Тупик

От лица Рафаила Ночь была светлой, лунной. В воздухе пахло влагой и сорванными днём дочерью милорда цветами. Уже которую неделю я извожусь от паники. Софа, моя Софочка, моя любимая девочка, где ты? Что с тобой? Вскоре после обвинения Софы в отравлении лорда Дарона, лорд Зейир узурпировал власть. Милорд даже проснуться не успел, как его поволокли в темницу. Верд и Фейлн устроили пожар, и в суматохе нам удалось сбежать. Бьол помогал идти лорду Дарону, парни и я украли лошадей и хилого вида повозку. Мы могли бы улететь на пегасах, но лорд не мог самостоятельно находиться в седле. С нами убежала ещё пара особо верных слуг. Из-за того, что я был единственным целителем на нашу скромную общину, я дико уставал лечить милорда и Фейлна, руку которого чуть не раздавило огромным шкафом. С нами ехала беременная служанка Тия, которая со слезами вымаливала прощения за то, что тогда сказала о криках Софы. Все понимали, что она испугалась за себя и ребёнка, и врать не рискнула. Я не злился. Я очень по ней скучал. Бьол написал в дороге брату Дарона, лорду Крейду, о случившемся и просил убежища. Я только тогда узнал, что его дар — переправлять письма и предметы на большие расстояния. К сожалению, с людьми это не работает. В дороге милорд бредил, его лихорадило, он всё звал сыновей и Софу. И ведь, что удивительно — Элен он не упомянул ни разу. Однажды лорд Флейм в бреду звал Софочку и с блестевшими в глазах слезами умолял меня дать её увидеть. А я не мог. Я сам не знаю, где она. Фейлн сидел с ним рядом и всё пытался как-то помочь в его лечении, но я не выдержал и рявкнул, чтобы он не мешался и не капал на мозги. Это случилось после того, как из-за него получился сквозняк и Дарона продуло. Через пару недель пути нас встретил вооружённый отряд из, примерно, двух сотен солдат. Впереди них мчался на вороном жеребце мужчина лет тридцати. Он был довольно полным, но с лёгкостью и быстротой соскочил с седла, когда был перед нами, и обнял Верда и Фейлна. Тогда я и познакомился с лордом Крейдом. Он оказался довольно добрым, пусть и слегка упёртым и нетерпеливым. Он заглянул в повозку и ахнул, видя вспотевшее красное и похудевшее лицо брата. — Дарон? Боже, что с тобой стало? — выдал лорд. — Крейд? — слабо посипел правитель. Он через силу улыбнулся, протягивая к нему руку. — Брат… — Чшш, да, это я, — закивал лорд, прижав к себе ладонь Дарона. — Всё хорошо, всё просто замечательно. Поедем ко мне, тебя приведут в чувство, и… ох, когда ты ел в последний раз? Ты голоден? Сейчас я дам чего-нибудь… — Я не хочу есть, — тихо сказал правитель, закрывая глаза. — Софа… — Чт… кто… Дарон?! — перепугался Крейд, видя обмякшее туловище. — Он заснул, — успокоил его я, колдуя. — Милорда отравили большим количеством яда, я бьюсь над ним которую неделю. Сейчас он куда лучше, чем в день побега. — Это называется «лучше»?! — По крайней мере, он сам может справить нужду и не свалиться лицом в землю. — Лорд Крейд слегка поморщился, но руку Дарона не отпустил. — Он сильно ослабел, аппетита нет, милорд очень много спит. — Хорошо, я понял, — он оставил ладонь Дарона. — Сейчас в повозке сменят лошадей, к вечеру будем у меня. Братом займутся Гроссмейстер с лекарями, ты сможешь передохнуть. — Спасибо, милорд. — Мгм, всегда рад, — сказал он с лёгкой иронией и паникой. — А, да, кто такая Софа? — Можно я потом расскажу? Мне тяжело говорить, — устало сказал я. — Ох, да, да, не буду мешать. Он пошёл командовать. Я же рвано втянул воздух. Софа, любимая, как же мне тебя не хватает. Это было пару недель назад. Сейчас лорд Дарон чувствовал себя лучше, он не шатался при ходьбе и даже участвовал в диалогах, но по сравнению с прежним собой это была лишь тень. Он похудел, стал бледнее, взгляд был пустой и безразличный. Недавно, когда я его осматривал, он вдруг задумался и сказал: «Мне кажется, лучше бы я не проснулся». Я опешил тогда и всеми силами попытался отогнать от него эти мысли. Лишь фраза о том, что Фейлн плакал по нему, помогла отвлечь милорда от суицидальных рассуждений. Об Элен он не хотел говорить. Лишь когда лорд Крейд вёл его обедать, я случайно услышал их диалог: — Говорю, пусти меня, мне претит твоя еда, — упирался правитель. — Ты сам не свой с тех пор, как вы приехали. Дарон, хоть немного поешь, ладно? Ты худеешь и худеешь, я волнуюсь. — Аппетита нет. — Лисанна всё спрашивает, лучше ли тебе. Мне противно ей врать. — Ну так не ври дочери. Скажи правду: дяде Дарону отвратительно, он жалеет, что его не отравили. — Дарон! — Правда не всегда приятна. — сказал он с болью. Пауза. — Дарон, я… как это случилось? — Я тогда был занят крестьянскими проблемами, и совсем не обратил внимания, как моя девочка увядает… — его голос дрогнул. — Она и Элен подрались. Я унёс Элен в её комнату и позвал лекаря. Пока он шёл, я хотел проведать её, но Элен меня остановила. Причитала, что ей больно, что хочет моего внимания. Когда лекарь вылечил её рану и синяки, она прижалась ко мне попросила посидеть с ней немного. И выпить чаю. Она протянула мне одну чашку, чокнулась со мной второй, и мы выпили. Я пробыл с ней ещё немножко, и когда ушёл… сильно болела голова, в животе и в груди нарастала боль. Я не обратил внимания и пришёл к Ней. Она плакала, кричала и ругалась, и я видел в ней себя. Капризного и вспыльчивого молодого лорда. Только я не плакал. У меня сердце сжалось от вида её слёз. Я помню, она сказала: «ты мне не папа». Тогда это ранило, но сейчас я понимаю, что она была права. Я бросил её, так и не поговорив. Потом в глазах стало темнеть. Было больно дышать, даже думать было больно. Потом только мрак. Элен… его отравила Элен! И если он выпил целую чашку… я был прав! Софа не добивала его, она не ускоряла действия яда! Она заплакала. Заплакала, а не завопила проклятия благим матом, как это было после обвинения. — Прости, я немного не понял, Элен — это твоя дочь? — осторожно уточнил Крейд. — Она мне не дочь. — резко возразил Дарон. — Я сам не понимаю, почему поверил в это. Будто какое-то наваждение было. — Ладно, а вторая? Ты не сказал имени. — София, — трепетно произнёс лорд. — Софочка. — Ох… ты бредил ею. — В ней моя кровь, Крейд. Мне снилось, что она рядом, что жива и здорова. А она сбежала после того, как Зейир решил повесить на неё вину. Он в сговоре с той девкой. Что ж, убить меня им не удалось, но цель достигнута. Наш брат теперь правит. — Дарон, это не надолго. Ты можешь вернуть власть. — Смеёшься? — горько усмехнулся лорд. — Я выдыхаюсь, когда хожу сам. Я не могу колдовать, не могу приказывать, не могу себя в седле удержать! Это мне-то ты говоришь вернуть власть? — Ты лорд-правитель нашей династии. — настаивал Крейд. — Я слабый размякший бесполезный кусок туши. Прошу тебя, отпусти, мне ненавистна мысль о еде. Я ушёл, чтобы не слушать дальше. Было больно видеть, что сделал яд с этим живым и активным человеком. Тем же вечером я увидел, как Фейлн рыдает в подушку, мямля «папочка». Верд старался делать вид, что ему всё равно, и даже приставал к некоторым служанкам, но при каждой встрече с отцом он отводил взгляд, не в силах смотреть на родителя. Я вздохнул, закрывая окно и отодвигая от края стола вазочку с цветами, что оставила здесь леди Лисанна. Она просила меня почитать ей на ночь, и сейчас, убедившись, что девочка спит, я тихо вышел и направился к лорду Дарону. Постучав трижды, я открыл дверь. Мужчина сидел у окна и задумчиво смотрел в сторону горизонта. Его глаза стали тускло-серыми за последние дни. Сам он похудел ещё на килограмм. Я могу только догадываться, каково ему сейчас. Его обманул и предал родной брат, его дочь пропала, а после пережитого отравления он стал унылым и дряблым. — Милорд, как себя чувствуете? — спросил я, зная его ответ заранее. — Как всегда, — ответил он. Ничего другого за последние недели я от него не слышал. — Я осмотрю вас? — Делай что хочешь. Я глотнул и принялся проверять его пульс, биение сердца, дыхание и функционирование органов. Относительно их всё шло на поправку, но только не душевное состояние лорда. — Вы снова похудели, — заметил я. — Ты тоже, — Дарон пихнул меня локтем в живот. Я знаю. В последнее время я мало ем из-за усталости. Софа бы, увидев меня, схватилась за свои прелестные щёчки и воскликнула: «боже, Рафи, ты совсем исчезнешь!». Только Софы здесь нет. И нет нигде в землях Флеймов. Не так давно её видели покидающей замок лорда Редгласса, Миррорхолл. Люди Лорда Крейда видели солдат, что приходили за ней, но она сбежала в какой-то портал. Я надеялся, что если она не рядом, то хотя бы под защитой. Только кто её защитит? Кто утешит после очередного кошмара? Я должен быть с ней рядом, а я понятия не имею, где она находится. — Милорд, вам стоит поесть. — Я не хочу. — Я слышал это утром и днём. Хоть что-нибудь, хоть лист салата. — Нет. — Я понимаю, что у вас пропал аппетит и вообще всяческий интерес к еде, но если вы не будете есть, то вы… — Умру? — он перевёл на меня тяжёлый взгляд потускневших глаз. — Знаешь, может, это будет к лучшему. — Милорд! — Что «милорд»? Ты думаешь, я не вижу, как на меня смотрят собственные дети, брат и слуги? Думаешь, я не в состоянии понять, что стал обузой? — Софа бы вас так никогда не назвала. Он дёрнулся. На долю секунд в его глазах блеснул живой огонёк. — Софы здесь нет, — с болью сказал он. — И я в этом виноват. — Милорд… — Не надо меня успокаивать и оправдывать. Я оставил её, когда ей было страшно и обидно. Я сам сказал бы то же, что говорила она. Я помялся. Стоит ли ему говорить? Когда тема касается Софы, он хоть немного разговаривается. — Сир… она плакала, когда вас… когда всё случилось. — Дарон с недоумением посмотрел на меня. — Она рыдала и просила прощения. Это она позвала меня и Бьола, и с момента, как вы потеряли сознание, она не отходила от вас. Пока лорд Зейир не устроил обыск и не обвинил её. Лорд сжал губы и опустил глаза, переваривая информацию. Затем опять посмотрел на меня. — Обыск? Зейир? — Софы не было в комнате несколько часов, ей подбросили пузырёк с остатками яда. — Чт… кто?! Нет, не говори, я уже понял… — Дарон сжал руку в кулак и посмотрел на горизонт. — Я клянусь, если Софа из-за него умрёт, я своими руками запихну этот пузырёк ему в глотку. Я промолчал. Не знал, что говорить. С одной стороны, лорд Зейир его брат, и милорд сам старался примириться с ним. С другой же этот самый брат чуть его не убил вместе с девкой, которую втюхал Дарону как дочь. — Рафаил, расскажи мне о Софе. — попросил вдруг лорд. — О том, как она жила в школе, как вы познакомились, что угодно, только о ней. У меня сердце сжалось. Он так её любит. И она теперь может быть где угодно, но только не здесь, рядом, не с нами. Не со мной. Я стал рассказывать ему про день нашей встречи. Как меня умилила миленькая стеснительная пышечка. Как я чуть не убил Верда за то, что он с ней в окно выбросился. Как у меня чуть не остановилось сердце, когда её побила Мирана. Дарон слушал и смотрел в окно. На пару секунд мне показалось, что он улыбался. — Знаешь, что? — сказал он, когда я закончил. — Спасибо. За то, что ты заботился о ней, когда я не стал. Я растерялся. — Милорд, вы к себе очень строги… — Мне можно. Ты знаешь, где её видели в последний раз? — Она убегала из Миррорхолла. — Из откуда?! — он едва ли не вспыхнул. — Почему? Куда? — Её чуть не схватил лорд Зейир. Я не уверен, но по описанию открытый ею портал напоминал вход в земли Холдбистов. Дарон рухнул в кресло. — Боже… они же… моя бедная девочка угодила прямо в лапы северным чудовищам… — Почему вы так о них говорите? Лорд Рогор, я слышал, хороший воин и благородный человек. Он сможет защитить её, если… — Конечно защитит! Сказать, как? Он запрёт её у себя в замке и начнёт использовать и в войнах, и на переговорах, и даже в кровати! — Лорд Дарон!!! — Ты его видел и не знаешь, Рафаил! Тут, далеко-далеко, в небе появился золотой проблеск. Он сопровождался мощной ударной волной, от которой я аж от окна отъехал, а лорду взъерошило отросшие волосы. — Что это? — спросили мы друг у друга в унисон. — Я думал, вы знаете. — Ты ошибся. Мы уставились на небо. Проблеск превратился в луч, рассекавший темноту и стремившийся к самым звёздам. В какой-то момент он скрылся за облаками и с громким хлопком разорвался волнами золотого, красного, голубого, лилового, всех цветов. Это напоминало полярное сияние, только не являлось им. Кто-то колдует, и кто-то очень сильный. Я не могу понять, что это и зачем. — Софа, — прошептал Дарон, оживившись и нетерпеливо постукивая ногтями по подоконнику. — Рафаил, это Софа! Это её магия! Я потянулся к энергии своей магией, ощупывая и проверяя. В самом деле, это Софа. Она жива! Только что она делает? И откуда она это делает? — Что в той стороне? — я показал на столб света. Тут лорд слегка померк. — Глейгримы. А ещё дальше Холдбисты. — То есть, она вот это вот аж с земель Холдбистов сотворила? — напрочь офигел я. — Может, это сигнальный огонь. Может, её хотели убить и она испугалась. Может… нет… это север, Рафаил… — он побледнел и прикрыл рот рукой. — Только не это… До меня дошло. Земли Холдбистов далеко на севере. И на севере же находится Раскол. Свет угас, погрузив небо во тьму, освещаемую только звёздами и луной. Господи, Софа же всё время слышала, как каньон её зовёт… если она пошла к нему, то это заклинание могло быть вызвано её ужасом, это в самом деле мог быть сигнальный огонь. Последний, перед тем, как погрузиться в бесконечный мрак. — Она жива, — сказал я, силясь успокоить лорда Дарона. — Слышите? — А если нет?! — он схватил меня за грудки и стал трясти. — А если она только что сбросилась в него?! Если прямо сейчас она разбилась, и её кости разлетелись по каньону?! И я в этом виноват! Только я! — Хватит!!! — рявкнул я. — Во-первых, перестаньте меня трясти. Во-вторых, лорд Рогор не отпустил бы её никуда одну ночью. Если верно помню, они способны превращаться в чудовищ. Свора чудовищ явно сможет не пустить к Расколу одного человека. И в-третьих, Софа сильная. Она справится и не пойдёт на его зов. — Как ты можешь быть в этом уверен?! — Потому что я её знаю и верю в неё. София сильная духом, и я знаю, что она скоро вернётся. Эта вспышка может оказаться чем угодно, она могла просто новое заклинание испробовать или разозлиться. Она жива и скоро мы увидимся. Вы должны верить в неё. Вы её отец. Дарон помолчал, выслушав мою тираду. Я старался выглядеть убедительным и верить в то, что говорю. Но это было больше для успокоения меня самого. Нет, я действительно знаю, что Софа очень сильная, но… отравление, обвинения, два побега, неизвестно, что ещё могло произойти. Я посмотрел в окно. Софа, моя дорогая пышечка, сокровище моего сердца, будь жива. Пусть мои слова окажутся правдой. Пусть ты снова будешь здесь. — Ладно… ладно, ты прав, — согласился Дарон, расправляя ткань ночной рубахи на круглом животе. — Нужно верить. По крайней мере, больше я ничего сделать не могу. *** Мне снится странный сон. По заснеженной пустыне с торчащими глыбами льда звёздной полярной ночью бежит существо на четырёх лапах. У него длинные чёрные волосы, похожие на гриву коня. Черты лица его смутно напоминают человека. На его спине лежит девушка, кажется, она без сознания. За ними бегут чёрные тени. Они рычат и скалятся, постепенно сокращая расстояние между ним с девушкой и собой. Чудовище рыкнуло и, разогнавшись, перескочило через глыбу льда, а затем пнуло её назад с такой силой, что она снесла с десяток теней. С плеч девушки сползала бурая шубка, дав выпасть медным вьющимся волосам. Софа. Она немного похудела, стала бледнее, и у неё очень уставшее лицо. Чудовище неслось быстрее и быстрее, тени начинали отставать. Когда он разогнался так, что за ним оставалась ровная полоса снега, его глаза стали светиться. Перед ним и девушкой открылся фиолетовый с чёрным портал, в который он влетел, прижав Софу к себе. Они оказались в лесу с тонким слоем талого снега. Оставив Софочку, монстр куда-то ушёл, и вернулся, волоча в зубах оленя. Он стал его потрошить и спускать шкуру, поглядывая на девушку. — Огонь сейчас был бы крайне полезен, — проворчал он мягким баритоном. Но Софа не реагировала и продолжала лежать. Чудовище очень быстро съело оленя, оставив лишь кишечник, шкуру и пару костей, наелось снега, взвалило девушку себе на спину и понеслось вперёд.