Твое имя тревожнее всех забот

* * *

Запершись в спальне Майки, Суа снова и снова перечитывала распечатку объяснительной речи, которую прислал господин Кан. Деваться некуда, нужно записывать видео. Все нутро девушки восставало против этого акта заискивания перед некоторыми не очень адекватными фанатами бантанов, но она обещала. Отцу, маме, Ёнджуну, дядюшке Кану — всем, и в первую очередь себе, что ничему не позволит навредить их семье и компании. И эта ситуация — не исключение. Нужно просто сыграть роль, а уж в этом Суа нет равных. Элитная школа, светские мероприятия, встречи с бизнес-партнерами и прочая подноготная жизни обеспеченных людей научили Суа прятать свои личные чувства в самый дальний уголок сердца и сознания. Поэтому она просто отчеканит эту тупую речь перед камерой и сольет видео, дел на пять минут. Собравшись с мыслями, Ли включила свет, установила телефон на штатив, разложила листы с текстом в зоне видимости, чтобы, в случае чего, быстро подсмотреть, и начала: — Кажется, за последние несколько часов у многих из вас возникли вопросы относительно моей встречи с господами Мин Юнги и Ким Намджуном. Я бы хотела дать полную информацию по этому поводу, чтобы избежать дальнейших недоразумений. Все вы знаете, что я являюсь дочерью Ли Ёнсу, председателя LSC. В связи со сложившейся ситуацией я вынуждена обнародовать некоторые подробности личной жизни нашей семьи. 16 декабря в 9:30 утра мы с отцом вылетели из Сеула в командировку в Нью-Йорк. Примерно за полтора часа до посадки отец потерял сознание. У него случился инфаркт. По прибытии в аэропорт Нью-Йорка отца сразу же увезли на машине скорой помощи в ближайшую больницу. Персонал решил, что не может разрешить мне уехать с ним, так как я нахожусь в здравом уме и сознании и обязана по правилам пройти паспортный контроль. При этом все документы отца находились у меня на руках, в том числе и с медицинскими противопоказаниями, среди которых аллергия на определенные виды наркоза. Все эти обстоятельства заставили меня предпринять всевозможные меры, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с отцом в больнице. Видео с моим участием, которое попало в сеть, является лишь небольшим отрывком. Посмотрев полный фрагмент с записей камер, который я также оставлю в этом посте, вы сможете увидеть, как я разговариваю с сотрудником аэропорта, и именно в этот момент ко мне подходят господа Мин и Ким. Признаюсь, тогда я потеряла самообладание и была не в себе. Вы в праве осуждать меня, но все же представьте себя на моем месте: вопрос буквально касался жизни и смерти моего отца. Господа Мин и Ким помогли мне уговорить сотрудника, в кратчайшие сроки подготовить все необходимые таможенные документы, без моего непосредственного участия, за что я им искренне благодарна. Уважаемые арми, вы можете гордиться своими кумирами! Услышав лишь издали наш разговор, они подошли помочь своей соотечественнице, прекрасно понимая всю опасность ситуации и мою беспомощность. Я еще раз хочу от всей души поблагодарить господина Мин Юнги и господина Ким Намджуна за их вмешательство. Могу с радостью сообщить, что я успела в больницу вовремя, и моему отцу успешно сделали операцию. Сейчас его жизнь вне опасности, и это во многом заслуга господ Мина и Кима. Большое спасибо! Суа низко поклонилась и уже хотела нажать на кнопку выключения записи, но вдруг ей в голову пришла идея. Это было не по плану юриста Кана, но она продолжила: — Что же касается нелестных и оскорбительных слов в мой адрес, а также травли, давления и угроз, хочу с уверенностью заявить, что подобные действия не останутся безнаказанными. Я дорожу своей чистой совестью и незапятнанной репутацией, поэтому сейчас вежливо прошу всех представителей прессы и частных лиц, прекратить распространять любые слухи о моих взаимоотношениях с Ким Намджуном или Мин Юнги. В противном случае вы можете ожидать судебный иск за клевету от LSC или Hybe. Спасибо за внимание! Девушка еще раз поклонилась и на этот раз выключила камеру. Быстро просмотрев видео, Суа поспешила нажать кнопку «опубликовать». Нет, она не собирается ни с кем советоваться. «Выложу, и будь, что будет. Вы хотели объяснений? Вы их получили!», — лицо Суа растянулось в довольной хитрой улыбке.

* * *

Bangtan sonyeondan Чимин: А эта малышка умеет держать удар ㅋㅋㅋ Намджун: Чимин-а, прикуси язык, а то получишь судебный иск за клевету Чонгук: А мне понравилось Хоби: + Джин: + Тэхен: Юнги-хен, они одобряют ㅋㅋㅋ — Хен, хен! — Намджун замахал рукой перед самым лицом Юнги. — А? — словно выйдя из транса, тот посмотрел на друга. — Что думаешь? — лидер выжидательно уставился на Мина. — Либо она только усугубила ситуацию для себя, либо, наоборот, все будет в полном порядке. — И что вероятнее? — Без понятия, но одно я знаю наверняка, в этом случае никакая помощь ей не понадобится, она сама прекрасно понимает, что делает. — Узнал в ней себя? — Ха, как раз нет. Айдолы такое обычно не говорят на камеру. — Но только не ты. — Пожалуй. Но сейчас мы не в том положении, чтобы оправдываться, да и она тоже, но делает это за всех. — Ладно, увидим, что с ней станет. Мы теперь, вроде как, чисты. Еще узнаем, что думают в компании. — Для них это даже лучше. Чужими руками решили всю неразбериху. — Удобно, правда. Но, что скрывать, я тоже рад, что она так оперативно среагировала, еще до нашей посадки. — Угу, — промычал в ответ Мин и, показывая всем видом, что разговор закончен, надел свои маршалы на голову. Что-то во всей этой истории не давало ему покоя. Чувство чего-то неправильного и отторгающего прокралось в душу Юнги, и он просто не мог понять его природу. За восемь лет после дебюта он привык к такого рода ситуациям. Привык к слухам, шипперству, шквалу ненависти, и самое для него странное — привык к любви. Конечно, Юнги каждую минуту жизни ощущал ответственность и благодарность за то, как все сложилось, но, если бы он отдал этим чувствам чуть больше места в своем сердце, они бы сожрали его полностью, не оставляя ничего другого. Поэтому он научился абстрагироваться от бесконечного потока признаний, предложений жениться, слез и криков, и просто наслаждаться своей необычной жизнью. Потому столь странным и необычным ему казался тот факт, что все происходящее последние несколько часов вызывает в нем какие-то эмоции. И вместо того, чтобы попытаться разобраться в себе, Юнги открыл заметки в телефоне и начал накидывать текст, который, возможно, так никогда и не станет песней.

* * *

Всю дорогу до больницы Майки донимал нравоучениями свою непутевую подругу. — Суа, нельзя быть такой грубой! Все то же самое можно сказать и повежливее, без угроз о судебных исках... — Майки, что толку теперь об этом говорить, не выноси мозги, — у девушки и так сдавали нервы, а тут еще Ким со своими возмущениями. — Хватило же у тебя ума насолить самому большому фандому в мире. Тебя в Корее отменят, честное слово. — Что ты ноешь? Я им ничего не сделала! Ты, наверно, давно на родине не был, если думаешь, что кто-то будет меня ненавидеть за отстаивание своих чести и достоинства. Арми — мне кажется, в основном прекраснейшие люди. Да, попадаются странные экземпляры, но до меня они не доберутся. С моей-то охраной! — Ага, то есть сасэнки до бантанов добирались как-то, а до тебя не доберутся? Ты бессмертная? — Просто вокруг них всегда полно фанатов, можно и проглядеть, а если рядом со мной кто-то появится, то это уже подозрительно, так что проще вычислить угрозу. Почему ты такой пессимист? Достанут в Корее, приеду жить с тобой, Ким, ты же всегда мне рад? — девушка состроила милую гримасу и уставилась на Майки, невинно хлопая глазками. — Ночевать будешь под мостом, Ли, так и знай. Отшутившись от разговоров, Суа начала раздумывать, каким образом ей подольше сохранить все произошедшее в тайне от отца. С Кимом, Чоном и мамой они уже договорились обо всем молчать. Но папа ведь попросит телефон, чтобы посмотреть новости, он без этого жить не может. Ему начнут звонить коллеги из компании или партнеры, точно будут расспрашивать об этом случае. «Ладно, приеду и буду разбираться на месте», — все же Суа была из тех людей, что любят действовать без плана. Войдя в палату, девушка еле сдержала слезы. Отец выглядел измученным и слабым, он лишь открыл глаза и в качестве приветствия тепло улыбнулся. Через несколько часов в больницу прямо с самолета приехали Ли Наюн и секретарь Чон Ёнджун. Госпоже Ли последнее время очень тяжело давались перелеты из-за проблем со здоровьем, и было видно, что предыдущие четырнадцать часов не прошли для нее бесследно. Лицо женщины стало бледным, глаза – красными от недосыпа и слез, щеки словно немного впали. Но увидев дочь и мужа, женщина невольно улыбнулась. — Ёнсу! Суа! — обняв свою семью, Наюн громко зарыдала, в тот момент она плакала за всех троих. Майки и Ёнджун, кивнув друг другу, почтительно наблюдали со стороны за воссоединением родных. Оба они хотели лишь одного — чтобы Суа больше никогда не плакала. Суа, Майки и Ёнджун дружили со времен старшей школы. Чон тогда только перешел в их класс и, так как отцы Ёнджуна и Суа — большие друзья, папа наказал Ли присмотреть за сыном его товарища. Торжественно пообещав отцу так и сделать, Суа тянула Чона за собой и Майки во все приключения. При чем инициатором этих приключений чаще всего была она. То мопед у доставщиков возьмет погонять, а потом они месяц с карманных денег отдают долг за починку; то потащит их на закрытую вечеринку, которая закончится побегом от полиции; то на спор заставит встречаться с девчонками из соседней школы. Ребята, конечно, всегда знали, чем чреваты затеи Ли, но никогда не отказывались составить ей компанию. Просто потому, что лучше уж они будут рядом, чтобы помочь, чем она попадет в передрягу одна. С тех пор много воды утекло, но двое парней по-прежнему старались защищать свою подругу. Чуть позже молодые люди отправились в местный кафетерий, добыть для Суа и ее мамы что-то сладкое и желательно калорийное, стресс отнимает слишком много сил. — Что там слышно на фронте борьбы с бантанскими фанатами? — первым затронул волнующую обоих тему Майки. — Мы ведь только прилетели. Сейчас будем выяснять обстановку, но господин Кан не звонил, значит, есть надежда, что все не так плохо. Как Суа все это время? — Храбрится и строит из себя клоунессу, ты ж ее знаешь, Джун... — Да, думал, в этот раз будет иначе, но она не меняется. — Как тогда в Пусане. Оба вспомнили день их совместной школьной поездки. Суа тогда поймали вечером в их комнате за распитием соджу. Учителя заставили троих подельников всю ночь мыть полы в общежитии. Ким и Чон уговаривали подругу идти спать, так как ей стало нехорошо, но она занималась уборкой, параллельно веселясь и дурачась, до самого утра, пока не упала в обморок. Оказалось, у нее воспалился аппендикс, и срочно нужна была операция. — Я думал сам ее убью тогда. Майки, почему она никогда нас не слушает? Да и вообще никого. — Такая уж Суа. Джун... — Что? — Ты так и не поговорил с ней, верно? — Майки, ты же знаешь, я не могу. Особенно сейчас, вообще не до этого. — Но, Ёнджун, столько лет уже прошло, я устал смотреть, как ты мучаешься... — Я боюсь. Боюсь потерять нашу дружбу. — А всю жизнь быть безответно влюбленным? Эта мысль тебя не страшит? — Знал бы ты насколько, Майки. — Так наберись уже смелости и... — О чем вы тут болтаете? Для чего тебе смелость? Отругать меня? — к парням приближалась улыбающаяся Суа. С ее плеч словно упал груз: врач сказал, что папа в норме и скоро поправится, мама выплакалась и успокоилась, ее лучшие друзья рядом, жизнь снова начинает быть прекрасной. Слегка стушевавшись, Чон грустно улыбнулся и обнял девушку за плечи: — Ну, как ты? Полегчало? — Да! Как хорошо, что вы прилетели! Джун, ты же не отправишь меня на переговоры одну, правда? — Конечно, нет! Для того я и здесь! — А я думал, ты приехал, чтобы мы втроем, как в старые добрые, нашли приключений на одно место, — Майки явно наслаждался картиной обнимающихся Суа и Ёнджуна. — Точно, я же хотела сходить тут в один бар... — Ура! Началось! —Майки вскинул руки воздух. — Суа, только когда закончим всю работу! Веселыми криками нарушая мирную тишину больничных коридоров, друзья отправились на поиски съестных припасов, счастливые и в ту секунду почти беззаботные.