Комната одиночества

Ты хочешь стать его другом? Шансы сменить метку «Друзья» на статус «Любимые» невелики. Шансы сменить метку редко когда высоки и эта игра может добить тебя. Ты думаешь, что есть куча шансов изменить ситуацию и завязать отношения, но кого ты обманываешь? Ты думаешь, находясь рядом, сможешь завоевать его без усилий, отбить его у других людей и это тебе ничего не будет стоить в моральном плане? Он хочет с тобой дружить, но разве это будет равноправной дружбой? Это звучит как смертельный диагноз и практически не лечится… Чтобы быть другом такого, нужно делать всё, что делает его коллега и больше, но при этом тебе не дадут поцеловать, обнять или заняться сексом. Тебе придётся привыкнуть, что ему периодически выносят мозг своими проблемами и различной ерундой, что придёт в их головы, а он в свою очередь превратит тебя в одну большую жилетку, которая должна выдерживать вёдра слез, но ты не должен при этом его лапать. Ты обязан делать кучу разной ерунды, непонятно зачем и на что надеясь, не смея высказать свои желания. Если тебе повезёт, он переспит с тобой, но вашу совместную ночь будет ставить тебе в упрёк, а ты будешь молчать, потому что в глубине души ещё на что-то надеешься. Он будет рассказывать о своих прошлых, настоящих и будущих партнёрах, как будто тебе не больно слушать. На вопрос о телефонном звонке: «Чего хотели?» он скажет: «Не важно», имея ввиду: «Это не твоё дело». Когда появится кто-то, кто заставит его неровно дышать, он окончательно перестанет обращать на тебя внимания. Он относится к тебе как к кастрированной зверушке. Ты всегда будешь где-то между его любимым котом, плюшевой игрушкой и домашним кактусом. Ты наступил на горло своей гордости и перестанешь себя уважать. Ты привыкнешь к нему и станешь морально слаб. Тебя не должно волновать — где он сейчас, с кем встречает рассветы и с кем просыпается по утрам. Ты будешь улыбаться, когда он будет рассказывать, что влюбился, и радоваться вместе с ним. Он когда-то вырастет из тебя и избавится, как от не нужной игрушки, или найдёт новую. Если ты хочешь с ним дружить, то почему бы нет? Но если ты любишь Доврана, то тысячу раз подумай, что быть его другом может быть для тебя очень больно. Стоящий за дверью мужчина услышал громкий стон Доврана. Слышалось учащённое дыхание, становившееся всё более отчётливым и громким. Однозначно невыносимо. Умелые пальцы оставляют следы на его коже. С ним она проваливалась куда-то и теряла счёт времени, то возвращалась обратно, издавая громкие стоны удовольствия. Он слышал его стон, от которого всё внутри сжалось в тугой узел. Она изгибалась, извивалась, подставляя себя его губам. Его пальцы ласкали её с болезненной нежностью. Она подставилась себя ему и задрожала. Чувствительная, как оголенный нерв, болезненная после экстаза. Он не останавливается, и вскоре она воет от муки, выгибаясь к нему навстречу, требуя продолжить, после смены темпа на более мягкий и медленный. Она выгнулась к нему, пытаясь унять боль в груди. Её затвердевшие соски упирались в его грудь, вызывая в нём глухие стоны. Это не кончается. А ведь он берёт её везде — не только на полу и в постели. Её стон удовольствия перешёл в крик, который без слов требовал не останавливаться, двигаться всё быстрее, сильнее и глубже. И опять эта зовущая улыбка на губах и лёгкий смех, снова тяжёлое от страсти дыхание, снова стон удовольствия. Воздух звенит от стонов, жарких вздохов и звуков соприкасающейся влажной кожи, кажется, весь он пропах возбуждением, ароматом розы и сладким потом. Это раздражало с каждой секундой всё больше. Через минуты он начинает двигаться в ней, с каждой секундой всё быстрее. Крики и стоны удовольствия смешались в единый звук, девушка дрожала всем телом и громко застонала, и откидывалась на стол. И невыносимо каждое прикосновение. Фигура пытается уворачиваться от его рук, а он не выпускает. Снова резкие толчки внутри неё. Он не даёт увернуться, мучает, истязает. Каково это — любить патологоанатома? Довран хоть и не голый, но красивый, вытянутый, грудь высокая, узкие бёдра. Фигура у него была ладная. Она сжалась вокруг члена, издала обречённый стон. Девушка выдохнула его имя, вдавила согнутые колени в его бёдра и прижалась к нему своими, повинуясь инстинкту. Прежде, чем снова броситься вниз, она до конца сжала лоно. Тень окончательно потеряла рассудок и способность мыслить. Довран стал остервенело вколачиваться в ней, хрипя. Наконец молчание стало невыносимым, как невыносимо было стоять рядом, не касаясь его. Фигура закрыла дверь морга и двинулась прочь, скоро исчезнув в кромешной темноте коридора. Довран же хрипит, пока не кончил.