Комната одиночества

Слёзы — оружие женщин. — Чужая, убирайся отсюда, ты не имеешь права жить здесь! — один мальчик из толпы вышел и начал кричать на Джанко, с ненавистью указывая на неё пальцем. Кто бы сказал, что толпа подростков, окружающих её и обливающих грязью, на самом деле её одноклассники. Когда её глаза бегают по сторонам, даже не до конца понимая, кого искать и с кем плакать, один из них вышел и толкнул девочку в плечо, после чего она упала на песчаную землю.       Сначала Джанко громко крикнула от неожиданности, а потом только почувствовала сильную боль, на которую ей уже было всё равно, потому что все они о чем-то громко смеялись, то шептались между собой, то показывали пальцами, и кто-то даже умудрился сказать, что она жалкая, что выбило ее из сил окончательно.       И вправду жалкая.       Зрение затуманилось, когда бесконечные слёзы все продолжали катиться по её горячим щекам. Может быть, к лучшему? Джанко не видела лиц этих людей. Почему подростки жестокие? Почему именно она стала мишенью?        Всхлипывая, Джанко встала с дрожащими коленями и, сжав руки в кулаки, прикрыв красные глаза чёлкой, вышла из огороженного куска территории для гуляния, и громкие слова, смех, визг еще долго сопровождали её, хотя их слышимость закончилась уже давно.       То же было и в полиции. Блондин, держащий в руках обед, с яркой улыбкой шёл напротив неё. Увидев Джанко, он тут же подбежал к ней. Прежде всего, он спросил девушку, что случилось, и крепко взял её за плечо, тем самым пытаясь привести девушку в чувства.       Когда все попытки привести Джанко в чувство оказались тщетными, он одним движением руки убрал чёлку с её лица, тем самым открывая вид на невозможно красные глаза на фоне красивого белоснежного фарфорового цвета кожи, уже высохшие слёзы, отражённые на лице, блестели, показывая все следы, и эти глаза… они невероятно красивы и мучительно печальны. — Подожди немного.       Она сидела в своём тайном месте: это было в задней части отделения, буквально за стеной столовой, куда мало кто ходит и вообще знает, в основном тут был, лишь персонал, что мирно ходил по своим делам, не замечая её. Девушка обхватила свои худые колени и что-то считала в уме, просто, чтобы не сойти с ума, пока её не прервал громкий вздох Дорвана. Его лицо было в синяках, а из носа капала красная жидкость, что уже покрыла воротник его одежды, а на разбитых губах появилась улыбка, которая почему-то засияла в этот момент. Её сердце бешено заколотилось, дыхание перехватило, а глаза снова наполнились слезами. Но ненадолго, так как он быстро убрал их с её лица. — Никто не имеет права заставлять тебя плакать, когда я живу в этом мире.       Пошутить о том, какая она жалкая… До чего же подростки самые жестокие.       — Я хочу познакомить тебя со своей сестрой! — радостно сообщила Джанко, закидывая сумку на плечо. Возможно, там же родителей увидит и Довран, если они приедут. Да и вообще, если Довран и Джанко поедут. Они постоянно гуляли в свободное время по парку, ходили на выставки. Довран постоянно дарил ей какие-то подарки, то украшения, то всякие безделушки. Он очень любил её радовать. В прекрасный день они как всегда встретились и пошли вместе на работу.       После работы и всяких заданий они решили пойти прогуляться по парку. Когда уже стемнело, девушка хотела уже идти домой, но мужчина остановил её, и когда Джанко спросила его что случилось, он не смог сдержаться. Подойдя к ней, он поцеловал её. Оторвавшись от желанных губ, он признался ей в любви, и снова поцеловал её.       Джанко ответила ему на поцелуй, таким образом она ответила и на его чувства взаимностью. Итак, пережив столько трудностей и боли, она сумела подняться и занять достаточно высокое место в органах.       Джанко никому не показывала свою боль, которая стоит за её успехом. И почему-то девушка была уверена, что Довран сможет противостоять её родителям и не пойти у них на поводу. Не поддастся им, хотя многие сильные люди пали, под их характером, потому что он холодный и жестокий с незнакомцами. Жил в очень бедной семье. Способности проявилась в два года, когда он случайно причинил вред, а потом принял образ соседского мальчика. В пять лет отец продал его какой-то неизвестной организации, чтобы заработать деньги на лекарство умирающей сестре. Там его тренировали актёрскому мастерству и боевым навыкам. Однако организация развалилась, и мальчишка перешёл на сторону боевиков, которые подобрали его. Все свободное время он уделял тренировкам, тем самым достиг больших успехов. Не интересует ничего, кроме выполнения задания. И это влиял на то, что мужчина поддавался чужому обаянию.       Именно этого ей хотелось больше всего на свете. И даже не верилось иногда, что с близкими знакомыми он сдерживает себя и сглаживает их недостатки, а с ней он другой. Мягкий, не выступающий и не являющийся зачерствелым зверем. Их первая встреча состоялась на старом складе, когда девушка от боли в простреленном плече потеряла сознание.        А ведь всё начиналось с прогулки со школьным знакомым, когда на них напали, схватили и отвезли на старый склад. Они почти смогли сбежали с этого склада, но на пути появился человек с пистолетом. Он начал целиться в девушку, так как хотел убить её первую, потому что знал — что в ней сидит огромная сила, но когда он выстрелил, спутник Джанко оттолкнул её и вместо неё попал под пулю. Когда она увидела его уже мёртвого, то очень расстроилась и разозлилась настолько, что словно аж сам дьявол Сатана завладел её телом и разумом. Неподалёку в это время прогуливался Довран, напарник которого ушёл прочёсывать территорию. Услышав выстрел, он устремился на старый склад, где тогда находилась Джанко. Когда девушка убила человека, который убил её приятеля, мужчина уже был в здании. Она его заметила и хотела тоже убить, но у неё ничего не вышло. Довран использовал свою способность, и вернул её в прежнее состояние, но Джанко потеряла сознание.       Довран просто не мог оторвать глаз. Она была настолько красива в его глазах, что он с первого взгляда в неё влюбился. Мужчина отнёс её в больницу. Девушка была без сознания два часа, и за всё это время, пока она была в отключке, Довран всё время смотрел на неё и любовался, думая — какая она красивая.        Когда Джанко пришла в себя, она ничего не помнила. Девушка спросила у Доврана — кто он такой, и что она делает в больнице, но ещё Джанко спросила — где приятель. После её вопросов мужчина рассказал ей всё то, что он увидел. Когда девушка вспомнила, слёзы полились сами собой, но она сидела, не подавая виду. Когда он стал её утешать, Джанко не сдержалась и стала сильно плакать. Но Доврану удалось её успокоить. После этого момента они стали очень близкими друзьями.       Он пригласил её работать в ведомство, и она, недолго думая, согласилась. Они постоянно вместе гуляли, шутили над коллегой, короче веселились. Они стали испытывать друг к другу очень сильные чувства, но никто не решался об этом рассказать.       Когда Довран пытался это сделать — он постоянно краснел как помидор, и менял тему. В один прекрасный день девушка смогла ему признаться. Не сдержавшись, он подошёл к ней и страстно поцеловал. Недолго думая, Джанко ответила на поцелуй. И уже вечером в парке повторяла тоже самое.       Джанко пригласила Доврана на встречу, чтобы позлить родных. Но она провела странный церемониальный инструктаж. Опасностью номер один девушка считала сестру, которая у неё была о-го-го, прям боевая драконица, обожающая швыряться проклятиями. В случае её появления, надлежало немедленно набросить на лицо платок, замереть и довериться Джанко, которая должна была разрулить ситуацию. Опасность номер два представляла матушка сестёр. Её предстояло игнорировать. Слова, поведение и в особенности внешний вид. Отчего-то Джанко переживала, что эта леди заявится в церковь в костюме призрачной гонщицы. Посети их будущая тёща, следовало проявить выдержку: не кричать, не шарахаться и ни в коем случаем не смеяться. Но сильнее всех стоило опасаться старшего мужчину и нынешнего главу семьи. Этот драконище (чёрт знает, почему Джанко клинило на летающих ящерицах) совершенно не умел развлекаться и мог угробить любое торжество видом своей каменной физиономии. При появлении отца Довран по сценарию должен был эффектно упасть в обморок, параллельно набросив на лицо салфетку и закутавшись в куртку. Встреча была назначена в кафе. За столиком уже сидела вся семья. В глазах отца — разочарование, затем — крохотное сомнение, потом — гнев. В её глазах — чувство покинутости. Она была ошеломлена, не понимала — что происходит, кто эти люди. — Мама сказала, что ты уехала на работу ещё до окончания учёбы, — мягко улыбнулся он. Лесли, так мечтавшая о внимании, с недоумением смотрела на сидящего рядом с сестрой мужчину, переводила взгляд на худую бледную сестру, видела его глаза. И, если бы кто-то ещё наблюдал за этим взглядом, то мог бы поспорить: он становился тёплым и даже каким-то горделивым, когда был на Джанко. — Что ты себе возомнила? Я, дурак, на всех углах кричал, что ты в Департаменте информационных технологий, связи и защиты информации стажировку по учёбе проходишь. И как после этого прикажешь объяснять, что мне эта работа не к чему? Что я вообще не имею к этому отношения? Как отказаться? — дикий вопль сотряс стол. — Немедленно избавься от этого позора! Иначе на мою помощь можешь не рассчитывать! — кричал на Джанко её отец. — Да как ты смеешь, — чётко и с расстановкой произнося каждое слово, выговорил Довран, и его интонация была близка к ледяной. Пальцы опущенной руки под столом на всякий случай чуть сжали спрятанный в рукаве скальпель. — К вашему сведению, — к его удивлению голосок подала молодая девчушка, но она тут же сникла, едва стоило мужчине бросить на неё гневный взгляд. — Девочка, — начал он таким ледяным тоном, что вполне мог заморозить воду в сервизе, — ты к своим годам ещё не уяснила, что это грубо — влезать в разговор взрослых? Пигалица от его словесной оплеухи аж зарделась, но снова раскрывать рот не осмелилась. Зато это посчитал нужным сделать её мать: — Кхе… Но она вообще-то старше восемнадцати… — Проблемы с этикетом это у вас семейное, как я погляжу? — мужчина одарил всё семейство презрительным взглядом, особенно задержавшись на отце. Ох, что это были за глаза — Джанко полагала, что целые дни, проведённые в рабочем аду в качестве истязателя научили её ничему не удивляться и ничего не пугаться. Она никогда не ошибалась так сильно. Думать так было наивно. Зияющая в этих тёмных провалах бедна просто пленила и высасывала волю, отнимала способность мыслить. Пока Джанко смотрела в них — то просто переставала существовать, лишалась своего «Я», которое даже преступник не могли стереть окончательно за годы своих изуверств. Довран было достаточно одного взгляда, чтобы развоплотить душу, которую глупые люди почему-то считали бессмертной. Взгляд препарировавшего истязаемого, проходящийся по всей личности, истязая и калеча саму суть. А отец девушки, как глянул на него, так сразу вздрогнул. Будто в темноту своей могилы заглянул. — Отвечая на ваш вопрос, юноша, — сказал Довран таким тоном, словно обращался к пятилетнему малышу, — я здесь единственный представитель своей эпохи, а значит и самый старший. Поэтому могу общаться на равных хоть с советником президента! Мужчина громко выругался, выхватил свой столовый прибор, а потом вскочил и ринулся на соперника, вознамериваясь вырубить его мощным ударом ноги. Джанко знала, если отец решит напасть снизу — он пойдёт на ухищрение. Когда противнику кажется, что он нападает сверху — это иллюзия, он нападет снизу — вот и всё. Довран переместился в бок и резко схватил его за отворот рук, поставил одну ногу назад на упор, вторую подогнул, присев, развернул корпус и швырнул отца Джанко по полу, слитным движением подтолкнув его в приёме со спины, через которую и переместился. Мужчина не ожидал противника, который подошёл сзади. Довран же ожидал и успел отпрыгнуть в сторону. — И как твой отец намеревался победить, если даже не подумал, что может пересечь этот зал?! При этом не в бою, а под ногами старика, которого секундой ранее пытался удавить, — чуть ли не выплюнул Довран, и на последних словах жалость окончательно испарилась из его голоса. Джанко на них сжалась — а ведь они даже не подрались. Отец не планировал, что ему придётся настигать соперника. — Совершенно неважно, что ты сейчас скажешь, мелкий. Пусть ты и хитёр, как плутоватый лис, пускай ты сейчас и подловил меня, но я тоже живу не первый день, — негодующе сказал мужчина и попытался подняться, но ему удалось только сесть. Джанко отметила, что Довран уже даже перестал рассчитывать на ответ. — Опомнись, я всего лишь патологоанатом, кого мне по-твоему нужно ловить? — сухо спросил Довран. Ловил он только себя на иногда просыпающимся влечении к трупам и тем людям, которых должен давить… как клопов. — Ты… там скажи, что я не из вашей среды. Пусть Исаина не зовут, — неохотно пробурчал мужчина. Довран уже давно заметил, что люди не очень охотно расстаются с тайнами своих имён, словно верят, что раскрытие этого секрета постороннему лишит их сил. — Ну да кто ж теперь в этом виноват?.. — вопрос был, разумеется, риторическим, но первая его часть была опущена. Завтрашним утром, когда последствия интоксикации от циклодола наложатся на побочные эффекты от столкновения, мужчине, скорее всего, захочется просто тихонько умереть. — Спутничек, — неприязненно выговорил мужчина, словно дерьмо сплюнул, и Довран повернулся к нему. Его взгляд так и говорил: «Знай, мальчишка, ты нажил себе опасного врага», — Я не посмотрю на то, что ты мент, и в следующий раз обязательно поквитаюсь с тобой за твою подлость. — Подлость? — вскинул Довран брови, — А в чём она заключается? В том, что я предугадал твоё поведение. Ты не хочешь вспомнить, что я ничем тебя не провоцировал. В том, что ты полез ко мне с ножом и напоролся на пол виноват исключительно ты сам. Я тебя к этому не подталкивал. Мужчина побагровел от злости, демонстрируя возмущение, но, тем не менее, смолчал и выбежал куда-то, хлопнув дверью. Губы Доврана на секунду вытянулись в тонкую линию. — Да, дочка, очень неприятно, что тебе пришлось это услышать. Но знаешь, твой отец очень хороший на самом деле, просто они не очень ладили с твоей мамой, но ты тут совершенно ни при чём. Он погорячился и уже признал это, — сказала женщина. ***       Джанко сидела на полу, обхватив колени, и рыдала. Лампочка освещала туалет, как в фильмах ужасов, болезненно-желтоватым светом, ре разгоняя тьму по углам и у самого пола. Девушка откинула голову назад, коснулась ею стены и облокотилась об неё плечами.       Одиночество прекрасно. Многое можно обсудить наедине с самим собой. Обо всём можно подумать. Как приятно просто бродить, когда ты совсем один. Никто не мешает, не разбивает хрупкую тишину. Можно просто насладиться моментом. Независимый в своих мнениях, стремлениях и поступках.       — Всё в порядке? — спросил Довран, войдя без стука.       —Да, — девушка подняла на него взгляд и фальшиво улыбнулась.       — Не видно, — ответил мужчина и, согнув колени, наклонился к девушке, провёл по щеке ладонью. Девушка коснулась его плеч прохладными руками. Хоть он и не хочу уходить, но он и не хотел давить на неё. Он положил ладонь ей на лицо и нежно провёл по скуле большим пальцем.       — Ты зря тряслась, как полевая мышь, в ожидании своей ненормальной семьи, фанатеющей от драконов. Твоя сестра зря дёргалась и отчего-то беспрестанно поглядывала на ритуальные свечи. И я зря переживал, ни одна другая работа не получала столько пиара от пользователей, — сказал Довран, и Джанко улыбнулась. На её памяти Довран оказался первым человеком, которому было безразлично, что отец там бубнил.       — Упоминание этой семьи — это само по себе уже такой штамп… — смешком сказала девушка и чуть было не добавила «Забавно, но ни одна другая работа столько неосознанного пиара не получает от пользователей, как эта Хуйня».       — Расскажи мне о сестре, — попросил Довран. Вообще беседа получилась короткой. Недолгой и скучной. как он бы сказал. Ему казалось, что она получится более конкретной, наглядной и может быть даже конструктивной.       — Лесли — личность довольно вспыльчивая, обладает высокой самооценкой и средним уровнем интеллекта. У неё обострённое чувство справедливости и чёткие моральные принципы. Не терпит страданий невиновных и желает отомстить тем, кто причиняет боль более слабым. Лесли полна сил и энергии, ей очень трудно усидеть на месте, а в сочетании с врождённой неуклюжестью, эта девушка превращается в настоящее торнадо, — сказала Джанко, уложив выступившие пряди взмахом ладони, выскользнувшие после умывания. Она родилась в пригороде столицы. Её семья не была бедной, но и богатой тоже. Отец работал в собственной пекарней, а мать была врачом в городском госпитале. Именно она привила Джанко чувство сострадания к людям и желание помогать нуждающимся. Её родители были автогонщиками, но когда у них родилась вторая дочь — то ушли с трассы, чтобы посвятить себя семье и обезопасить свою жизнь, ведь люди в автоклубе вечно подвергают жизнь опасности, исполняя разной сложности задания. Лесли второй и единственный по ожиданиям ребенок в семье.       Мать мечтала, что её дочка вырастет милой и воспитанной девушкой, с хорошими манерами и чудным характером, но как оказалось у девушки были свои планы на будущее. Девочка росла беззаботным ребенком, которого всегда интересовало все на свете. Она не боялась синяков и ссадин, что всегда сопровождали ее любопытство, а повзрослев — твёрдо решила вступить в полицию.