому весь день была сонная. Есть не хотелось, папенька уж решил, что я совсем простыла, но сенсей неумолимо тащил меня учиться. Как я у него узнала, на всём Ксентароне сейчас от силы сто одарённых. Они занимают почитаемые посты при королевских дворах. Не все, но очень многие. Было несколько таких, кто отрёкся от мирской жизни и ушёл в монастырь, другие же вовсе поселились жить в лесу, в гармонии с природой. Но почему-то я ничего не слышала об их семьях. А одарённым можно влюбляться вообще? У них есть мамы, папы? Впрочем, наверное, они хранят это втайне. Чтобы в случае чего, было нечем им угрожать. Мой мастер и я были в тренировочном зале. И уже третий час я была как сонная муха и получала за всё, что можно. — Ты когда-нибудь соберёшься, или нет? — сказал Джеспер, замахиваясь и призывая меч. — Я не пазл, чтобы собираться. — буркнула я, вставая с пола. — Я устала. — Раз можешь язвить — то не устала. — Рука болит, — заныла я. — Спина разваливается, нога отказала… Мужчина сдул с глаза прядь каштановых волос и задумчиво посмотрел на меня. — Гм. Тебе проще колдовать, когда тебя выводят на эмоции, — рассуждал он. — Собственно, с темпераментом Флеймов это ожидаемо. Весь род истеричен и несдержан. — Эй! Вы о моей семье говорите вообще-то, — нахмурилась я. — И я говорю правду. Я не спорю, пирокинез — прекрасная способность, но только не для людей с таким характером, как у вас. — Вы на кого батон крошите?! — На вас. На тебя. — Вы чё?! — я вспыхнула. — Я тут уже который день пытаюсь вам хоть что-то высрать, я и так сплю мало, сегодня я и вовсе не спала из-за ублюдочной грозы, а вы мне высказываете за характер родственников?! Я что ли виновата, что все они… все мы взрывные?! И если вы не знали, я — грёбаная полукровка, я всю жизнь не пользовалась магией, и вы не в праве гнать на меня за то, что я херово колдую!!! Джеспера отшвырнуло к стене потоком вихря, а в моих руках загорелись ярко-жёлтые сферы света. Волосы горели ярким пламенем, прямо из-под пола, ломая каменные плиты, прорывались корни растений. Я ожидала чего угодно. Оправданий, извинений, но явно не того, что случилось. Он улыбнулся. Улыбнулся и взмахнул рукой, убирая все следы использования моей магии. — Хорошо. Очень и очень хорошо. — Чт… чего? — потерялась я, гася свет. Сенсей размеренно хлопал в ладоши, идя ко мне и продолжая улыбаться. -Тебя нужно выводить на сильные эмоции. Но это не очень правильно. Ты должна уметь контролировать и чувствовать свою магию, не прибегая к страху или гневу. Помни это, когда будешь тренироваться сама. — Стоп… стоп, стоять… сама? А вы? — Меня отзывает к себе король. Если повезёт, я вернусь. Или во дворец вызовут тебя. Для обучения. Лорд Дарон знает, что я уеду, можешь ему не говорить. Я чуть было не завизжала от счастья. Снова можно дрыхнуть до обеда, и не бояться быть побитой. Я и слова сказать не успела, как перед глазами всё стало темнеть, а в голове раздавалось громогласное: «Помоги мне! Помоги! Я знаю, что ты меня слышишь, иди ко мне. Освободи меня!». Это повторялось всё громче, у меня чуть ли глаза не лопались от этого вопля. Я зашаталась и потеряла сознание. Не знаю, сколько времени прошло, но когда я очнулась, за окном было темно. Я слышала над собой тихий шёпот: — Пожалуйста, слышишь меня? Пожалуйста, просыпайся. Ну же, девочка моя, проснись. Не покидай меня. У кровати с двух сторон сидели папа и Рафи. Второй лечил меня, держа руку на лбу, а первый держал за руку и гладил по ней. Он и шептал. — Ммф… папа? Раф? — кое-как сказала я. — Софа! — обрадовались оба. — Моя малышка! — лорд сильно меня поцеловал в щёку. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Рафаил, ей можно встать? — Лучше не надо, милорд. — Да, да, что это я… Софочка, ты голодная? Ты пролежала без сознания целый день. — Я… нгх, живот болит, — я прижала к себе руку. — Сейчас, — ласково сказал Рафи, так же ласково опуская ладонь мне на пузико и начиная исцелять. — Тебе правда стоит поесть. Куриный бульон с лапшой и можно чай послаще. — Сию секунду! Лечи, не останавливайся, я сейчас всё принесу. — папа чмокнул меня в лоб, погладил по голове, и выскочил из комнаты, с поразительной для своей комплекции скоростью. Едва дверь за ним закрылась, как Рафи дал волю чувствам и сам стал меня целовать и обнимать. — Рафи… болит… мф, я есть очень хочу. — Минуточку потерпи, любовь моя. Боже, как же ты меня напугала. Джеспер сказал, что ты что-то услышала. Это было… это было из Раскола? — осторожно и нервно спросил Рафаил. — Наверное да. Голос сильно меня звал, я думала, у меня голова взорвётся. Рафи поник, поглаживая мой живот и ослабляя боль. — Я… что ещё ты услышала? — Ничего нового. Рафи, — я накрыла его руку на своём пузике, — пожалуйста, расскажи мне что-нибудь хорошее… я боюсь сойти с ума. — Софа… — А если он заставит меня прийти? Что тогда будет? — Сладенькая, — он обнял меня и крепко поцеловал. — Я обещаю, я всегда буду с тобой. Я не дам тебе уйти и лишиться рассудка. Я буду рядом. — Честно? — Честно, милая. — Я люблю тебя, — тихо сказала я, прижавшись к парню. — И я тебя, моя пышечка. Я нежилась в его объятиях недолго, потому что через несколько минут вернулся папочка с подносом, на котором была тарелка аппетитно пахшего куриного бульона, чая с корицей, приборами и небольшой кастрюлькой. Меня накормили с ложечки, напоили чаем и плотнее укрыли одеялом. Папа дал Рафи долечить меня, а после потянул на выход. Я улеглась на бочок, закрыла глаза и заснула. Кругом мрак и холод. Я совсем одна. Я парю… или нет… я падаю! Я лечу куда-то вниз, но совсем ничего не вижу. Я чувствую, как много, очень много голосов мерзко посмеиваются и трогают, щипают и толкают меня. И я слышу голоса, мужские и женские: — … Это неправильно, это ошибка! — … Девочка, Маргарита. Мои поздравления… — … Дарон, я жду ребёнка. Нашего ребёночка… — … Вы точно никого не перепутали? И вы точно трезвы? Не дай бог узнаю, что дети не те, обоих прибью!.. — Ну здравствуй, полукровочка, — раздалось прямо над ухом злым шипящим голосом. Меня схватили за руку и шею, начиная душить. — Помоги мне. Освободи меня, выпусти меня! — Уйди! — заорала я, брыкаясь и стараясь вдохнуть, но меня лишь сильнее душили и сжимали руку. — Рафи! Папа! — Папочки рядом нет. Ты МОЯ, София Флейм. Раздался хруст костей. Я орала и визжала, и в следующий миг до меня донеслось: — Вставай! Я вскочила, распахнув глаза и держась за шею. Мне приснилось? В комнате горели свечи, у кровати стояли отец и Рафи. — Господи, тебе кошмар приснился? — спросил папенька. — Я… я… папа, — всхлипнула я, повесившись ему на шею. — Ну-ну, моя маленькая девочка, всё хорошо, это просто сон. Да… да, наверное. Я уже почти поверила, как Рафи с ужасом уставился на мою левую руку и на шею. Там были синяки и следы удушья. Пирожочек мой стал меня исцелять, пока я дрожала и жалась к нему и к папе. Обоих напрягло то, что со мной случилось, так что после фразы: «мне страшно спать одной», папенька выпер Рафаила и остался со мной. Он думал посидеть рядом в кресле, но мне от этого было не особо легче. — Поспи рядом, — попросила я. — Я боюсь… Папа расплылся лужицей, кивнул и улёгся рядом, обняв меня. Я прижалась к нему, стараясь как-то обогнуть препятствие в виде внушительного пуза, но получилось у меня плохо. Так что я свернулась калачиком и уткнулась папе в грудь. — Всё хорошо, детка, — прошептал он и чмокнул меня в макушку. — Папа рядом. — Меня не задушат? — Нет, милая. Я разбужу тебя. Боже, да ты вся дрожишь. — Ну да, я всего-то чуть не умерла. — Я плотнее к нему прижалась. Какой у него живот тёплый. Прямо как у Рафи. Хотя нет, у Рафи он ещё и мягонький, а у папы немного упругий. — Папа. — Да, Соф? — Расскажи сказку. Он ласково усмехнулся, погладив меня по щеке. — Может, лучше колыбельную спеть? — О, да, давай. И папа стал напевать мягким и успокаивающим баритоном ласковую колыбельную о звёздах, луне, и о том, что что бы ни случилось, он будет со мной. И проваливаясь в сон, я пробубнила: — Я люблю тебя, пап. Прошло три недели. Кошмары снились мне всё чаще, Рафи уже не выдержал и стал ночевать у меня, потому что каждый раз на мне появлялись новые синяки и следы удушья. Он сильно за меня волновался, и всё спрашивал, как я себя чувствую. Отвратительно. Все время хочу спать и есть. Ещё и магия шарашит во все стороны, даже когда я просто зеваю. Не нравится мне это. Сегодня Верд и Рафи тренировали меня в зале. Всё закончилось тем, что я чуть не кастрировала брата копьём, а Рафи чуть не отрезала нахрен чёлку. Нда, оружейник из меня так себе. И тут к нам ворвался взволнованный Фейлн. — Парни и Софит, пошли бегом, там такое! — Какое? — спросил Верд. — Мама вернулась? — Да нет, она у родителей ещё долго будет. Там это… дядя Зейир приехал кое с кем. Короче, идём! Он стал толкать нас к тронному залу. Рафи остался ждать в коридоре, а мы ввалились внутрь. И там моему взору представилось следующее: папа стоит рядом с Зейиром, а перед ними что-то лепечет девушка. С волосами песочного цвета, как у братьев, с большими серо-голубыми глазами, весьма округлая и женственная, с меня ростом. Папа растерянно смотрел на неё, и тихо прошептал одно слово. И я его услышала. «Маргарита». Я напряглась. Это его любовница? Но она слишком молодо выглядит, не больше двадцати. Папа взял её лицо в руки, а затем обнял. А потом заметил нас. — Парни, знакомьтесь, это Элен. Ваша сестра. У нас троих аж мозги отказали. У меня же вовсе челюсть отвисла. — Здравствуйте, — кротко и уважительно сказала блондинка. — Милорды. — Ладно тебе, не звать же так родных братьев. А это София, твоя сестра. София — Элен. Она была похожа на меня телосложением, формой лица и глаз. А на Дарона — цветом глаз и волос. Меня пошатнуло. Вот она — его дочь от Маргариты. Родная дочь от Маргариты. Я ощутила болезненный уколв сердце, когда увидела, как трепетно Дарон знакомить её с вошедшим Бьолом. Я ощутила обиду… ощутила себя ненужной. — Она мне не нравится, — прошептал мне на ушко Верд, сверля девушку взглядом. — С ней что-то не так. Я не обратила внимания. Мне стянуло горло, появился неприятный комок. Дарон рванул показывать ей замок, увлекая сыновей. И даже не сказал мне «доброе утро». Что ж, вот она, правда. Я была всего-то заменой его пропавшей дочке. Она миленькая. Чем-то на него похожа, кажется. — Софа, ты меня вообще слушаешь? — обиженно сказал Верд, пихнув меня в бок. — Эй! — Чего тебе? — тихо спросила я. — Я говорю… ты чего так приуныла? А действительно, чего это я? Я в самом деле что ли поверила, что лорд Дарон меня любит? Что я его дочь? Херня. Я только одарённая. Первая за семь веков. Я — ценная редкая побрякушка, которую он не выгнал, которую запер в Файрфорте, чтобы я не убежала. Какая ж я наивная тупица. Я привязалась к нему… к моему новому, любящему папе… который променял меня на родную дочь. Могу ли я его осуждать вообще за это? — Софа, всё нормально? — напрягся Фейлн. — Всё чудесно, — прошептала я, развернувшись к коридору. — Я просто… я не выспалась… я пойду. В дверях я нашла Рафи. — Соф, тут лорд Дарон прошёл с какой-то девушкой, она на него чем-то смахивает, это ваша родственница? — спросил он. Я сглотнула горечь в глотке. — Это их родная сестра и его родная дочь. Элен Флейм. Он аж пошатнулся. — А… но… откуда она здесь? — Лорд Дарон вроде сказал, что её Зейир нашёл. Я прослушала. — Софа? — он взял меня за плечи и поднял лицо. — Ты… ты плачешь? — Я не плачу, это дождь. — В помещении? — Уйдите от меня все, — пискнула я, направляясь к себе в комнату. — Стой! — Раф ухватил меня за руку и потянул за собой. — Пойдём. Он прошёл со мной по коридору и заперся в своей комнате. Уселся со мной в кресло и обнял. — Дорогая, пожалуйста, давай сейчас успокоимся и подумаем. — Думай сам, я не хочу. — Откуда лорд Зейир её привёл? Как он её нашёл, если даже люди лорда Дарона не смогли? — Я без понятия. Но па… лорд Дарон её признал. — Он же просил тебя звать его папой. — А всё! А теперь у него родная дочка есть, я-то ему зачем? — горько усмехнулась я. — Конечно он меня ещё не выпрет, потому что я одарённая, и меня надо держать рядом, чтобы меня не заполучили какие-нибудь Глейгримы или Холбисты. А знаешь что? А мне пофиг. Пусть возится с ней. Элен его родная средняя дитятка, ну и пожалуйста, больно надо мне его внимание. Рафи молчал и смотрел мне в глаза, держа на своих коленях и обнимая. — Софа… — Пусть он ей вообще мою комнату отдаст. Пусть она сидит с ним рядом за столом. И пусть когда меня снова ночью будут душить, носиться со мной будешь ты. — Софа, милая… — Я наверное его так заколебала, — опустила я глаза. — Я каждую ночь просыпаюсь от собственного крика, я херово владею магией, я ничего полезного не делаю, а только капаю на мозги. — София! — С чего я вообще взяла, что он ко мне хорошо относится только потому, что мы родственники? Он вообще хотел меня назад, на Землю швырнуть, чтобы я не мешалась, и фигня это всё про полчища бастардов. Зачем меня вообще сюда привели? Какой во всём этом смысл? Чтобы мне дали надежду и заботу, а потом отняли с видом: «ой, ну всё, настоящая доченька нашлась, можешь идти гулять». Я всё это время была просто её заменой. Тут он резко притянул меня к себе и жадно поцеловал. Рафаил гладил меня по голове и по спине, плотнее прижимал к животику и к груди. Когда он закончил, я посмотрела в его лицо. — Ладно, я тебя слушаю. — Софа, тут надо разбираться. Не надо себя накручивать, я всё порешаю. — А если не порешаешь? — Ну тогда получится, что Дарон — мудак. Обнадёжил и приласкал испуганную девочку, чтобы потом променять на другую. Он же сам тебя убеждал, что ты его дочь, что ты очень похожа на Маргариту. Я тебе клянусь, тут что-то не так. — Рафи, моя мать — не Маргарита. Даже не просто Рита. Она родила меня в другом возрасте, она по-другому выглядела. Это я бестолочь и поверила, что правда могу быть… Я осеклась. Но Рафи меня понял. Он чмокнул меня в щёку и вытер слезинку. — Я об этом долго думал. И мне показалось… ты ведь родилась сразу после нового года, да? — Элен тоже. — Новый год — праздник. Суматоха. Даже в больнице. Особенно в больнице. — Я туплю, к чему ты… постой-постой… ты думаешь… — Я думаю, у двоих рожениц могли просто перепутать младенцев. Я сглотнула. — Теория конечно интересная, но мне слабо верится. Надо просто признать, я здесь чужая. — Дай мне время, дорогая, — он поцеловал меня. — Я обещаю, я во всём разберусь. — И что тогда? Если окажется, что я всё-таки не от него? Наверное, меня тогда сошлют к лорду Крейду. Он же — второй вариант моего биологического папеньки. — Нет… я что-нибудь придумаю, любовь моя. Только не плачь. Я прижалась к нему, обвив шею руками, и втянула воздух. Какая-то часть меня ещё отчаянно хваталась за вероятность перепутанных младенцев. Только зачем? Чувствую себя щенком. Со мной игрались, игрались, а потом завели котёнка, и я стала не нужна. Не заводите щенят, когда знаете, что однажды разобьёте им их маленькие сердца.